Владимир Александрович Кухаришин (kibalchish75) wrote,
Владимир Александрович Кухаришин
kibalchish75

Categories:

Белый террор и царелюбивая пропаганда. Часть I

Из книги Александра Колпакиди и Геннадия Потапова "Николай II. Святой или кровавый?".

Мы не будем в тысячу первый раз рассказывать об аресте и гибели последнего русского царя, его семьи и слуг. Мы перечислим лучше некоторые неизвестные и никого из либералов не интересующие события июня-июля 1918 года.
«11 июня 1918 года в город Карабаш (Южный Урал) вошли белые войска под командованием поручика Глинского. Вскоре был издан приказ об аресте всех активных сторонников советской власти. В 20-х числах июня в Карабаш прибыл карательный отряд, арестовавший 96 человек: заместителя председателя Карабашского Совета В. М. Тетерина, членов городского совета, советских активистов, красногвардейцев и ряд рабочих, хранивших оружие. После допросов и применения пыток арестованным было объявлено, что их через Миасс отправят в Челябинск. Арестантов, построенных в колонны, в окружении казаков повели на станцию. Кто не мог идти, тех волочили по земле, привязав к седлам, остальных подгоняли плетками.
Арестованных провели 35 километров до законсервированного рудника вблизи от озера Тургояк. В расположенных здесь бараках заключенные провели двое суток, после чего их стали уводить группами к заброшенным шахтам. Казаки подводили арестованных к краю шахты по два-три человека и рубили их саблями, сбрасывая затем тела в рудник. Некоторые обреченные на смерть сами бросались живыми в шахты. После уничтожения всей партии заключенных шахты были заброшены камнями. Согласно свидетельству сторожа бараков, стоны из шахт были слышны еще несколько дней.
12 июня 1918 года в результате антибольшевистского восстания, возникшего на почве слухов о приближающихся войсках чехословацкого корпуса, на несколько дней захвачен город Невьянск (Пермская губерния). В самом начале восстания был убит председатель следственной комиссии П. П. Шайдуков и ранены товарищ председателя исполкома и двое его служащих (всех членов совета и служащих арестовали). Ночью был расстрелян, арестованный среди прочих членов совета, председатель местного Совета С. Ф. Коскович. Аресты были продолжены по всему уезду. Всего, по воспоминаниям невьянского комиссара финансов Н. М. Матвеева, повстанцами было арестовано в самом городе около 40 большевиков и до 60 большевиков в окрестных волостях. Согласно сообщению Уральского обкома, 17 июня, когда к городу стали приближаться красные войска, охрана стала бросать бомбы в камеры арестованных и стрелять. В одной из камер из 14 человек уцелело двое, в другой – из 17 – трое (остальные были убиты или тяжело ранены).
14 июня 1918 года войсками чехословацкого корпуса захвачен город Барнаул. На следующий день жертвами расстрелов стали все выжившие члены интернационалистического отряда (венгры). Были также казнены захваченные члены Барнаульского Совета.
[Читать далее]
Впоследствии режим в городе и его окрестностях также характеризовался массовыми расстрелами. Так, были расстреляны 50 человек в селе Карабинка Бийского уезда, 24 крестьянина села Шадрино, 13 фронтовиков в селе Корнилово. Первоначально начальник барнаульской городской, а затем уездной милиции поручик Леонид Ракин – младший брат коменданта Барнаула Авенира Ракина – прославился тем, что мог за несколько ударов превращать тело жертвы в кусок разбитого мяса. Поручик Гольдович и атаман Бессмертный, действовавшие в Каменском уезде, заставляли своих жертв перед расстрелом, стоя на коленях, петь себе отходную, а девушек и женщин насиловали. В селе Крутиха ими были расстреляны крестьяне, за то, что не смогли спеть „Боже, царя храни“. Строптивых и непокорных живыми закапывали в землю. Поручик Носковский был известен тем, что умел одним выстрелом убивать нескольких человек.
16 июня 1918 года казаками взят под контроль Новоузенск, уездный город Саратовской губернии. Заняв город, казаки провели массовые аресты и расстрелы местных советских работников и захваченных в плен красноармейцев. Согласно исследованию профессора Л. И. Футорянского, в Новоузенске было расстреляно 160 сторонников советской власти.
