Владимир Александрович Кухаришин (kibalchish75) wrote,
Владимир Александрович Кухаришин
kibalchish75

Category:

К. Дымов о капитализме. Часть IV: кризисы

Из книги К. Дымова "Капитализм — система без будущего. Критический анализ современного капитализма и тенденций его развития".

Труд мелких товаропроизводителей – крестьян и ремесленников – был по сути своей общественным (и при этом частным), но процесс производства носил тогда единичный характер: самостоятельные непосредственные производители при помощи индивидуально применяемых орудий труда осуществляли изолированно друг от друга процесс производства. В каждом товаре заключался практически только (или, во всяком случае, преимущественно) труд одного человека. Все процессы производства в масштабах общества были разобщены, слабо связаны между собой. Зато при капитализме, особенно на базе крупного машинного производства, происходит обобществление производства: слияние ранее разобщённых единичных процессов производства в единый (в рамках всего общества) производственный процесс.
Прежде всего, развиваются кооперация и разделение труда в пределах отдельно взятого предприятия (единичное разделение труда); труд на фабрике выступает как общественно-комбинированный труд. Продукт его уже представляет собой продукт обобществлённого труда – совместного труда многих людей – частичных рабочих, выполняющих отдельные операции и кооперирующих труд; он представляет собою продукт труда совокупного рабочего. Рабочие применяют средства производства сообща – происходит обобществление средств производства, т.е. переход от преимущественно индивидуального использования тружениками средств производства к использованию коллективному. Средства производства, бывшие ранее индивидуальными, становятся теперь коллективными, общественными по своему характеру – но при этом остаются частными по форме собственности!
А на основе единичного разделения труда чрезвычайно углубляется разделение труда внутри всего общества. Развивается, становится всё более узкой, специализация производства, необходимая для роста производительной силы общественного труда; растёт число относительно самостоятельных, при этом всё более узких, отраслей, тесно связанных друг с другом. Специализация производства приводит к укреплению общественной связи между производителями, к усилению всесторонней зависимости, к формированию сложной системы межотраслевых связей. Каждая узкоспециализированная отрасль связана со множеством других, либо поставляющих ей предметы её производственного потребления, либо потребляющих её продукты. Например, серная кислота применяется в большинстве отраслей промышленности; соответственно, сернокислотная промышленность связана практически со всеми отраслями, и в любом товаре «присутствует» труд, затраченный на производство H2SO4. Любой продукт производится сейчас с использованием электроэнергии, и электроэнергетика связана со всеми отраслями экономики без исключения.

[Читать далее]

Вообще, любой товар теперь представляет собою продукт труда бесчисленного множества рабочих, занятых во множестве неразрывно связанных между собой и зависящих друг от друга отраслей. (Это проявляется, в частности, в том, что изменение цены любого массового товара, например, нефти, влечёт за собой изменение цен производства всех остальных товаров). Каждый товар ныне представляет собою продукт труда всего общества, и в нём совершенно сливаются, перестают различаться «свой» и «чужой» труд – в этом и состоит общественный характер современного производства. Это – производство, осуществляемое фактически всем обществом, как единый, неразрывный процесс. С технологической точки зрения, отдельные предприятия разных отраслей связаны между собой совершенно так же, как отдельные рабочие, производственные участки и цехи внутри предприятия. Соответственно, все средства производства, применяемые в обществе, становятся именно таковыми, что применяются коллективно всем обществом, хоть и проявляется это опосредствованно, через производственные связи между отдельными предприятиями.
Если при мелком раздроблённом производстве в каком-нибудь предприятии вдруг останавливалась работа, это не имело серьёзных последствий для общества; от этого страдал очень узкий круг лиц. Но если такая остановка происходит по какой-либо причине, например, вследствие банкротства, на крупном специализированном предприятии, связанном тысячами нитей с другими такими же крупными специализированными предприятиями, на предприятии, работающем чуть ли не на всё общество, это сразу отражается практически уже на всей экономике. Приостанавливают работу или вообще терпят крах многие другие заводы, возникает «лавина» банкротств. Остановка одного крупного предприятия, таким образом, «выбивает из колеи» всё общественное хозяйство. Вспомните, хотя бы, какой наступал «конец света», какие огромные убытки несло хозяйство страны, когда пару лет назад на Северо-Востоке США, а в 2005 году в Москве, давала сбой система электроснабжения!
Уязвимость экономики возрастает ещё и оттого, что специализация дополняется кооперированием производства, т.е. между предприятиями устанавливаются постоянные, плановые (осуществляемые, так сказать, «в обход стихии рынка») производственные связи. В этом тоже проявляется обобществление производства, проявляется тенденция превращения его в единый процесс, осуществляемый всем обществом на плановой основе; и разрыв таких постоянных связей особенно болезнен.
Машинное производство по самой своей природе является общественным, в противоположность единичному характеру мелкого ремесленного или крестьянского производства. Отдельные «работы» перестали быть по существу «самостоятельными, друг от друга независимыми», но при капитализме они по-прежнему – частные работы, и их продукты, продукты «частных работ», присваиваемые частными собственниками средств производства, по-прежнему противостоят один одному как товары. Противоречие между потребительной стоимостью и стоимостью, между общественным и частным трудом, «дремавшее» раньше, развилось в острый конфликт, который усиливается по мере развития производительных сил и дальнейшего укрепления общественного характера производства. Этот конфликт должен быть в итоге разрешён ликвидацией частной собственности на средства производства и устранением товарной формы продуктов труда.
Производство стало общественным, но присвоение по-прежнему носит частную, точнее – частнокапиталистическую форму: частники-капиталисты организуют производство исключительно в своих корыстных интересах и присваивают продукт чужого, при этом – общественного, труда. В этом – противоречие. Мелкий производитель присваивал продукт своего единичного труда – частное присвоение тогда естественным образом соответствовало единичному характеру производства. В условиях же капитализма, особенно – на базе развитого крупного машинного производства, – частная собственность перестаёт соответствовать характеру производства – возникает антагонистическое противоречие, с железной необходимостью порождающее кризисы. Общественное по сути своей производство не подчинено интересам общества, не служит ему и не контролируется им. Обобществление производства только усиливает анархию производства, свойственную «рыночной экономике». С развитием производительных сил рынок всё больше становится чем-то вроде природной стихии, неподвластной, подобно океану или подземным силам Земли, человеку. Эта «рукотворная стихия» и порождает периодически разрушительные экономические катаклизмы, напоминающие цунами и землетрясения.
Общественный характер современного производства делает совершенно необходимым общественное регулирование его; делает необходимой координацию работы всех предприятий, связанных в систему. Иными словами, становится необходимым централизованное общественное управление народным хозяйством. При расширенном воспроизводстве, т.е. в процессе непрерывного возобновления общественного производства в расширяющемся масштабе, рост связанных меж собой отраслей экономики должен быть согласован. Должны выдерживаться определённые пропорции в их развитии, должен соблюдаться межотраслевой баланс, иначе же любая диспропорция нарушает условия реализации общественного продукта и тем самым расстраивает весь ход расширенного воспроизводства в масштабах общества. Прежде всего, должно выдерживаться определённое соотношение между развитием I подразделения общественного хозяйства (производство средств производства) и II подразделения (производство предметов личного потребления). Затем: I подразделение подразделяется на производство средств производства для производства средств производства и производство средств производства для производства предметов потребления. II подразделение подразделяется на производство необходимых жизненных благ и производство предметов роскоши для эксплуататоров. Определённые соотношения между всеми подразделениями и, далее, между отраслями, входящими в них, выступают условиями реализации произведённого продукта.
Однако при капитализме с его конкуренцией и анархией производства эти условия не могут соблюдаться; воспроизводство осуществляется стихийно, противоречиво, наталкиваясь на затруднения. Отдельные отрасли неизбежно «убегают далеко вперёд», отрываясь от потребности общества в их продукции; и в силу всеобщей связи отраслей диспропорции приобретают системный характер: они, а затем и вызываемые ими нарушения реализации товаров, охватывают не одну, а сразу многие отрасли – те, что поставляют «ускакавшим» отраслям их предметы и средства труда.
При мелком товарном производстве, а также при «раннем» капитализме, пока ещё не сформировалась развитая сеть межотраслевых связей, и рост производительных сил шёл медленно, рынок, быть может, неплохо справлялся с регулированием производства. Но чем сложнее и запутаннее становится межотраслевой баланс, и чем быстрее растут производственные возможности, тем выше вероятность нарушений нормального хода расширенного воспроизводства, тем больше частота образования диспропорций и их величина, тем уязвимее частник и вся экономика частников. Тем, соответственно, менее эффективен, тем более порочен, механизм рыночного регулирования: современное производство и рыночная стихия – несовместимы.
Но беда отнюдь не только и даже не столько в отсутствии у общественного хозяйства единого управляющего центра. Глубоко ошибочна та точка зрения, которая сводит причину кризисов к одной лишь «диспропорциональности». Даже если бы капиталистам каким-то чудом удалось согласовать свои действия, это не сделало бы капиталистическое воспроизводство гармоничным и не устранило бы кризисов: «Даже при идеально гладком и пропорциональном воспроизводстве и обращении всего общественного капитала неизбежно противоречие между ростом производства и ограниченными пределами потребления» [В. И. Ленин. Соч., 4 изд., т. 4, с. 71]. Гораздо существеннее ведь то обстоятельство, что производство организуется при капитализме не ради удовлетворения потребностей общества, а для извлечения максимальной прибыли; что продукт общественного труда присваивается не всем обществом, а капиталистами, – в этом заключён главный «корень зла». Отсюда с неизбежностью возникает антагонистическое противоречие между производством и потреблением, между производительной и потребительной силой общества. Причём, как показал в своё время Ленин, диспропорциональность капиталистического воспроизводства и противоречие между производством и потреблением внутренне связаны – и то, и другое суть неминучие следствия основного противоречия капитализма. «“Потребительная сила общества” и “пропорциональность различных отраслей производства” – это вовсе не какие-то отдельные, самостоятельные, не связанные друг с другом условия. Напротив, известное состояние потребления есть один из элементов пропорциональности» [В. И. Ленин. Соч., 4 изд., т. 4, с. 44].
У капитала есть цель: получить наивысшую прибыль; и стремление к наивысшей прибыли безгранично. Поэтому безграничным является и стремление капиталистов к расширению производства. Но те же обстоятельства, которые предопределяют увеличение размеров производства, обусловливают и относительное сокращение платёжеспособного спроса широких масс населения, а значит, обусловливают общее перепроизводство. Ради достижения своей цели капитал стремится выжать из пролетариев как можно больше труда, ограничивая потребление рабочего класса самым необходимым. Капиталисты в погоне за прибылью внедряют новую, более производительную технику, и это постепенно ведёт к росту органического строения капитала – соотношения постоянного капитала (капитала, вложенного в средства производства) и переменного капитала (капитала, вложенного в рабочую силу, «в живой труд»). Вследствие этого относительно понижается спрос на рабочую силу (спрос на неё растёт медленнее, чем спрос на средства производства жизненных благ), и, соответственно, происходит относительное (не абсолютное, конечно!) сокращение платёжеспособного спроса на предметы потребления рабочего класса.
Платёжеспособный спрос трудящихся отстаёт от роста производства предметов потребления. Совокупный спрос не может «вытянуть» и спрос на предметы потребления со стороны капиталистов и их челяди. Во-первых, они составляют ничтожное меньшинство населения. Во-вторых, – повторюсь – личное потребление не является целью буржуа; они вынуждены в погоне за прибылью накапливать капитал, а не «проедать» присвоенную прибыль (капиталисты, вообще, часто – жуткие скупердяи!), и потому спрос со стороны буржуазии на предметы личного потребления также увеличивается в меньшей степени, чем рост размеров производства.
Подъём спроса на предметы потребления задерживается: в погоне за прибылью капиталисты удерживают зарплату рабочих «на минимуме», а сами стремятся накапливать капитал вместо того, чтоб пускать прибыль на приобретение жизненных благ. Они расширяют производство, наращивая массу его средств. Но производство средств производства не существует само для себя, а служит производству предметов потребления – их производство поэтому тоже растёт, опережая спрос. Возникает, с одной стороны, перепроизводство предметов потребления, а с другой – перенакопление основного капитала; создаются «лишние» производственные возможности.
Итак, при капитализме увеличение размеров общественного производства само по себе расширяет общий платёжеспособный спрос, но вследствие антагонистического противоречия капитализма, вследствие присущих этому строю отношений распределения жизненных благ, это увеличение производства опережает рост платёжеспособного спроса. Поэтому часть созданных производственных возможностей оказывается в некоторый момент «ненужной». Действие основного экономического закона капитализма порождает противоречие капиталистического воспроизводства, нарушающее нормальный ход его, – этим производственные отношения капитализма, прежде всего, и сковывают тот рост производительных сил, который потенциально возможен при данном развитии науки, техники и технологий.

Особо надо отметить, что платёжеспособный спрос не тождествен общественному спросу вообще. Перепроизводство товаров, не находящих сбыта, носит не абсолютный, а относительный характер. Товаров вырабатывается больше не по сравнению с действительными потребностями людей, а в сравнении с «возможностями их кошельков». Во время кризисов капиталисты массово уничтожают не нашедшие сбыта продукты – скармливают апельсины свиньям, сжигают пшеницу и кофе в топках и т.д., – а в это время миллионы обездоленных людей умирают от голода.
Ещё один важный момент состоит в том, что кризис отнюдь не обусловлен бедностью трудящихся как таковой, низким уровнем заработных плат и т.д., – напротив, кризис всегда вспыхивает тогда, когда уровень зарплат достигает максимума в данном капиталистическом цикле! Бедность, «недопотребление масс» – не есть сама по себе причина кризисов перепроизводства: «Недопотребление масс есть необходимое условие всех основанных на эксплуатации форм общества…; но только капиталистическая форма производства доводит дело до кризисов» [Ф. Энгельс. «Анти-Дюринг», отдел третий, глава 3]. Дело не в низком или более высоком уровне спроса рабочих на предметы потребления в абсолютном выражении, но в том, что этот уровень растёт относительно медленнее, чем растёт производство. При капитализме это неизбежно, ибо потребление рабочего класса является всего лишь подчинённым моментом капиталистического воспроизводства, а не его целью. Поэтому ошибочно думать, будто кризисы можно устранить, подняв, при вмешательстве государства, благосостояние «народа» и создав пресловутое «общество потребления». При капитализме – «диком» ли, «цивилизованном» ли – кризисы неотвратимы и неустранимы. Они возникают в силу его внутреннего антагонизма: «Капиталистическое производство не может развиваться иначе, как скачками, два шага вперёд и шаг (а иногда и целых два) назад» [В. И. Ленин. Уроки кризиса. – ПСС, 4 изд., т. 5, с. 74].

Когда условия реализации товаров чрезвычайно нарушаются, когда диспропорции достигают огромных размеров, возникает кризис – «конфликт между расширением производства и самовозрастанием стоимости» [К. Маркс. «Капитал», книга третья, глава 15]. Сокращение производства во время кризиса есть не что иное, как приспособление размеров капиталистического производства к объёму платёжеспособного спроса. Во время кризиса расстраивается вся хозяйственная жизнь, во всех тесно взаимосвязанных отраслях простаивапродуктов общественного производствают и уничтожаются отнюдь не лишние для общества производственные мощности; учащаются банкротства, растёт безработица, отчего платёжеспособный спрос ещё более падает; капиталистическая экономика «сваливается в яму». По словам Энгельса, во время кризиса «…способ производства восстаёт против способа обмена, производительные силы восстают против способа производства, который они переросли» [«Анти-Дюринг», отдел третий, глава 3]. Каждый кризис суть временное насильственное (в виде «взрыва»!) разрешение противоречий капиталистического воспроизводства; он на некоторое время – лишь на некоторое время! – восстанавливает соответствие производства потреблению, восстанавливает порушенные пропорции в развитии хозяйства. Но достигается это ценой колоссального разрушения производительных сил.

И всё это происходит только оттого, что целью производства является получение прибыли, а не удовлетворение потребностей общества; оттого, что капиталистическое производство – это производство прибавочной стоимости, а не производство потребительных стоимостей «само по себе»; оттого, что цель его лежит вне сферы общественного потребления, а потребление служит лишь подчинённым моментом воспроизводства. «…Так как целью капитала является не удовлетворение потребностей, а производство прибыли, …то постоянно должно возникать несоответствие между ограниченными размерами потребления на капиталистическом базисе и производством, которое постоянно стремится выйти за эти имманентные пределы» [К. Маркс. «Капитал», книга третья, глава 15]. Капиталистический способ производства сам ставит себе пределы; и регулярно, в периоды кризисов, капиталистическая система сама пожирает себя, словно та змея на рисунках средневековых алхимиков. Капиталистический способ производства периодически подавляет собственное же, имманентное ему стремление к росту, к безграничному расширению производства, и делает это тем сильнее, чем более могущественными становятся производительные силы, чем дальше заходит процесс накопления капитала.

По мере развития производительных сил становится всё очевиднее, что капиталистическое производство – «не абсолютный, а лишь исторический способ производства, соответствующий известной ограниченной эпохе развития материальных условий производства» [К. Маркс. «Капитал», книга третья, глава 15]. Кризисы закономерно становятся всё более частыми и разрушительными, для их преодоления каждый раз требуется всё большее разрушение «лишних» производительных сил.

/«Каким путём преодолевает буржуазия кризисы? С одной стороны, путём вынужденного уничтожения целой массы производительных сил, с другой стороны, путём завоевания новых рынков и более основательной эксплуатации старых. Тем, что она подготавливает более всесторонние и более сокрушительные кризисы и уменьшает средства противодействия им» [К. Маркс, Ф. Энгельс. «Манифест…», глава 1]../
Эти всё более частые и разрушительные «взрывы», накладываясь на другие негативные явления, также порождённые стремлением к максимальной прибыли и сдерживающие рост общественного производства, снижают темпы экономического развития, ведут к стагнации, к наступлению и углублению общего кризиса капитализма.

Одновременно нарастает неравенство в распределении общественного богатства: прогрессирующее накопление капитала на одном «социальном полюсе» закономерно сопровождается столь же прогрессирующим накоплением бедствий, нищеты, «безделья» безработных и мук труда работающих на другом «полюсе» – в этом состоит всеобщий закон капиталистического накопления, также открытый Марксом. Обостряются все язвы и антагонизмы; углубляются морально-духовное вырождение и опустошение буржуазного общества и его политический кризис – кризис в экономике непременно отражается в политике и всех сферах духовной жизни.

Безумное влечение капитала к наибольшей прибыли в условиях применения им всё более могущественных производительных сил ведёт также к усиливающемуся разрушению естественной среды обитания. (В этом, очевидно, тоже следует видеть одну из сторон всеобщего закона капиталистического накопления). Ухудшение, вследствие этого, условий существования людей, трудящихся в первую очередь, по сути, сводит на нет или вообще превращает в отрицательную величину даже тот скованный капиталистическими производственными отношениями рост производства материальных благ, который имеет место быть. Даже этот мизерный экономический рост становится всё менее приемлемым для человечества, поскольку сопряжён с запредельными экологическими издержками и не может компенсировать утрату людьми природой данных жизненных благ. В этом тоже проявляется противоречие между общественным характером производства и частнособственническим присвоением его продукта хищниками-капиталистами. Угроза полного разрушения естественной среды обитания и вырождения человечества сама по себе уже делает необходимой ликвидацию капиталистических отношений.

Капитализм окончательно заходит в тупик – это очевидно всякому непредубеждённому человеку, способному мыслить. Производительные силы, рождённые капитализмом, становятся всё менее совместимыми с его производственными отношениями; конфликт между ними разгорается сильнее и сильнее, и всё более настоятельно требуется смена производственных отношений. Это – сущая правда, которая не зависит от того, насколько много или, вернее, насколько мало людей в настоящий момент «исповедует» коммунизм. Можно хоть миллиард раз провозгласить, что марксизм неверен и уже «умер», можно до бесконечности поливать грязью Маркса и Ленина, как угодно издеваться по-шакальи над этими мёртвыми львами. Но вся эта пустопорожняя болтовня, смешанная с гнусной ложью и шутовским ёрничаньем, не в силах отменить объективную истину, поскольку она объективна – не зависит от того, признаёт кто-то её или нет, – и не в силах спасти мир капитализма от гибели.

Капитализм будет «отменён» не потому, что этого так «хотят» коммунисты, и не потому, что он «несправедлив», или «аморален», но потому, что его производственные отношения уже не соответствуют достигнутому уровню развития производительных сил, не соответствуют характеру производства, созданного самим же капитализмом. Строй, который вынуждает каждого члена общества вести «борьбу против всех» за своё выживание и эгоистически стремиться урвать побольше для себя за счёт других, не может содействовать развитию общественного производства как единого, связного целого! Потому-то у капитализма и нет будущего; его может иметь лишь строй, основанный на общественной собственности, общественном присвоении продуктов общественного производства.

Tags: Капитализм, Кризис
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments