Владимир Александрович Кухаришин (kibalchish75) wrote,
Владимир Александрович Кухаришин
kibalchish75

Categories:

Дневник белогвардейца. Часть II

Из дневника барона Алексея Павловича фон Будберга, управлявшего военным министерством в правительстве Колчака (Будберг Алексей Павлович: "Дневник белогвардейца").

22 августа 1919 г.
По дороге встретили массы отходивших обозов, шедших в большом внешнем порядке; на каждой повозке по 1-2 здоровенных солдата с винтовками - это многочисленные обозные и нестроевые; физиономии у всех весьма пухлые и никаких военных тягот и лишений на них не видно, в этом резкая разница с подтянутыми, сухими и обожженными лицами Ижевских стрелков и офицеров; точно также большинство обозных одето щеголями сравнительно с Ижевцами.
Войсковые части тоже злоупотребляют подводами, требуя их от населения; это очень раздражает местных жителей, так как их отрывают от полевых работ по уборке сена и хлебов, уродившихся в этом году так, как не бывало уже много лет; лошади и повозки остро нужны самим крестьянам, так как обычная здесь уборка машинами сейчас невозможна вследствие неполучения запасных частей, шпагата и машинного масла.
Убедился, что сведения о гомерических размерах войсковых обозов не преувеличены; есть полки с обозом свыше тысячи повозок, и армейское начальство бессильно бороться с этим злом; можно по этой части отдавать любые распоряжения о сокращении, но никто их не исполнит.
Все обозные и тыловые должности переполнены сверх штата, что самым тяжким образом отражается на довольствии и снабжении строевого состава.
...
26 августа 1919 г.
Неприятно смотреть на висящую в моем кабинете огромную карту, на которой заведывающий сводками офицер наносит красными точками пункты и районы восстаний в нашем тылу; эта сыпь делается все гуще и гуще, а вместе с тем все слабее становится надежда справиться с этой болезнью.
[Читать далее]...
28 августа 1919 г.
Много кричат о плохом уходе, но никто не идет в санитары и сиделки, хотя тыл переполнен здоровыми балбесами и безработными женщинами; еще больше говорят о грязном и рваном белье, но я не слышал, чтобы где-нибудь образовался добровольный кружок, который взял бы на себя мойку и починку белья. Я как-то указал начальнику санитарно-эвакуационной части на недопустимость возить раненых на двуколках без подстилки и узнал при этом, что все затруднение в том, что кто-то не может купить соломы по предельной цене для нее установленной; сего контрольного буквоедства оказалось достаточным, чтобы сложить ручки и таскать искалеченных раненых по Омским ухабам.
Я видел, как ночью везли раненых, не выслав для них ни одеял, ни шинелей, и они тряслись от холода; при расследовании оказалось, что эшелоны прибыли ночью и не хотели беспокоить то лицо, кое обязано было выдать и послать одеяла и шинели.
...
30 августа 1919 г.
Мы представляем колоссальное туловище, пухлое и бессильное с маленькими руками. Достаточно указать, что на красной стороне против нас работает один штаб армии, состоящей из 3-4 дивизий и 2-3 конных бригад; на нашей стороне штаб Главнокомандующего, пять армейских штабов, одиннадцать штабов корпусных групп и, кажется, тридцать пять штабов дивизий и отдельных бригад.
...
1 сентября 1919 г.
...теперь для нас белых уже немыслима партизанская война, ибо население не за нас, а против нас...
...
В городе говорят, что в казачьем буме уже начались прорехи, и что в, одиннадцати южных станицах казаки отказались выступить на сборные пункты под предлогом, что после их ухода крестьяне разгромить их семьи.
На фронте два молодых казачьих полка конной группы генерала Волкова уже отказались исполнить боевой приказ; их отвели в тыл и послали стариков их укорять и уговаривать; уверяют, что полки раскаялись, но уже самая возможность таких явлений очень знаменательна.
...
3 сентября 1919 г.
При дебатах по поводу кандидатуры Хрещатицкого, Дитерихс повторил самим же X. сфабрикованную и распространяемую сказку, что его назначения требуют японцы и в самой ультимативной форме, угрожая, при неисполнении, прекратить нам отпуск вооружения и снабжения.
Ответил, что в эту сказку не верю и что все это выдумано и размазано самим X., не останавливающимся ни перед чем для самоустройства; было бы нелепо, если бы японское правительство ставило на одну доску такие несоразмеримые вещи, как оказание или неоказание нам помощи и назначение или неназначение какого-то очень пронырливого и надоедливого, но безразличного для Японии генерала. Абсурдно это и потому, все получаемое из Японии идет к нам не по японской милости, а оплачивается в золотой валюте.
...
Тяжелое положение Омска делает Семеновщину все более и более наглой судный отдел и канцелярия комитета по охранению законности (председатель Министр юстиции) наполнены жалобами на грабежи и насилия, чинимые Семеновскими агентами; китайский консул жалуется на постоянные случаи ограбления китайских купцов при осмотре их чинами контрразведки на станции Даурия; американский консул заявил многомиллионный иск от фирмы Вульфсон за захваченные Семеновым два вагона ценной пушнины. Телеграфирую, прошу Сыробоярского повлиять на Читу, но все бесполезно; такие язвы выжигаются только каленым железом.
Из Владивостока прислана краткая сводка деятельности Хорвата; очень характерно, как сам Верховный Уполномоченный и его ближайший антураж разобрали себе свободные земли Посьетского района; самому Хорвату отведен кус в восемнадцать тысяч десятин земли, одному из деятелей дальневосточного комитета Тетюкову - в двенадцать тысяч десятин, остальному антуражу по важности и по способности.
К сожалению, это не выдумки контрразведки нового состава, опорочивающей старых владык, ибо подтверждено документами и официальными справками.
И такие-то люди брали на себя святую и чистую задачу спасения родины, ее оздоровления и вывода на новую дорогу. Неужели же в их голову не забрели мысли о том, какое великое зло они творят, рельефно показывая населению, что за люди стали ко власти; неужели они не понимали, что никто не поверит соусу о важности разведения в крае племенного скота и о том, что сия важная задача под руку только Хорвату, Тетюкову и иже с ними.
...
6 сентября 1919 г.
Некоторые казачьи части сели в вагоны, забрав с собой жен и обильные запасы водки; по пути казачьего движения идет разгром наших продовольственных магазинов. Иванов-Ринов очень много шумел о том, что у него будет автономное и Демократическое снабжение, но, когда дело дошло до реального снабжения продовольствием и фуражем, то оказалось, что, кроме пустопорожнего названия, у нашего наполеонистого Держиморды ничего не имеется. Скверно то, что все это свалилось на нас неожиданно; все берется по казачьей ухватке в двойной и тройной запас; забираются склады и вагоны, приготовленные для армии и для пополнения магазинов; интендант ходит, как очумелый, но я приказал все давать и все разрешать, дабы хоть чем-нибудь не помешать быстрейшему сбору казаков.
Офицеры из контрразведки говорят, что в некоторых станицах идут секретные совещания о том, что не следовало отпускать строевых казаков на службу, так как все равно красные придут, а тогда будет трудно с ними сговориться; не думаю, что это измышлено, так как очень подходит к казачьей психологии и специально сибирской расчетливости, чуждой идейного сентиментализма.
...
Не мало затруднений в деле заготовки снабжений чинят нам милые наши интервенты, любящее плотно и хорошо покушать; сейчас они навалились на ограниченные запасы Средней Сибири и изрядно их подсасывают; конкурировать с ними мы не можем, ибо они выменивают необходимое им довольствие у населения на разные товары и этим привлекают к себе весь сбыт. Очень много жалоб на безобразия и насилия чинимые польскими войсками в районе Ново-Николаевска; эти не стесняются грабить, производить насильственные фуражировки, расплачиваться по ничтожным ценам и захватывать наши заготовки, эшелоны и баржи с грузами.
На наши жалобы, обращенные к Жанену, не получаем даже ответа; польское хозяйничанье особенно для нас обидно; чехам мы все же обязаны и часть их дралась вместе с нами за общее дело; польские же войска создались у нас за спиной из бывших пленных и наших поляков, взявших с России все, что было возможно, а теперь заделавшихся польскими подданными и укрывшихся от всяких мобилизаций и военных неприятностей в рядах польских частей.
Очень много нареканий на безобразия, учиняемые весьма экзотическими морскими командами ручной флотилии; они разрушили нам весь план Тюменской эвакуации, забрав приготовленные для нее пароходы; теперь они плывут по Оби, возмущая своим безобразиями местное население и забирая разные запасы.
...
12 сентября 1919 г.
Трудно понять поведете союзников; они держат в Омске своих представителей и оказывают нам помощь; во всем, что касается необходимости изменить общий курс правительства, они молчат, как убитые, называя это невмешательством во внутренние дела. И в то же время во Владивостоке их представители имеют сношения с теми, которые собираются на днях сковырнуть этот самый Омск. По неволе начинаешь думать, не правы ли те скептики, которые уверяют, что всей Европе нужны расчленение и обессиление России, и что никто там и не думает желать, чтобы вновь на политическом горизонте появилась могущественная и реформированная Россия. С точки зрения чести и совести это чудовищно, но говорят, что в трезвой политике властвуют только эгоизм и расчет.
Я не могу защищать Омскую власть; ее деятельность за 10 месяцев ее существования принесла только вред и разруху...
...
Слушал рассказы офицеров Ставки о том, как Дитерихс почти что силой захватил тыловой поезд генерала Вержбицкого, и о тех запасах всякого добра и снабжения, которые там оказались, выслушал почти анекдотический по своей внешности и ужасный по своей правде и внутреннему значению рассказ о том, как во время описи контролем имущества этого поезда, находившийся при этом поезде священник, совершенно пьяненький, все время упрашивал комиссию прекратить опись: "подумайте только, сколько труда и работ положено на все это Его Превосходительством, а Вы все собираетесь разгромить"... так приставал к контролеру словоохотливый батюшка...
...
16 сентября 1919 г.
Иванов-Ринов получил от Адмирала Георгиевский Крест за первый успех своего корпуса, а затем почил на лаврах; по сведениям Ставки он не исполнил шести повторных приказов Дитерихса и Адмирала двинуться на Курган в тыл красных.
Свершилось то, чего боялся; последний наш козырь, попав в руки этого полицейского ничтожества и очевидного труса, пропал. После этого для нас уже нет выхода и весь вопрос в том, сумеем ли протянуть военные действия до зимы.
Дитерихс отдал приказ по армиям с благодарностью за победы; стиль приказа напоминает рубленные фельетоны Дорошевича с добавкой выкриков и пустопорожних фраз. Приплетены, неизвестно для чего, и Магомет, и Будда, коим тоже воздается хвала; это nouveaute в стиле религиозного интернационала; недаром Голицын завел у себя мусульманские дружины и зеленые знамена с полумесяцем.
Адмирал наградил Сахарова Георгием 3-й степени; какое унижение для этой великой награды; какая профанация почетного белого креста.
Адмирал не понимает, что ему не следует раздавать Георгиевские кресты без рассмотрения Георгиевской Думой; ведь и Государь в последнее время избегал давать эту награду лично и требовал предварительного разбора представления в Думе.
На днях он дал Георгия 4-й степени так называемому морскому Министру к.-адмиралу Смирнову за какой-то прорыв речной флотилии во время боев сибирской армии на р. Каме; знакомые с этим делом утверждают, что ни одна Дума не присудила бы за это дело Георгия.
...
23 сентября 1919 г.
...все население настроено против нас и ищет на кого бы перенести свои надежды.
...
...если подсчитать наш актив и пассив, то получается самый мрачный вывод "every item dead against you"; за нас офицеры, да и то не все, ибо среди молодежи неуравновешенных, колеблющихся и честолюбивых, готовых поискать счастья в любом перевороте и выскочить на верх, на манер многих это уже проделавших; за нас состоятельная буржуазия, спекулянты, купечество, ибо мы защищаем их материальные блага; но от их сочувствия мало реальной пользы, ибо никакой материальной и физической помощи от него нет. Все остальное против нас, частью по настроению, частью активно.
Даже союзники, - кроме японцев, -от нас как то отошли; чехи же определенно настроены против нас настолько, что ничто не гарантирует возможности их активной помощи эсеровскому перевороту, вопреки всяким гарантиям Жанена и приказам Массарика.
...
26-31 октября 1919 г.
Старый афоризм, что "тот, кто хочет командовать, должен прежде всего уметь повиноваться" был накрепко забыт; командовать хотели все, ну а по части повиновения царило "постольку - поскольку это мне нравится" и не нарушает моих собственных расчетов и соображений.
Вместо повиновения и беспрекословного исполнения, пышно разрослась критика получаемых приказов, безграмотная их корректировка, пересуды и сплетни по адресу вверх... и, конечно, раздрайка и развал.
Критика и пересуды бывали и прежде, но сдерживались; теперь же всякая сдержка пропала.
Снаружи все шло как будто бы совсем благополучно; не замечали (не знаю, не умели или не хотели), как гладенький по наружности остов нашей вооруженной силы покрывался постепенно распространявшейся сетью мелких внутренних трещинок и держался только отсутствием сильных потрясений. После Уфы, Екатеринбурга и Челябинска все это покрылось зияющими трещинами и от внушительного остова остались осколки.
Общий упадок нравственного уровня и добросовестности, отсутствие способности и желания поступаться мелким и личным для общего дела подорвали основные устои войсковой прочности.
...
Надо откровенно сознаться: мы обманули надежды обывателя и нам веры нет, особенно словам.
...
Что касается союзников и заграницы, то казалось бы, что двухлетний периодъ возможных переворотов и нарождения, и смерти разноцветных и временных и иных правительств должен был приучить заграницу к русским неожиданностям. Ноябрьский переворот, выдвинувший к власти нынешнее правительство, достаточно убедительно показал, как мало считаются союзники с тем, кто стоит у нас у власти.
...
Жизни мы не поймали; ее требований не поняли и не уловили. Жизнь ушла от нас и стала искать более примитивных, но реальных осуществлений.
Получилось не создание государственности, а ее опрощение. Старыми прокислыми дрожжами пытались поднять новое тесто иной закваски и находимся теперь у порога банкротства.
Мы восстановили все министерства, со всеми их деталями и закоулками, но не восстановили власти, не восстановили ее действенности и ее морального и физического воздействия на население; хотели создать органы высшего, да еще всероссийского масштаба, а получили второсортные омские магистратуры, забывшие в своем дутом величии о черной земле и ее серых нуждах.
...
Все било на эффект и на быструю отмену. Правда была не в ходу. Когда командир одного из корпусов, генерал Сукин, захотел заставить обратить внимание верхов на отвратительное снабжение фронтовых частей и вывел почетный караул для встречи Адмирала без штанов, т. е. в том виде, в котором ходили все солдаты корпуса, то его отрешили от командования и все время держали потом в немилости.
Процветали за то конвой начальствующих лиц, ставочные и штабные сотни, разные техническая команды и тыловые учреждения.
Общее бессилие Омской власти распространялось и на фронте. Зимние успехи распоясали суровую дисциплину первого периода войны. Распухнувшие штабы блистали великолепными поездами; фронт стал заполняться семьями; строгие порядки постепенно рассосались; воцарилось штабное засилье, сибаритство.
В конце концов на одного бойца появилось девять тыловиков и никто не обращал на это внимания. Ставка величественно это игнорировала, хотя ей, как голове военного управления, надлежало понимать, что установившиеся на фронте порядки недопустимы и обратят армию в негодные для боя таборы, причем в общей каше исчезнут те настоящие боевые элементы, которые при правильной организации будут стальной, непреоборимой силой.
Сама Ставка разрослась в нечто чудовищное по своим размерам и совершен не соответствовавшее той ничтожной положительной работе, которая там производилась. По наружности работали много, по своему, усердно и добросовестно, но, по неопытности с малыми практическими результатами. Продуктивнее других отделов работал отдел Дежурного Генерала, более определенный по своим функциям и подобравший большие кадры старых опытных работников.
Оперативная работа сводилась к составлению сводок, к разного рода статистике и к мелочному вмешательству в действия армий, состояния которых Ставка не знала, в местности, описания которой в Ставке не было и при условиях, которые ставочные младенцы и представить себе не могли, сидя в Омске.
Наиболее роскошно развились такие паразитные, а при отсутствии строгого надзора, гнусные учреждения, как контрразведка и разные осведомления, создавшие громоздкие, дорогие и вредные для чистоты нашего дела организации. У них нет даже того уменья и той профессиональной добросовестности, которыми отличались наши старые охранные учреждения и их штатные агенты; зато все скверные стороны прежнего восприняты полностью.
Настоящей контрразведки и истинной борьбы с агентами большевизма у нас нет; все делается на показ, чтобы удовлетворить начальство, проявить деятельность и оправдать расходы, достигающие чудовищных размеров; в Омске у меня не проходило недели, чтобы от меня не требовали десятки миллионов рублей на расходы по контрразведке (расходы бесконтрольные, поверяемые и утверждаемые ближайшим начальством, что и дает простор всевозможным злоупотреблениям, и требует особо опытного и тщательного надзора со стороны старших органов).
Реформировать и упорядочить деятельность этих полупочтенных учреждений будет не легко и реформатору надо будет проявить исключительную энергию; отрицательные элементы этой клики легко не сдадут своих вкусных позиций, а они достаточно сильны во влиятельных верхах и сумели сделаться там очень нужными.
Осведомление тоже растет и пухнет; только месяц тому назад для него проведены новые огромные штаты с очень повышенными сравнительно со всеми остальными окладами военнослужащих. Пользы от этой очень модной организации почти никакой, главная ее задача оклеивать заборы Омска плакатами и извещениями...


Tags: Белые, Будберг, Гражданская война, Интервенция, Казаки, Колчак
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments