November 11th, 2021

Василий Климков о карательных экспедициях 1905 года. Часть V

Из книги корреспондента газеты «Русь» Василия Климкова «Расправы и расстрелы», вышедшей в 1906 году.

Арутюн Мусаелянц...
…прибыл в наше селение отряд полк. Веверна с артиллерией... По приказу начальника отряда был обстрелян мой дом... После этого казакам была дана воля; начались обыски, грабежи, оскорбления женщин... Когда отряд уже выезжал из селения, мировой посредник Ермолаев, взяв одного офицера, Бирюлькина, и 15 казаков, направился к дому моему, причем Ермолаев передал одному казаку мешок пороху... Войдя в дом мой, Ермолаев приказал собрать и сложить все мои домашние вещи, затем разбросал порох, облил комнату керосином и, выходя, сам лично поджег. Сгорел мой двухэтажный дом со всем домашним имуществом, хлебным амбаром и складом мануфактурных товаров, всего на сумму 8—10 т. рублей... Когда начался пожар, то тесть мой, Баба-Атаев, хотел было тушить огонь, но Ермолаев приказал казакам прогнать его, а казаки толкнули его в огонь; Баба еле спасся. Ермолаев вслед сказал: «Ну, что, сукин сын, болит твое сердце?»…
[Читать далее]Такуи Кушлянц... Когда прибыл отряд и женщины бежали — и я бежала; казаки гнались за нами; будучи беременна, я от испуга родила мальчика, который тут же умер.
Азис Гюль Джавадянц... В воскресенье, вечером, ворвались в наш дом казаки, до 10-ти человек. Побили моего мужа, старика. Они ворвались в дом и начали грабить, а затем пристали ко мне, чтобы изнасиловать; я не отдавалась, но казаки побили меня, повалили и начали насиловать; я потеряла сознание.
Матушан Пулиева... Я не могла бежать, потому что у меня грудной ребенок и другие дети маленькие. К нам ворвались три казака, избили, истязали моего мужа и все трое изнасиловали меня. Мой муж так был избит, что до сих пор болен. На мне еще сейчас есть следы насилия.
Мариам Ованесянц... Я, как старая женщина, не убежала в том предположении, что меня не будут трогать. Казакам дали волю, все бросились в дома, начались побои, грабежи и изнасилования; в селении всюду раздавались крики о помощи, но власти не обращали внимания. В нашем доме сломали запертые замки на дверях комнат и ограбили серебро, платье и разные вещи, а затем изнасиловали меня. Казаков было три-четыре человека в нашем доме...
Балаханума Читчянц... Имея грудного ребенка н других маленьких детей, я не могла убежать; самые ужасные насилия казаки производили в моем доме; казаки отдельными группами несколько раз нападали на наш дом; девочка моя, Надежда, 4 лет, от испуга умерла, раньше она была здорова, а мальчик Армепак и до сих пор болен от страха, лежит в постели. Каждая группа входила и насиловала меня; таких групп было 6 или 7—хорошо не помню, потому что я почти без сил лежала, а после отъезда казаков лежала больной в постели и сейчас больна.
Майбо Саркисянц... Ночью ворвались к нам два казака, побили мужа, выгнали его, а меня оба изнасиловали; затем, собрав ценные вещи, ушли...
Нахшуна Надирянц... Изнасилована и ограблена.
Тамана Сарвянц... Изнасилована казаками и ограблена.
Шоганата Чахмисянц, 14 л... В понедельник утром два казака поднялись к нам по лестнице, я забежала в комнату и хотела спрятаться, но они ворвались в комнату и один вслед за другим изнасиловали меня, лишив девственности; я лишилась чувств.
Серунаш Еганянц... Казаки меня изнасиловали и ограбили.
Мейхи Мовсесянц... Меня изнасиловали и ограбили.
Мариагюль Оганджамянц, 17 л... Ворвались 6—7 человек, побили отца и выгнали его из дому, а из казаков трое изнасиловали меня...
Маранум Айрапетянц, 16 л... Во вторник Страстной недели, днем, ворвались 6 казаков; у нас были я и мать моя. Мать мою выгнали на двор, а меня изнасиловали один за другим. Муж теперь, после этого позора, бросил меня и скрылся.
Тамама Априянц. Изнасилована и ограблена в деревне.
Манушка Абагянц и Баджи Крикорянц. Изнасилованы за селением, когда бежали.
Тути Агаджанянц... Казаки напали на меня, когда бежала и на мосту за селением изнасиловали и ограбили.
Маргарита Крикорянц... Я не успела убежать, меня изнасиловали и ограбили. Мужа моего так избили, что он лежит, не может двигаться.
Мариама Крикорянц... Ворвались к нам в дом пять казаков. Это было в среду Страстной недели. Ограбили дом, начали меня тащить, я не отдавалась, изорвали предъявляемое платье и изнасиловали.
Хурда Ванесянц… изнасилована за селением и дом ограблен.
Манушака Арутюнянц... Я пекла хлеб, вдруг ворвалось ко мне несколько казаков, поймали меня и изнасиловали…
Нана Баласанянц… Меня изнасиловали; мы невестку прятали в садах, когда бежали, и ее тоже изнасиловали, а мужа моего поймали, побили и переломили руку; дом ограбили.
Сарназ Мосесянц Айрапетянц — меня изнасиловали в садах, когда бежала; дом тоже ограбили.
Саарназ Банасенянц... Я изнасилована за селением и ограблена.
Багчагюла Аканянц... Когда я собиралась бежать, то казаки поймали и потащили в дом и изнасиловали, а потом ограбили...
Нубара Баласанянц, круглая сирота. Я бежала с теткой Азизой в горы от казаков. Два казака схватили меня и тетку в горах и изнасиловали нас. Казаки лишили меня девственности.
Дасти Тунянц... Я успела отправить в горы дочь 12 лет, а сама с двумя детьми 9 и 3 лет не успела. Ворвались ко мне после обеда 4 казака, изнасиловали меня все четверо, на глазах детей, а затем потребовали, чтобы я поцеловала их члены, открыв передо мною члены. Я была в ужасе, казаки грозили зарезать меня, я вынуждена была целовать. Все эти безобразия происходили на глазах моих детей, 9 и 3 лет.
Мина Саприелянц... 6 казаков вошли ко мне, побили меня и изнасиловали, а затем ограбили дом.
Эалага Авакова... Я успела сына моего с молодою женой отправить в горы. Казаки не могли поймать. Я, как старая женщина, осталась дома. Ворвались ко мне четыре казака. Когда они увидели меня, начали бить, затем повалили и, открыв члены, хотели помочиться на меня, думали в рот, но я, закрыв лицо обеими руками, перевернулась к земле. Казаки перед тем, приставив члены к моему лицу, били ими по лицу.
Антарама Авакянц... Дети мои были больны, я не могла бежать, пришли 4 казака и изнасиловали меня, ограбив дом.
Соничка Закарянц... Казаки меня поймали за селением и изнасиловали, а в деревне ограбили дом.
Малага Мацаканянц... Меня изнасиловали и ограбили казаки в селении.
Тазагюл Бельвянц, 60 л. Меня казаки ограбили.
Священник Тер-Акоп Багдасарян...
Мы узнали, что появился особый отряд казачий, под начальством полковника Веверна, что отряд этот объезжает селения и внушает и татарам, и армянам спокойно жить, грозя нарушителям строгим наказанием. Мы очень обрадовались этому и, когда узнали, что отряд приближается к нашему селению, мы сейчас же приступили к заготовлению для отряда хлеба, мяса, фуража, приготовили также помещение.
12 марта, около 2 часов, издали показался отряд. Я собрал почетных лиц, надел ризу, взял крест, евангелие, хлеб-соль и вышел за селение встречать отряд. Впереди шли армяне из разных селений, ведя лошадей с вьюками казаков. Эти армяне, заметив в нашем селении женщин, удивились и сказали: «Что это такое: с ума сошли, что ли, что женщин оставили в селении? Ведь казаки везде оскорбляют женщин!» Узнав об этом, наши женщины пустились бежать из селения. Мировой посредник, Ермолаев, ехал первым. Он по-татарски сказал нам: «Вернитесь назад, вы недостойны того, чтобы нас принять!» Засим тот же Ермолаев, переговорив с начальником отряда, обратился ко мне и к нашим почетным и сказал: «Ваша хлеб-соль не может быть принята, с вами будет иная расправа!» Мы под тяжелым впечатлением направились назад. Едва казаки въехали в селение… как дан был сигнал трубою. Казаки снялись с лошадей и бросились за женщинами; ловили их в оврагах, на дорогах, в лесу, — отовсюду раздавались страшные крики; казаки насиловали женщин, срывали с них головные уборы, украшения и другие ценности, которые были взяты ими второпях из домов. Все это видели и офицеры, и уездный начальник, и мировой посредник, но ничего не делали, потому что казакам была дана воля. За селением в числе женщин была растлена девица Кола Арутюнянц, лет 16—17 от роду. Так как не все женщины успели убежать, то оставшихся я просил к себе и сказал: «Пока я жив, постою за вашу честь, а когда меня убьют, тогда погибайте и вы!» У меня собралось до 20 женщин, но оказалось, что и в домах остались женщины; одни из них были старые, думали, что на них не может быть нападения, другие не успели взять детей или имели больных. Когда стемнело, казаки начали врываться в дома, грабить, бить и насиловать находившихся в домах женщин. Отовсюду раздавались крики мужчин, женщин о помощи, словом, у нас образовался какой-то ад. Власти слышали вопли несчастных, видели и знали, какие безобразия творятся, но не препятствовали. Было около 12 часов ночи; вызвали меня из дому издали. Я спросил, в чем дело. Мне ответили, что казаки избили Ованеса Айрететяна Крикоряна, что Ованес умирает и чтобы я пошел, приобщать его. Я спустился к дому Ованеса и нашел его в бессознательном состоянии: язык отнялся, едва дышал, левая сторона лица в части височной была посиневшая, шея была опухшая кругом горла, на ней с обеих сторон горла были красные пятна, глаза были навыкате и красные. Мать Ованеса… рассказала следующее: «Когда казаки начали врываться в дома, то Ованес стал караулить двор, а матери предложил запереться дома и охранять внутри. Вдруг залаяли собаки. Оказалось, что казаки вошли в их двор. Ованес (он был запасный нижний чин) полу-по-русски, полу-по-татарски стал упрашивать казаков не трогать их. В это время раздался сильный сухой удар, а вслед за ударом крик Ованеса: «Ай, умер!», после этого короткое время едва слышно было храпение и все затихло. Через несколько минут казаки направились к дверям нашего дома и начали вламываться; наконец, двери выскочили и вошли казаки, внутри не было огня и они не заметили, что перед ними старуха. Несмотря на мольбы, повалили ее и один за другим изнасиловали…». Утром мне дали знать, что Ованес умер. Тогда я пошел к уездному начальнику, Фрейлиху, где находился и Ермолаев. На сообщение мое он ответил: «Ну, что же, умер — похороните!» После меня Фрейлих и Ермолаев, как оказалось, пошли к начальнику отряда и доложили ему, а тот послал двух лиц из военных узнать, в чем дело. Те сообщили начальнику отряда, что Ованес жив. Тогда начальник отряда потребовал меня к себе и сказал, что я ему сделал ложное сообщение. Присутствовавший тут же Ермолаев начал нападать на меня, говоря, что будто я организовал нападение на татар, что я и дочь моя были при нападении на Каджах и что вообще я — вредный человек. Я заметил Ермолаеву, что его обвинения несправедливы, хотя бы потому, что дочь моя учится в московской гимназии, два года не приезжала на Кавказ... Начальник отряда подверг меня аресту, якобы за ложное сообщение. Отряд провел у нас до 2-х часов следующего дня и до отъезда причинил населению массу самых тяжких оскорблений. Казаки растлили еще одну девушку, страдающую параличом Нубату Мусаянцу, которой от роду 12 лет. Дедушка ее — Муса, старик 70 лет, взял в объятия внучку и хотел унести ее от озверевших казаков, но последние повалили старика и страшно его избили, растоптали сапогами; от побоев у старика произошло внутреннее кровоизлияние в брюшину; он теперь болен и без серьезной операции, как говорят доктора, смерть неминуема. Параличом разбитую Нубату растлили казаки на глазах старика.
Кола Арутюнянц, 18 лет. Я бежала совместно с Саарназой Арутюнянц и Тути Каспарянц. Три казака нагнали нас и изнасиловали. Я была девственна... После первых трех казаков подоспело еще три казака, которые также изнасиловали нас.
Саарназа Арутюнянц и Тути Каспарянц подтвердили изложенное, добавив, что казаки ограбили у них некоторые ценные вещи, которые умели забрать...
Нубара Крикорянц… подтвердила все, показанное священником Тер-Акоповым, добавив следующее: Меня изнасиловали пять казаков... Сын мой Ованес был совершенно здоровый человек. Ему был нанесен сильный удар в левый висок и его душили. По уходе казаков Ованес был найден на дворе на навозной куче. Когда перенесли его в комнату, то у него оказалось следующее: височная часть левой стороны была посиневшая, глаза были, как бы вылупившие и залитые кровью, из носу выходила пенистая кровь, шея была опухшая, язык отнялся. Ованес был в бесчувственном состоянии, едва дышал и до смерти не приходил в себя. Он умер на следующий день в то время, когда отряд собирался выехать из селения. До этого времени от военных двое приходили два раза осматривать Ованеса и говорили, что с ним случился удар, отрицая нанесение побоев. Пристав Фат три раза приходил и каждый раз стращал меня, чтобы я не показывала на казаков, говоря, что иначе он убьет меня. А когда Ованес скончался, и я подняла крик, опять прибежал Фат, дал мне пощечину и заставил прекратить крики. Казаки ограбили наш дом. Жена Ованеса скрывалась вместе с другими в горах и лишь благодаря этому обстоятельству она избегла позора.
Шуги… и Анаси Сейнянц... Мы не успели бежать, нас изнасиловали казаки ночью дома и ограбили домашнее имущество...
Такуи Гандахсязан (Саркисянц) и Мариама Каспарянц.
Такуи: Я бежала в овраг, казаки поймали, изнасиловали и ограбили меня. В борьбе правая ключица казаками переломлена.
Мариама: Я не успела бежать из селения, казаки ворвались в наш дом... К вам ворвались двое казаков. В борьбе казаки переломили кисть правой руки и изнасиловали. Казаки ограбили наш дом.
Мелагюль Качарянц… и Манушака Дадасянц... Когда мы увидели приближение войска, обрадовались, что наш царь прислал свое войско для защиты нас против татар. Но войско не успело в селение въехать, как нам дали знать, что нужно бежать, так как войско оскорбляет женщин. Мы обе пустились бежать в горы. Из нас у Мелагюли было еще 90 рублей, переданных моим сыном. 4 казака нагнали вас в лесу и после борьбы с нами повалили нас и изнасиловали по очереди, двое из них Мелагюль, а двое — Манушаку. У нас были ограблены деньги и разные вещи, в том числе и серебряные головные уборы.
Мина Каспарянц…, Мина Валаянц... Мы не успели бежать из селения. Меня, Мину Каспарянц, только ограбили, а от изнасилования избавилась, благодаря заступничеству наших мужчин. А меня, Мину Балаянц и ограбили и изнасиловали...
Агабек Кочаров — старшина. Я подтверждаю, что казаки производили насилия в нашем селении: били, грабили и насиловали женщин... По поводу смерти Ованеса заявляю, что он был здоровый человек, ему было от роду лет 30. Когда мне дали знать, что Ованес умирает, я пошел и увидел следы насилия: часть головы была посиневшая, глаза залиты кровью, шея опухшая, едва дышал и в тот же день умер. Я подал полицейскому приставу Фату рапорт, что Ованес умер от побоев, нанесенных ему казаками. Что сделал пристав с этим рапортом — не знаю, но на следующий день в селении Чартазе Ермолаев в присутствии начальника отряда Веверна, уездного начальника и пристава Фата дал мне подписать другую, неизвестную мне бумагу. До сих пор не приезжал ни следователь, ни врач по этому делу и труп еще не вскрыт. Ованес не болел, накануне смерти пахал землю и принимал участие в заготовлении фуража для войска.
Участковый полицейский приставь Фат. По поводу смерти Ованеса старшина подал мне рапорт, что Ованес умер от побоев, нанесенных ему казаками, я осмотрел Ованеса, когда он еще был жив, но лежал в бесчувственном состоянии. На Ованесе я обнаружил следующее: глаза были красные, на усах была кровь, он хрипел. После смерти Ованеса я, с участием фельдшера, осмотрел тело Ованеса и на лопатке был кровоподтек, на голове же я следов насилия не замечал. Я рапорт с протоколом направил к товарищу прокурора; лично я полагаю, что Ованес умер от побоев, нанесенных казаками. Казаки вообще вели себя грубо, при обысках оскорбляли женщин. Мне говорят, что есть изнасилованные женщины, но они стесняются заявлять мне. Относительно же грабежей, совершенных казаками, могу удостоверить следующий факт: стражник Аветис Пирумянц, при выезде отряда из селения Азох, заявил, что казаки ограбили у него 7—8 ковров. В Сосе я, с разрешения начальника отряда, обыскал и у одного из казаков нашел ковры Аветиса и передал ему. Казаки были очень озлоблены и было опасение, что убьют Аветиса, почему я ему посоветовал уехать из Соса...
Муса Тонянц... Растленная казаками Нубата, сирота, моя внучка, 12 лет, параличка. Ночью три казака ворвались ко мне. Я взял внучку в объятия, но казаки вырвали ее из рук. Началась между нами борьба, меня повалили и страшно избили, топтали сапогами, от побоев у меня в животе образовалась опухоль, из заднего прохода выделяется кровь, а правая рука от побоев вовсе не действует. Я лежу в постели. Сегодня встал в первый раз, чтобы явиться к вам. Доктора говорят, что у меня произошло кровоизлияние в брюшину. Положение мое отчаянное. Внучка моя, Нубата, изнасилована казаками на моих глазах и она заболела.
Айрапет Мусаянц... Избит казаками. Тяжко болен, вероятно умер (имеется медицинское свидетельство). Казаки, ворвавшись в дом Айрапета, потребовали его жену, а та была в горах.
Амбарцум Хачатуров, Бахма Авакемянц, Аршак Дадасиев. …почетные с хлебом и солью встретили отряд. Власти не приняли хлеба-соли и священника. В селении для отряда были приготовлены обед и фураж. Власти этого также не приняли и по сигналу дали казакам волю. Казаки начали обыскивать дома, грабить и насиловать женщин. Самовольно резали коров, тащили ячмень, пшеницу. Казаки всю ночь безобразничали, искали женщин, избили смертельно Ованеса Айрететяна и изнасиловали его мать, 70-ти летнюю старуху, растлили девицу Нубату Тониеву, она же разбита параличом. Почти никто не избег побоев, истязаний, оскорблений и ограбления. Казаки награбленное имущество навьючили на сельских лошадей и повезли в русское селение Скобелевку. Казаки, приставив из нас Амбарцуму кинжал к горлу и грозя зарезать, требовали отдать жену. Слегка поранили Амбарцуму голову. Началась между ними борьба, женщины выбежали из дому и скрылись. Все эти возмутительные насилия происходили с ведома, подчас на глазах властей. Молодые женщины большею частью убежали, остались преимущественно старые, которые думали, что их не будут трогать, но казаки ловили как бежавших, так и оставшихся в домах и насиловали их. Они же избили Айрапета Мусаелянца за то, что у него дома не оказалось женщины. В нашей деревне лежат тяжко больные… раньше многие лежали больными, но теперь уже встали. У одних лица в синяках, у других головы обвязаны, у третьих руки. Старик Муса Тониев, заступившись за свою внучку Нубату, подвергся тяжким побоям и внучка все-таки была растлена. Избита женщина Таку и Гондехсазян в борьбе…
Тер-Степан Варатпянц. Подтвердил все и добавил следующее: казаки хотели ограбить меня, но я не давался, тогда один поранил мне правую руку саблей тяжко, рука теперь не действует, рана еще не зажила.
Муса Крикорос. У меня казаки ограбили два ковра, один палас. Нет у нас ни одного дома, где бы не были ограблены, женщины почти все подвергались истязаниям и побоям. Есть также изнасилованные женщины, но не всякая признает этот позор. В горах родили: [приводится список].
Теводорос Мегдетянц заявил, что для казаков были приготовлены особые помещения в нижней части селения... Но казаки не приняли и сказали, что они найдут себе помещение, и разошлись по домам. Ночью насиловали женщин, утром женщины разбежались, казаки поднялись в верхнее селение, откуда женщины успели скрыться, осталась одна Сара, которая перед тем разрешилась, казаки не пощадили даже больную Сару и ее изнасиловали. Они хотели изнасиловать и мать ее, старуху, но наш священник подоспел и не допустил.
Факты насилия, грабежей, изнасилования женщин подтверждало все общество и указывало, что казаков поощрял на эти действия уездный начальник и мировой посредник Ермолаев.
Сара Арутюнова опрошена на дому, и она подтвердила, что казаки ее изнасиловали (Сара лежала больная, а около нее лежал новорожденный ребенок).