April 9th, 2021

М. Козлов: Гр. война и интервенция в России и на Рус. Севере в контексте классового противоборства

Из книги «Международная интервенция и Гражданская война в России и на Русском Севере: ключевые проблемы, историческая память и уроки истории: сб. материалов международной научной конференции».   

Деятельность Временного правительства, пришедшего к власти в результате Февральской буржуазной революции, привела к тому, что, кроме введения ряда демократических свобод (и то официально свобода союзов и собраний была введена только в апреле), ни один принципиальный вопрос — аграрный, национальный и вопрос выхода из империалистической войны — не был решен. Более того, в своей декларации Временное правительство прямо объявило о том, что будет вести войну до победного конца и останется верным всем обязательствам, заключенным с союзниками. Это означало, что финансовая кабала, в которую загнали Россию дореволюционные правители, будет сохранена. «Временное правительство, — пишет Л.И. Ольштынский, — теряло управление государством в условиях продолжающегося наступления германских войск.<...> Близился экономический паралич. <...> Российское общество охватил глубокий общенациональный социально-политический кризис, грозящий перейти в анархию. В условиях мировой войны страна в таком состоянии неминуемо стала бы объектом империалистического раздела и ареной вооруженной борьбы между воюющими блоками».
[Читать далее]Большевики во главе с В.И. Лениным, в отличие от других левых партий, уловили требования момента, настроения широких народных масс, фактически спасли Россию от полного разрушения и погружения в пучину анархии, выдвинув идею перехода от буржуазно-демократической революции к социалистической. И эта идея никак не была связана с обязательной гражданской войной как средством достижения целей социалистической революции. Напротив, Ленин делал все, чтобы ее избежать. В работе «Апрельские тезисы» он обосновал возможность мирного перехода власти от Временного буржуазного правительства к Советам рабочих, крестьянских и солдатских депутатов. В такой возможности Ленин был уверен вплоть до середины 1917 года, но 4 июля, после расстрела мирной демонстрации рабочих, солдат и матросов, все изменилось. «Лозунг: “Переход всей власти к Советам”, — писал В.И. Ленин в этой связи, — был лозунгом ближайшего шага... Это был лозунг мирного развития революции, которое было с 27 февраля до 4 июля возможно и, конечно, наиболее желательно, и которое теперь, безусловно, невозможно».
Но даже в новых условиях Ленин не теряет надежды на мирный переход власти к Советам. В начале сентября 1917 г. в статье «О компромиссах» он пишет: «Если есть даже один шанс из ста, то попытка осуществления такой возможности все-таки стоила бы того, чтобы осуществить ее». В середине сентября в статье «Русская революция и гражданская война» Ленин утверждал: «Исключительно союз большевиков с эсерами и меньшевиками, исключительно немедленный переход всей власти к Советам сделал бы гражданскую войну в России невозможной». Ленинскую позицию о переходе власти к Советам и формировании эсеро-меньшевистского правительства поддержали 80 крупных и промышленных городов, но меньшевики и эсеры не пошли на отказ от альянса с буржуазией, и возможность мирного развития революции была упущена. Партии большевиков 25-26 октября 1917 г. пришлось реализовать свой план вооруженного восстания, которое прошло практически бескровно...
С победой Октябрьской революции в стране была установлена диктатура пролетариата в форме Советов, ставшая властью, которую поддерживало абсолютное большинство россиян. Убедительным свидетельством тому является утверждение советской власти за короткий срок (по март 1918 г.) на основной части территории бывшей Российской империи и в «подавляющем большинстве губернских и других крупных городов (в 73 из 91) это произошло мирным путем».
Октябрьскую революцию поддержали фронтовые съезды действующей армии и моряки Балтийского и Черноморского флотов. На Севере и Дальнем Востоке большевики не получили большинства в Советах, что впоследствии стало одним из факторов, способствующих началу интервенции в этих регионах.
Наиболее активное военное противодействие утверждению Советской власти оказали вооруженные формирования казачества на Дону и в Оренбуржье, но к марту 1918 г. эти и другие незначительные очаги военного сопротивления контрреволюции в основных регионах страны были подавлены, и в России повсеместно утвердилась советская власть. Примечательно, что в этот начальный период строительства советского государства, который не являлся абсолютно мирным, В.И. Ленин главное внимание уделял разработке мер по проведению в жизнь социалистической политики по развитию экономики и социальной сферы. Об этом наглядно свидетельствуют более чем пятьсот декретов советской власти, принятых до конца мая 1918 г., то есть до начала полномасштабной Гражданской
…мысли большевистского лидера и вся его государственная работа были направлены на удовлетворение насущных нужд народа.
Доказательством тому являлись первые декреты советской власти: «О мире» (26.10.1917), «О земле» (26.10.1917), «О полноте власти Советов» (28.10.1917), «О восьмичасовом рабочем дне» (29.10.1917), «Об уничтожении сословий и гражданских чинов» (10.11.1917), «О национализации банков» (14.12.1917), «О социализации земли» (19.02.1918),«О социальном обеспечении трудящихся» (31.10.1918)           и др.
Анализ деятельности лидера большевистской партии и возглавляемого им правительства молодого Советского государства в первые месяцы после победы Октябрьской революции показывает, что она была направлена на созидание и это отвечало коренным интересам подавляющей части населения России. В этой связи трудно не согласиться с выводом исследователя ленинской темы С. Кремлёва: «То, что потом стало известно как НЭП..., фактически должно было стать основой экономической политики Советской России как переходный период уже с лета 1918 года — если бы враги Ленина и России не развязали Гражданскую войну».
Известный ленинский лозунг «о превращении войны империалистической в войну гражданскую», на который ссылаются критики большевиков, обвиняя их в развязывании Гражданской войны в России, был выдвинут В.И. Лениным в начале Первой мировой войны и означал призыв народов воюющих стран к пролетарской революции. Этот лозунг подчеркивал лишь то обстоятельство, что в условиях начавшейся империалистической войны гражданская война означает революцию. С победой Октябрьской революции и выходом России из войны этот лозунг терял смысл. Поэтому 23 апреля 1918 г. в речи в Московском Совете рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов Ленин заявил: «Можно с уверенностью сказать, что гражданская война в основном закончена». Развязывание Гражданской войны, таким образом, не отвечало классовым интересам Советского государства. И напротив, разжигание Гражданской войны силами контрреволюции при поддержке иностранных интервентов отвечало интересам свергнутых эксплуататорских классов...
Подробное описание режима, установленного интервентами и белогвардейцами на Севере России, воссоздание картины репрессий и террора в архангельском регионе содержится в книге «Интервенция на Русском Севере, 1918-1920», опубликованной в Архангельске в 1939 г. и переизданной в 2018 г.
Правда истории состоит в том, что вторжение войск из стран Антанты в Северную область и другие регионы молодого Советского государства в 1918 г. имело целью расчленение и закабаление России. Данная цель получила конкретное выражение в решениях англо-французской конференции в декабре 1917 г., на которой было подписано секретное англо-французское соглашение о совместной интервенции и разделе сфер влияния в европейской части России и в «районах будущих операций союзных войск». В основу этого соглашения положены экономические интересы союзных стран. В соответствии с данной договоренностью, северная часть России подпадала под влияние Англии.
Интервенция принесла огромные страдания жителям Северной области. Интервенты установили поистине колониальный режим и относились к русским как к диким «туземцам». По числу мест заключения Северная область, занимавшая сравнительно небольшую площадь, по концентрации этих мест на единицу территории опережала многие другие регионы, где правили антисоветские («белые») режимы. Афишируя свою приверженность «демократии», интервенты насаждали сами и заставляли марионеточную власть насаждать режим тотального «белого» террора. «Высшим “достижением” их совместных действий в этом деле, — пишет П.А. Голуб, — стали страшные “фабрики смерти”, организованные на Мудьюге и в Иоканьге и явившиеся прообразом гитлеровских концлагерей Освенцима и Бухенвальда, — с той лишь разницей, что фашистские палачи расправлялись со своими жертвами при помощи более модернизированных технологий и в гораздо больших масштабах, в то время как палачи Мудьюга и Иоканьги орудовали средневековыми методами и на небольшой территории, которую им удалось захватить». Но по жестокости и изощренности истребления человеческих жизней и те и другие были равны. Можно не сомневаться, что в случае успеха военной интервенции стран Антанты таких страшных мест, как Мудьюг и Иоканьга, для утверждения «демократии» по северному образцу в России появилось бы очень много.
По неполным подсчетам бывшего узника мест заключения в период интервенции и белогвардейского террора П.П. Рассказова, «через тюрьмы, концлагеря и каторгу в нашем северном регионе только за время со 2 августа 1918 г. по 25 сентября 1919 г. из трехсот тысяч населения на территории, занятой “союзниками”, 28847 человек, т. е. 10 процентов всего населения, прошли через одну Архангельскую губернскую тюрьму, посидели в ее застенках, побывали в ее казематах, около 4000 человек расстреляно по приговорам так называемых “военно-полевых судов”». Власть при Миллере, ставленнике интервентов, именовалась военной диктатурой.
В период интервенции на Севере (как, впрочем, и во всех других российских регионах) наглядно подтверждено марксистское положение о том, что у крупного капитала нет отечества, а есть один бог — максимальная нажива. Местные собственники, рука об руку с заморскими, ринулись к разграблению богатств Отечества с целью сбыть товар за границей, чтобы получить заветную прибыль. Так, со 2 августа по 31 декабря 1918 г., согласно материалам таможни, из Архангельска в Англию, Францию и США государственными и частными экспортерами было вывезено товаров общим весом в 7 миллионов пудов. Это были: пиломатериалы, меха, лен, пенька, много марганцевой и медной руды, смолы и др. товаров на сумму 153 млн рублей золотом. В навигацию 1919 г. было вывезено 4,3 млн пудов товаров на сумму 48 млн рублей золотом. Таким образом, при содействии миллеровской марионеточной власти шел грабеж богатств Севера.
Положение рабочих в условиях интервенции было нетерпимым. Газета «Возрождение Севера» писала: «Цены на предметы первой необходимости поднимаются с невероятной быстротой, в то время как зарплата остается той же, что была полгода назад. Закрываются заводы, ликвидируются предприятия и рабочих выбрасывают на улицу в буквальном смысле этого слова, так как увольняемые рабочие немедленно выселяются предпринимателями из занимаемых ими помещений. Такие случаи имели место на лесопильных заводах “Альциуса” и Волкова на Маймаксе и на других заводах». Сообщение заканчивалось криком отчаяния, обращенным к хозяевам предприятий: «Где же ваш патриотизм, господа?»
Оккупационная власть в лице генералов Пуля — Айронсайда и марионеточное правительство не уставали заявлять, что они воюют только против большевиков. Но это было фарисейское прикрытие их войны против всех, кто отвергал оккупационный режим. А таких оказалось большинство. Лживость официальной пропаганды помогают вскрыть следующие цифры. На 1 августа 1918 г. в Архангельске, по данным партийной статистики, насчитывалось только 600 членов РКП(б), а всего в губернии к моменту переворота было лишь немногим более одной тысячи членов большевистской партии. Часть из них отступила с советскими воинскими частями и учреждениями и продолжала воевать на фронте. В тылу на оккупированной территории осталось лишь несколько сотен коммунистов. Репрессиям же подверглись не только эти мужественные люди, но и десятки тысяч беспартийных граждан, объявленных большевиками за сочувствие советской власти и неприятие оккупационного режима. Их преследовали не за какие-то незаконные (с точки зрения режима) действия, а за убеждения, за приверженность идеям справедливости и народовластия. А таких оказалось большинство. Репрессиям подверглись не только коммунисты, но и десятки тысяч беспартийных граждан, объявленных большевиками за сочувствие советской власти и неприятие оккупационного режима. Марионеточный режим на Севере объявил войну большинству русского народа, его отвергавшему, и тем самым подписал себе смертный приговор. То же самое произошло и с «белыми» режимами в других областях и губерниях страны. По этой же причине вынуждены были убраться с российской территории и войска интервентов. Это вынужден был признать перед всем миром премьер Великобритании Д. Ллойд Джордж. «Стало ясно, — писал он в мемуарах, — что стремление “белых” режимов к власти обречено на неудачу, что русский народ отдает свои симпатии большевистскому режиму. Наш уход стал неизбежен».
Осмысление взаимосвязи Гражданской войны и иностранной интервенции дает основание сделать следующие выводы. Во-первых, вмешательство иностранных интервентов во внутренние дела российского общества послужило детонатором Гражданской войны в России (мятеж белочехов был скоординирован с контрреволюционными офицерскими организациями в Рыбинске, Ярославле, Владимире и Муроме). Во-вторых, без помощи иностранных государств силам контрреволюции и непосредственного участия интервентов в боевых действиях Гражданская война не приобрела бы такого размаха и имела бы гораздо меньше потерь. В-третьих, военные действия интервентов были обусловлены геополитическими интересами: овладеть конкретными регионами России, богатыми природными ресурсами. В-четвертых, одной из важнейших целей военной интервенции была защита капиталов иностранных собственников, которые в случае утверждения советской власти попадали под ее юрисдикцию. И наконец, в-пятых, у господствующего класса иностранных государств было серьезное опасение распространения «большевистской заразы» в другие страны мира.





Oб ocкopблeнии чувcтв paнимыx людeй

Чувcтвa paнимыx людeй лeгкo ocкopбить, нaпиcaв: «бoгa нeт». Зaтo caми paнимыe люди пишут: «aтeиcтичecкaя мpaзь», «гopи в aду», «чтoб ты cдox»…
Чувcтвa paнимыx людeй лeгкo ocкopбить, нaпиcaв: «нa Укpaинe». Нo caми paнимыe люди пишут: «Paшкocтaн», «кaцaпы», «pуcня»…
Чувcтвa paнимыx людeй лeгкo ocкopбить, нaпиcaв, чтo ты пpoтив экcплуaтaции чeлoвeкa чeлoвeкoм. И paнимыe люди пишут: «убeйcя oб cтeну, paб», «paбoтaть нaдo, a нe ныть», «a чeгo дoбилcя ты?»…
Чувcтвa paнимыx людeй лeгкo ocкopбить, нaпиcaв: «Никoлaй Кpoвaвый». Oднaкo caми paнимыe люди пишут: «cpaлин», «члeнин», «coвoк»…
Чувcтвa paнимыx людeй лeгкo ocкopбить, поставив под сомнение угнетение женщин мужчинами в нашем обществе. Поэтому в ответ paнимыe люди пишут: «члeнoнocцы», «xуeмpaзи» и eщё мнoгo интepecнoгo.
В oбщeм, чувcтвa paнимыx людeй oчeнь лeгкo ocкopбить. Пoмнитe oб этoм, чуpбaны бecчувcтвeнныe.



А. В. Силин: Белый террор на Европейском Севере

Из книги «Международная интервенция и Гражданская война в России и на Русском Севере: ключевые проблемы, историческая память и уроки истории: сб. материалов международной научной конференции».

На протяжении практически всего периода существования советской историографии Гражданская война рассматривалась с классовых позиций и в тесной связи с иностранной интервенцией. Согласно установкам «Краткого курса истории ВКП(б)», гражданское противостояние в стране представало как «война рабочих и крестьян России против внешних и внутренних врагов Советской власти», а хозяйничанье интервентов на занятых территориях доходило до дикого зверства, до расправ, учиняемых над целыми группами рабочих и крестьян». И в «прорывной» для лет «перестройки» статье Ю.А. Кораблева утверждалось: «Белый же террор — это террор буржуазии, монархистов и их прислужников против рабочих и крестьян, против большинства народа»...
[Читать далее]Принадлежность к партии большевиков, членство в губернских и уездных исполнительных комитетах Советов, сотрудничество с органами советской власти или даже сочувствие им, служба в Красной армии на командных или политических должностях — вот неполный список оснований, по которым можно было быть привлеченным к судебной ответственности по законам военного времени.
Примером формулировок, согласно которым привлекали к ответственности репрессивно-карательные органы белых, могут служить формулировки в отношении председателя комитета служащих железнодорожной станции Архангельск Батманова, указанные в представлении исполняющего обязанности прокурора Архангельского Окружного суда управляющему Отделом юстиции Временного правительства Северной области (октябрь 1918 г.). В документе указывается, что Батманов «...проявлял все “приемы” большевистского управления: вмешивался в распоряжения железнодорожной администрации, держал себя крайне вызывающе..., угрожал арестом, и, наконец, открыто одобрял распоряжения и действия большевиков»...
В школьных учебниках второй половины 1930-х — 1950-х гг. много внимания уделялось и политике интервентов и белогвардейцев на занятых ими территориях бывшей Российской империи. Уже в учебнике «Краткий курс истории СССР», вышедшем под редакцией профессора А.В. Шестакова и выдержавшем в 1937-1955 гг. несколько переизданий, на примере режима генерала Деникина, велось повествование о репрессиях против рабочих и крестьян, сочувствовавших советской власти, еврейских погромах. В учебнике под редакцией академика А.М. Панкратовой подчеркивалось, что интервенты на Севере безжалостно вырубали леса, беззастенчиво грабили край, вывозили пушнину. Всех сочувствовавших советской власти ждала жестокая участь — оказаться в каторжных тюрьмах, организованных на отдаленных островах.
Учебное пособие И.Б. Берхина, вышедшее в 1970-е гг., доносило до учащихся информацию о том, что интервенты совместно с белогвардейцами установили на Севере жесткий оккупационный режим, бросив в тюрьмы свыше 50 тыс. человек и расстреляв больше 4 тыс. человек. «Детская энциклопедия», относимая к так называемой литературе сопровождения учебного процесса, упоминала об острове Мудьюг на Белом море — «острове смерти» с его тысячами жертв. А.Н. Аксенов в учебном пособии «Наш край в истории СССР» достаточно подробно описал ужасы Мудьюга и Иоканьги. Историк уточнил число узников архангельской губернской тюрьмы в период с августа 1918 г. по октябрь 1919 г. — 9760 человек. А.Н. Аксенов подчеркивал, что в тюрьме по ночам заседал военный суд, по расстрельным приговорам которого к месту казни — Мхам — вывозились целые группы людей.
В своих оценках ужасов Мудьюга советские историки и методисты вполне могли опереться на авторитетное мнение П.П. Рассказова, автора переиздававшихся в различных версиях «Записок заключенного», в которых он, как узник Мудьюга, писал: «Представление о Мудьюге неразрывно связано с представлением о высшем человеческом страдании, высшей человеческой жестокости и неизбежной мучительной смерти. <...> Кто попал на Мудьюг,тот живой труп, тот уже никогда не вернется к жизни»...
Уже отмечалось, что в советской научной и учебной литературе второй половины 1930-х — 1980-х гг. внимание читателей акцентировалось на том, что жертвами террора интервентов и белогвардейцев становились большевики-подпольщики, комсомольцы-подпольщики, рабочие и крестьяне, сочувствовавшие советской власти. В «Детской энциклопедии» приводились выдержки из предсмертных писем молодых коммунистов-подпольщиков Одессы, приговоренных белым военно-полевым судом в январе 1920 г. к смертной казни.
При этом авторы учебников обходили стороной то обстоятельство, что жертвами этого террора становились и члены тех российских политических партий, которых официальная советская историография именовала «непролетарскими», «мелкобуржуазными», эволюционировавших от «мелкобуржуазного революционаризма к контрреволюции». Примером могут служить судьбы ряда членов партии левых социалистов-революционеров (ПЛСР)...
На научно-практической конференции «Остров Мудьюг в истории Севера», состоявшейся в Архангельске в сентябре 1989 г., был поднят вопрос о северных левых эсерах, ставших жертвами белого террора...
Автор этих строк, опираясь на извлеченные из спецхрана мемуары современников событий, а также документы местного архивохранилища и рассекреченные материалы белогвардейских фондов Государственного архива Российской Федерации, предпринял в свое время попытку проследить судьбу двух видных деятелей емецкой организации левых эсеров — Ивана Григорьевича Рехачева и Николая Михайловича Жанина (Бачурина).
И.Г. Рехачев входил в ядро емецкой организации левых социалистов-революционеров... боролся с контрреволюцией, участвовал в конфискациях имущества спекулянтов, принимал участие в ликвидации земских учреждений. При этом он проявлял известные колебания в политике, был склонен к компромиссам с правыми эсерами. И.Г. Рехачев был арестован после антисоветского переворота в Архангельске 2 августа 1918 г. комендантом Емецкого района, находился в Архангельской губернской тюрьме, 9 августа 1918 г. отправлен на о. Мудьюг, умер на Иоканьге.
Н.М. Жанин (Бачурин)... После антисоветского переворота 2 августа 1918 года Николай Михайлович проявил «конституционные иллюзии» по поводу «демократии» новой власти и остался в Емецке, был арестован и отправлен в Архангельскую губернскую тюрьму. В сентябре 1918 г. Жанин (Бачурин) выслан на о. Мудьюг. Председатель Холмогорской уездной следственной комиссии в докладе прокурору Архангельского окружного суда от 1 ноября 1918 г. характеризовал Н.М. Жанина (Бачурина) как «агитатора за советскую власть». Погиб Н.М. Жанин (Бачурин) на Иоканьге.
Жертвами белого террора 1918-1920 гг. стали также емецкие левые эсеры А.А. Иванов, М.М.