17 июня 1918 года войсками чехословацкого корпуса захвачен Ачинск. В городе войскам корпуса сдался отряд командующего советским Мариинским фронтом Павла Зверева в 80 штыков. Несмотря на добровольную сдачу, Зверев был расстрелян. В ачинскую тюрьму были посажены десятки человек. Часть из них будет расстреляна позднее.
18 июня 1918 года чехословацкими войсками совместно с оренбургскими казаками был взят под контроль Троицк. В городе, по данным советской периодики, в первые недели после его захвата было расстреляно 700 человек. Следует отметить, что особенно пострадали железнодорожники города. Незадолго до захвата Троицка они пустили пустой паровоз навстречу чехословацкому бронепоезду, в результате чего было много убитых и раненых. Мотивы мести определили расстрел 80 железнодорожников. Существенно большие цифры жертв в городе зафиксировал впоследствии в статье „Восстание чехословаков в Сибири“ меньшевик С. Моравский, который так описывал эти события: „Около пяти часов утра 18 июня 1918 года город Троицк был в руках чехословаков. Тот час же начались массовые убийства оставшихся коммунистов, красноармейцев и сочувствующих советской власти. Толпа торговцев, интеллигентов и попов ходила с чехословаками по улицам и указывала на коммунистов и совработников, которых чехи тут же убивали. Около 7 часов утра в день занятия города я был в городе и от мельницы к гостинице Башкирова, не далее чем в одной версте, насчитал около 50 трупов замученных, изуродованных и ограбленных. Убийства продолжались два дня, и, по данным штабс-капитана Москвичева, офицера гарнизона, число замученных насчитывало не менее тысячи человек“.
20 июня 1918 года в станицу Бердскую в Оренбуржье, после боя на р. Сакмаре оставленную красными войсками, вступил казачий карательный отряд. На ночном заседании стариков станицы с представителями отряда был составлен список 36 местных жителей, поддерживавших большевиков. На следующий день была сформирована Чрезвычайная следственная комиссия, которая в течение одного дня, рассмотрев дела арестованных, приговорила 13 из них к расстрелу.
23 июня 1918 года у станции Тундуш убит белыми партизанами комиссар златоустовского фронта И. М. Малышев. Он возвращался на санитарном поезде из Кусинского завода. Все задержанные (11 человек) были также расстреляны. Согласно более позднему советскому судебному процессу, который проходил 15 мая 1920 года, после убийства одежда Малышева (сапоги, кожаная тужурка и т. д.) были поделены между восставшими. Вместе с Малышевым было расстреляно 54 пленных красноармейца, еще 15 красноармейцев было расстреляно у Айского моста. Еще двое красноармейцев были убиты вилами в селе Куваши.
26 июня 1918 года в Канской тюрьме расстреляно 13 большевиков – организаторов советской власти в Канском и Татарском уездах Томской губернии (ныне Новосибирская область).
27 июня 1918 года войсками чехословацкого корпуса захвачен Златоуст. В городе начались массовые аресты сторонников советской власти. К 29 июня количество арестованных в городе превысило 360 человек. Согласно данным советских газет в городе при белых арестовано около 2 тысяч человек, расстреляно около 500.
28 июня 1918 года частями чехословацкого корпуса совместно с оренбургскими казаками захвачен Сорочинск. Было арестовано более 20 человек. Затем через несколько дней по приговору полевого суда в штабе карательного отряда в селе Лабазы Новосергиевского района их казнили. Каждого из них заставили рыть себе могилу, кололи штыком в спину и рубили шашками.
В селе Пьяновке (12 верст от Сорочинска) карательный отряд прапорщика Левина казнил восемь бывших красногвардейцев, затоптав их, еще живых, лошадьми в яме и зарыв полуживых в земле. В селе Исаево-Дедово было расстреляно 18 активных советских работников.
29 июня 1918 года войсками чехословацкого корпуса произведен переворот во Владивостоке. В городе были расстреляны многие рабочие и советские работники. Газета „Красное знамя“ 4 июля 1918 года писала: „После кровавой расправы над рабочими многие рабочие организации недосчитывают многих своих товарищей. Так, из союза грузчиков пропало без вести около 70 членов. По рассказам очевидцев, при занятии штаба телами убитых рабочих были нагружены и отвезены неизвестно куда два автомобиля. ЦБ профессиональных союзов получило всего 8 трупов, которые были похоронены. <…> После боя было выведено несколько пленных, которые были на месте расстреляны. ‹Победители› принялись добивать раненых. Присутствовавшая тут молодая женщина в костюме сестры милосердия, не могшая удержаться от протеста при виде этих зверств, была на месте заколота штыками“.
1 июля 1918 года произошел налет партизанского отряда подполковника И. С. Смолина на станцию Тугулым. Согласно сообщениям советских газет, на станции чехословацким отрядом было расстреляно 17 человек из железнодорожной охраны и еще три человека. Начальник охраны перед расстрелом был подвергнут пыткам (выкололи глаза). Также были расстреляны члены красного летучего отряда: 10 красноармейцев и 4 сестры милосердия. О расправе на станции Тугулым писал в своих воспоминаниях и Ф. И. Голиков: „Самое ужасное – известия о зверствах белогвардейцев. Кулачье лютует, не жалея женщин, детишек, стариков. Под станцией Тугулым было расстреляно много красноармейцев, а начальнику станции Артюхову белые сначала выкололи глаза, потом зарубили его шашками“.
6 июля 1918 года в ответ на мученическую смерть захваченного красноармейским отрядом командира дроздовского полка М. А. Жебрака под Белой Глиной (согласно белым свидетельствам, был сожжен заживо), а также на смерть захваченных в плен других дроздовцев, командир 3‑й дивизии Добровольческой армии М. Г. Дроздовский отдал после боя приказ расстрелять не менее 1000 взятых в плен красноармейцев. Прежде чем успел вмешаться штаб командующего армии, были расстреляны несколько крупных партий большевиков. „На мельницу (куда сводили пленных) пришел Дроздовский. Он был спокоен, но мрачен. На земле внутри мельницы валялись массы потерянных винтовочных патронов. Там были всякие: и обыкновенные, и разрывные, и бронебойные. Дроздовский ходил между пленными, рассматривая их лица. Время от времени, когда чье-либо лицо ему особенно не нравилось, он поднимал с земли патрон и обращался к кому-нибудь из офицеров. ‹Вот этого – этим›, – говорил он, подавая патрон и указывая на красного. Красный выводился вон, и его расстреливали. Когда это надоело, то оставшиеся были расстреляны все оптом“.
Расстрелы происходили в разных местах. Больные красноармейцы вытаскивались на улицу и немедленно расстреливались. Во дворе мельницы Пшивановых, по воспоминаниям очевидцев, расстреляли 125 человек, а на Ярмарочной площади красноармейцев массово уничтожали из пулемета.
…Всего за три дня только по приговору военно-полевого суда (роль прокурора исполнял поручик Зеленин) было расстреляно от 1500 до 2000 красноармейцев, захваченных в плен дроздовцами. Впрочем, данная цифра, исходящая из белых источников, также не является окончательной. Расстреливали и рубили шашками не только пленных красноармейцев, но и местных жителей, включая 14-летних подростков. Поэтому вполне реальной является и большая цифра. Помимо расстрелов, белое командование наложило на жителей села 2,5‑миллионную контрибуцию.
(Интересно, в ответ на что красные так поступили с полковником Жебраком и его товарищами – если они так с ними поступили? Судя по поведению белых, было за что.)
12 июля 1918 года белыми войсками „кубанского“ генерал‑майора В. Л. Покровского захвачен Ейск. С приходом Покровского в городе незамедлительно появились виселицы. „О, знаете, виселица имеет свое значение – все притихнут“, – отвечал на вопросы генерал Покровский. Первая виселица была сооружена незамедлительно в центре города в городском саду. Уступая возмущению местных жительниц, начальник гарнизона Белоусов вскоре ее убрал (на ней было повешено трое человек). Вместо нее виселицы были установлены в других местах, в том числе во дворе тюрьмы.
15 июля 1918 года войска под командованием генерала И. Г. Эрдели во время Второго Кубанского похода взяли под контроль станицы Переяславскую и Новокорсунскую. В станице Новокорсунской белоказаки повесили четырех членов местного Революционного комитета, в том числе и двух казаков, а затем еще шесть активистов. Около 20 заложников, взятых в станице, расстреляли позднее в станице Елизаветинской. При этом генерал Эрдели находил время заносить записи в свой дневник и пересылать записи из него своей возлюбленной. Очевидно, что он был уверен в правильности своих действий, когда писал ей: „Как бы я хотел, чтобы… ты мною гордилась, хвалила меня. Ты мой самый строгий судья“.
18 июля 1918 года белыми войсками занят город Мелекесс Самарской губернии (с 1972 года Димитровград)… Так, в Мелекессе были расстреляны 20 рабочих-грузчиков. При этом расстрелы членов этого союза продолжались и в дальнейшем. По данным П. Г. Попова, до переворота в союзе насчитывалось 75 грузчиков, „…из них только 21 остался в живых, остальные погибли от рук белогвардейцев“.
22 июля 1918 года войсками В. О. Каппеля захвачен Симбирск. В городе произошли массовые расстрелы. Комендант города подпоручик Воробьев в официальных донесениях писал о 500 арестованных в первые дни после занятия Симбирска, при этом упоминая об отсутствии точных цифр расстрелянных. Между тем свидетельства расстрелов приводились в публикациях тех лет. „Вестник Комуча“ признавал 28 июля 1918 года: „Пойманные в городе красноармейцы в большинстве случаев расстреливались“. Самарская „Вечерняя заря“ писала, что, в Симбирске „расстрелы производились без всякого стеснения тут же на улицах, без следствия и суда, и трупы расстрелянных валялись на улице несколько дней“. Очевидно, что в свете этих сообщений можно говорить о массовых расправах в городе. Так, П. Г. Поповым приводились данные о почти 400 жертвах расправ на улицах и площадях Симбирска.
25 июля 1918 года войсками чехословацкого корпуса захвачен Екатеринбург. В городе фиксируется ряд самосудных расстрелов. Жители выдают на расправу чехам и казакам красноармейцев, а те их расстреливают. Общее представление о терроре в городе дает информация Центрального областного бюро профсоюзов Урала в августе 1918 года: „Вот уже второй месяц идет со дня занятия Екатеринбурга и части Урала войсками Временного сибирского правительства и войсками чехословаков, и второй месяц граждане не могут избавиться от кошмара беспричинных арестов, самосудов и расстрела без суда и следствия. Город Екатеринбург превращен в одну сплошную тюрьму, заполнены почти все здания, в большинстве невинно арестованными. Аресты, обыски и безответственная и бесконтрольная расправа с мирным населением Екатеринбурга и заводов Урала производятся как в Екатеринбурге, так и по заводам различными учреждениями и лицами, неизвестно какими выборными организациями, уполномоченными. Арестовывают все кому не лень…“.
Позднее при подготовке открытого политического процесса над колчаковскими министрами в мае 1920 года данные о репрессиях в регионе за период нахождения в нем белых войск были обобщены органами местной ЧК. На запрос суда ЧК сообщала, что по „приблизительным сведениям, далеко не точно, в Екатеринбургской губернии колчаковскими властями расстреляно минимум двадцать пять тысяч. Особым репрессиям подвергались уезды Екатеринбургский и Верхотурский“».
Это только те эпизоды лета 1918 года, которые получили огласку. Многие из этих жестоко умерщвленных людей наверняка были христианами. Что же касается детишек, которых насаживали на пики казаки, расправляясь с непокорными деревнями, – те и вовсе были безгрешны. Но их не только не канонизируют – о них просто забывают. Мало ли случается эксцессов на войне, да и вообще – сами виноваты (не они, так родители). Зачем «радетелям за Россию» под руку попались? Тот поручик, что расстреливал крестьян за то, что не смогли спеть «Боже, царя храни!», определенно был монархистом.
Тем не менее замученные детишки не имеют «переломного, ритуального смысла для всего мира». Беспрецедентным и трагическим объявлен расстрел 11 человек в Екатеринбурге. Именно о нем в первую очередь вспоминают, когда речь заходит об июне-июле 1918 года.
Почему именно этих людей – семью Николая Романова – выхватили и поместили на икону из кровавой вакханалии Гражданской войны, не начавшейся бы, к слову, если бы не иностранная интервенция, а? Зачем это понадобилось эмигрантам и дружественным им западным спецслужбам – понятно. Понятны и побуждения тех их потомков, которые всячески продвигают в России идею восстановления монархии – они рассчитывают после возвращения трона вернуть и свое место возле него со всеми полагающимися привилегиями. Но почему попадаются на эту удочку простые россияне, которым никакие преференции не светят?
А. А. Ананьев в книге «Призвание Рюриковичей, или Тысячелетняя загадка России» резонно писал: «Века шли за веками, рождались и умирали империи, сменялись кланы царствовавших династий и вывески социальных систем, возникали и укреплялись в схватках за господство над людскими душами новые и новейшие религии, но суть и церемонии похорон царствовавших особ оставались неизменными как нечто существовавшее и существующее само собой, обособленно, вне разгоравшихся в мире социальных и нравственных страстей и кровавых их разрешений; рядом с дворцами и храмами столь же мраморно-основательно, мраморно-нетленно, то есть с расчетом на века, эпохи, эры, высятся, поражая красотой, величием и могуществом, усыпальницы полководцев, царей, святителей, и что-то незаметно, чтобы за свою протекавшую в пресыщенности и барстве дворцовую жизнь сии усопшие персоны терзались положенными им (скажем, по постулатам христианской веры) муками ада… Среди простонародья бытует понятие, что смерть уравнивает людей; что ж, по логике или в согласии с природной заданностью утверждение это имеет смысл, против которого трудно что-то возразить; но ведь человечество, принявшее со времен пирамид поводырство за основу общественного бытия, если и следует какой-либо логике или закономерностям, то лишь логике и закономерностям фараоновской державности, по усилиям которой все мы от пращуров до новорожденных младенцев давно и безвозвратно погружены в обман, обставляемый церковными и светскими ритуалами, и, думаю, вряд ли нужно повторно расшифровывать суть деятельности полководцев, монархов, святителей на пространстве веков; кровавый след их тянется через тысячелетия, и если бы история писалась не троноугодниками, а представителями из народа, то едва ли все наши „бессмертные кумиры“ удостоились бы такого посмертного почитания, какое по своему невежеству (насильственному, принудительному) люди предоставили и продолжают предоставлять им. Чем кровавее тиран, тем выше и нетленней его слава в веках; могилы простолюдинов, кто по предначертаниям Бога заслужил вечное благоденствие, предаются забвению, распахиваются, отводятся под строительство городов, склепы же, мраморные усыпальницы, пантеоны, храмы, церкви, принявшие под свои купола останки знатных особ, родовые, фамильные захоронения, – они защищены не только святостью сложенных вокруг них легенд, но и тронным надзорным оком. Те, кто на себе пронес через века тяготы жизни, безвестны, а кто обратил и продолжает обращать свободных людей, свободные народы в рабство – в ореолах прижизненной и посмертной славы; нет, мир не просто расколот на богатых и бедных, властей предержащих и бесправных, но раскол этот закреплен почитанием кровавых кумиров, кровавых поводырей и наставников, отовсюду с пьедесталов и иконостасов взирающих на нас, и если кто думает, что у нынешних правителей – преемников исшедшего из Египта стержня господства и рабства – изменились цели их тронных притязаний или методы насилия и самовозвеличения, тот глубоко заблуждается, преступно повторяя ошибки отцов, дедов, прадедов, пращуров».
Короче говоря, все это пережитки культа обожествления царей и императоров. То есть самое махровое язычество. Первые христиане предпочитали смерть, но не соглашались поклониться статуям цезарей. А что у нас?
А у нас почти никого не интересуют жертвы Гражданской войны из числа простолюдинов, хотя их тысячи и даже миллионы. Все внимание уделяется бывшей коронованной особе и его родственникам. Проводятся торжественные перезахоронения, воздвигаются церкви и монастыри, работают комиссии по идентификации останков (это-то зачем?! Прославление мощей готовят?). Более того, нам постоянно твердят о какой-то «вине» русского народа перед Николаем II, иной раз договариваясь до вещей о-очень интересных.
Народу пытаются навязать поклонение Николаю Кровавому. Между тем самая большая вина и перед русским народом, и даже перед представителями собственной династии лежит именно на бывшем императоре. Он взялся руководить Российской империей, но оказался к этому абсолютно не способен. Над ее проблемами он даже и не думал никогда. Его дневники это отлично показывают. Под скипетром Николая II Россией управлял эгоистический социальный слой: бюрократы, дворяне-помещики, олигархи. Ослепленные своей алчностью и спесью, думая лишь о собственном процветании и обогащении, они не только не проводили необходимых России преобразований, но и в борьбе против собственного народа залили страну кровью, пытаясь силой удержаться в руководящих креслах. Как справедливо заметил Л. Н. Толстой: «Совершенно ясно понял и почувствовал все безумие нашей, богатых, освобожденных от труда сословий, жизни и то, что оно не может быть иначе. Люди, не работая, то есть не исполняя один из законов своей жизни, не могут не ошалеть. Так шалеют перекормленные домашние животные: лошади, собаки, свиньи».




Tags: Белые, Белый террор, Гражданская война, Интервенция, Николай II, Россия
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments