Владимир Александрович Кухаришин (kibalchish75) wrote,
Владимир Александрович Кухаришин
kibalchish75

К. Дымов о капитализме. Часть XXII: снова про кризисы

Из книги К. Дымова "Капитализм — система без будущего. Критический анализ современного капитализма и тенденций его развития".

Капитализм всё более становится тормозом общественного прогресса. При этом капиталистическая система делается всё более нестабильной, противоречия капитализма углубляются и обостряются, и, вообще, он окончательно и бесповоротно загнивает. В этом состоит явление, ещё давным-давно названное общим кризисом капитализма. Общий кризис капитализма является общим по отношению к частным кризисам – кризисам перепроизводства, носящим преходящий, циклический характер. В отличие от кризисов перепроизводства, которые сменяются периодами подъёма и относительного процветания, общий кризис капитализма не прекращается ни на один день и показывает тенденцию к углублению. Быть может, в определённые периоды буржуазным правительствам удаётся путём реформ на какое-то время ослабить эти кризисные явления, но только лишь на какое-то время…
[Читать далее]
«Общность» общего кризиса капитализма состоит также в том, что он является системным, всеохватывающим: он охватывает все без исключения стороны общественной жизни. Полное загнивание буржуазного строя проявляется в политике, в области общественных и даже естественных наук, в философии, религиозной жизни, в спорте, искусстве, литературе, морали и т.д., – но в основе общего кризиса капитализма лежит всё же кризис капиталистической экономики. Её развитие наталкивается на труднопреодолимые преграды, и это обстоятельство обусловливает, в конечном итоге, и углубляющийся политический кризис, и кризис буржуазного сознания.
Общий кризис капитализма начался ещё в самом начале прошлого, XX столетия, когда капиталистическая формация вступила в монополистическую фазу своего развития – в фазу капитализма «загнивающего и умирающего», по определению Ленина. Его первый этап завершился империалистской бойней 1914 – 1918 годов, вызванной чрезвычайным обострением межимпериалистических противоречий, и Октябрьской революцией, в результате которой от системы мирового капитализма оторвалась, к сожалению, пока только лишь на 74 года, её 1/6 часть.
Рождение первого в мире социалистического государства, выстоявшего в жесточайшей борьбе с империалистическими хищниками и добившегося поразительных успехов в хозяйственном и культурном строительстве, знаменовало собою начало второго этапа общего кризиса капитализма. Депрессия мировой капиталистической экономики в 30-е годы на фоне достижений СССР отчётливо показала несостоятельность капиталистического способа производства. Уже тогда, в условиях, в общем-то, весьма слабого – в сравнении с сегодняшним уровнем – развития производительных сил, стали видны преимущества социализма над капитализмом.
Попытка Капитала руками гитлеровцев уничтожить ненавистный Советский Союз, взять у социализма реванш, привела, напротив, к новой блестящей победе последнего, к сужению мировой системы капитализма и созданию мировой системы социализма. Начался третий этап общего кризиса капитализма, в ходе которого капиталистическая система трещала по швам: развалилась колониальная система, многие бывшие колонии избрали некапиталистический путь развития, появилось первое социалистическое государство в Западном полушарии, под самым носом у американцев. Янки потерпели позорное поражение во Вьетнаме, после которого они целых полтора десятилетия, вплоть до горбачёвского «нового мышления», «по-крупному» никуда не «рыпались». А Советский Союз добился новых успехов – в экономике, науке, космонавтике, – и его авторитет в мире продолжал расти.
Однако защитникам капитализма удалось всё же путём реформ ослабить социальное напряжение в развитых странах и предотвратить там революции, казавшиеся вполне реальными и после войны, и даже в 1968 году (революционные выступления во Франции). Империалисты смогли приостановить победное шествие социализма в Третьем мире, при их поддержке совершились контрреволюционные перевороты в ряде стран, в частности – в Чили. И в это же время противоречия неразвитого социализма в СССР и союзных ему странах; постепенный отход правящих партий этих стран от марксизма, выразившийся, прежде всего, в пагубных для экономики социализма реформах, направленных на расширение товарно-денежных отношений; морально-идейное разложение закоснелой партийной верхушки и впадение её в брежневский маразм привели к кризису и ослаблению социалистической системы.
Гибель системы мирового социализма в 1991 году, казалось бы, означала окончание кризиса мирового капитализма, полное торжество капиталистического строя. Однако после 1991 года кризисные явления не только не исчезли, но стали со временем развёртываться с ещё большей силой. Капитализм вступил в новый, четвёртый, этап своего общего кризиса. Этот этап качественно отличается от всех предыдущих, ибо он обусловлен революционными изменениями в системе производительных сил общества. Усиление общего кризиса капитализма в нынешнюю эпоху вызвано тем, что в основных капиталистических странах происходит переход к информационному технологическому способу производства, который абсолютно «перерос» капиталистические производственные отношения.
Информационно-машинный способ производства позволяет невиданным образом повысить производительность труда и увеличить производство материальных и духовных благ. Человечество получает в свои руки такие мощные производительные силы, такие совершенные инструменты преобразования природы для своих разумных нужд, что оно уже в самом скором будущем сможет практически полностью удовлетворять свои насущные потребности. Однако этому с нарастающей силой мешают устаревшие капиталистические производственные отношения. Данное положение убедительно подтверждается мировой экономической статистикой. Можно было бы ожидать, что при переходе к более высокому технологическому способу производства с его огромным научно-техническим потенциалом должны резко возрасти производительность труда и объёмы создаваемого общественного продукта. Но на деле мы видим нечто обратное. В развитых капиталистических странах средний ежегодный прирост ВВП в последние десятилетия снижается: в 50 – 60 годы он составлял порядка 5%, в 80-е – 3%, а в первой половине 90-х упал до 2%! В наши дни жалкий годовой экономический рост в 4%, больше похожий на застой, превозносится на Западе как эпохальное достижение действующего правительства! И как же эти «успехи капиталистического строительства» блекнут на фоне действительных достижений социализма в СССР, где в лучшие времена ежегодный рост общественного производства стабильно – из года в год, без всяких кризисов, периодически прерывающих его, – превышал 10%!
А ведь то был, повторюсь вновь, неразвитый социализм, социализм, который базировался на «не вполне своём» технологическом фундаменте! Тот социализм не опирался, в отличие от сегодняшнего капитализма и от «высокотехнологичного» социализма будущего, на высокоразвитое информационное производство, на эффективные информационные технологии, на персональные и суперкомпьютеры, промышленные роботы и т.п. Он опирался на «классическое» машинное производство, на базе которого социализм не мог ещё раскрыть все свои преимущества и одержать полную и окончательную экономическую победу над капитализмом. И если уж тот социализм давал показатели экономического развития на целую голову выше показателей сегодняшнего капитализма, то что говорить про социализм будущего!?
Снижение темпов экономического роста в развитых капиталистических странах, происходящее именно в период перехода к информационному способу производства, красноречивее всего говорит об исчерпании капитализмом своего положительного потенциала, о новом усилении и углублении общего кризиса капитализма в экономической сфере. Этот факт даёт нам полное право утверждать, что капиталистические производственные отношения безнадёжно устарели – перестали соответствовать достигнутому уровню развития производительных сил, – что бы там ни говорили нам тысячи высокоучёных апологетов этого строя!
На качественно новом уровне развития науки, техники и технологий производственные возможности стали настолько огромными, и растут они так быстро, что постоянно и со всё большей энергией вступают в конфликт с существующими, устаревшими капиталистическими производственными отношениями. Поэтому капитализм вынужден постоянно уничтожать эти лишние производственные возможности и замедлять темпы их прироста. Для этого всё больше общественного труда затрачивается непродуктивно, направляется на фабрикацию немыслимой роскоши для буржуазии и её прикормленной челяди, а также на гонку высокотехнологичных вооружений, – и это ведёт к прогрессирующему снижению нормы накопления капитала и, соответственно, к снижению темпов экономического роста. Более того, буржуазные правительства вынуждены – под предлогом борьбы с инфляцией – проводить политику – в это трудно поверить, но это так! – сознательного замедления темпов экономического роста: «Для борьбы с инфляцией мировой рост был намеренно замедлен с 5% в 60-х гг. до 2% в первой половине 90-х. В настоящее время [1996 год – К. Д.] Федеральная резервная система (ФРС) проводит политику, которая должна ограничить экономический рост Америки максимумом не более 2,5%». Но инфляция-то не есть причина кризисов, она представляет собой лишь проявление системного кризиса капиталистической экономики в финансовой сфере; и на самом деле «мировой рост» был замедлен буржуазными правительствами вовсе не для борьбы с пресловутой инфляцией, а именно для предотвращения огромного перепроизводства товаров, не могущих найти платёжеспособный спрос.
Чтобы предотвратить «перегрев» экономики, буржуазные правительства уничтожают «лишние» производственные возможности ещё «в зародыше», так сказать, в состоянии потенции. Возможно, такая политика и даёт эффект – кризисы перепроизводства смягчаются, ослабляется их разрушительная мощь, а заодно и недовольство народа теми «прелестями» капитализма, что с особой остротой проявляются во время кризисов. Экономический рост, таким образом, приносится в жертву «стабильности» капиталистической системы и классовому господству буржуазии – как это ни парадоксально, но ныне буржуазии выгоден застой! Но, задумайтесь, разве это не абсурдно – преднамеренно замедлять экономический рост? И разве экономический рост, как основа повышения благосостояния людей и решения социальных проблем, может, в принципе, быть «слишком быстрым»?
Да, капитализм с его конкуренцией и анархией производства, с его кризисами и прочими безобразиями, переворачивает всё с ног на голову и даже экономический рост – благо человечества – превращает периодически в бедствие человечества! Абсурдная политика сдерживания экономического роста, проводимая нынешней буржуазной властью, неспособной иным способом предотвратить усиление экономических кризисов, однозначно доказывает, что капитализм находится в тупике и при последнем своём издыхании. Доказывает, что капитализм не в состоянии уже породить что-либо дельное и разрешить бесчисленные проблемы человечества, для решения которых как раз и требуется ускоренный экономический рост. Доказывает, что капитализм должен уступить место строю, при котором быстрый экономический рост не создаёт предпосылок для кризисов перепроизводства и не прерывается с железной необходимостью спадами и депрессией; должен замениться строем, который будет, напротив, использовать всякую возможность для ускорения экономического роста в интересах повышения уровня жизни всех членов общества, – в общем, капитализм должен уступить историческую арену коммунистическому строю.
Нынешний, четвёртый этап общего кризиса капитализма принципиально отличается от предшествовавших этапов: это есть кризис «капитализма информационной эры», капитализма, пытающегося развиваться на таком производственном базисе, который абсолютно перерос старые производственные отношения. Сегодня, в начале XXI века, в начале третьего тысячелетия, капитализм – это, вправду, полнейший анахронизм.
Пока что, к превеликому сожалению, этот очевидный факт ещё не вошёл в сознание общества, прежде всего, той его части, что своим трудом создаёт интеллектуальное и материальное богатство, присваиваемое паразитической буржуазией. Даже более того, находятся такие себе «интеллектуалы», которые заявляют, будто именно коммунизм не совместим с компьютерами, ссылаясь при этом на какие-то недостатки, имевшие место при неразвитом социализме в СССР в ту пору, когда прогнившая партноменклатура уже начала антисоциалистические по сути своей реформы, усиливавшие «товарно-денежные начала». Однако – я уверен в этом «на все сто» – время всё расставит по своим местам, и новые производительные силы, рождённые информационной революцией, уничтожат, сметут с лица Земли, отправят на свалку Истории устаревшие капиталистические производственные отношения. Сметут их так же, как в своё время производительные силы, рождённые промышленной революцией конца XVIII – начала XIX, уничтожили остатки феодализма.
...
Кризис конца 90-х – начала 2000-х годов был, по общему признанию, самым сильным со времён Великой Депрессии. Он воочию продемонстрировал неспособность институтов всемирной буржуазии контролировать экономическую ситуацию и в новых условиях эффективно бороться с кризисами. Пошатнулась вера во всемогущество Федеральной резервной системы США, в эффективность её методов денежно-кредитной политики.
...
Ещё надо сказать парочку слов о том кризисе, что охватил в 1990-е годы все страны, отрекшиеся от социализма и пошедшие по пути капиталистических преобразований. Важно отметить и подчеркнуть, что экономический кризис – более или менее продолжительный и более или менее разрушительный – затронул все эти страны без исключений. Все они столкнулись с примерно теми же проблемами, и в первую очередь – с обвалом производства и катастрофическим падением жизненного уровня народа, причём в большинстве этих стран «дореформенный» уровень благосостояния масс не восстановлен и поныне! Всеобщность кризиса в «новых демократиях» и схожесть его явлений убедительно доказывают, что он был объективным и закономерным явлением, а вовсе не следствием «ошибок» при проведении реформ.
В то же время всякому мало-мальски грамотному экономисту должно быть ясно, что кризис в постсоциалистических странах не был обычным, банальным, если можно так выразиться, кризисом перепроизводства. Это был особого рода экономический кризис, невиданный ранее в истории. Вообще, те экономические явления, которые происходили в республиках бывшего СССР и Восточной Европе после падения «коммунистических режимов», представляют огромный теоретический интерес и ещё ждут своих глубоких исследователей – исследователей-марксистов. Ибо буржуазная наука понять их не может и, что самое печальное, не хочет. Не может и не хочет она, прежде всего, понять происходивший процесс первоначального накопления капитала – именно процесс отделения непосредственных производителей от средств производства, в нашем конкретном случае – процесс отделения рабочих от общенародной социалистической собственности. Не может она понять поэтому, с одной стороны, те общие черты, которые роднят этот процесс при переходе от социализма к капитализму с «классическим» процессом первоначального накопления; и, с другой стороны, принципиальные отличия, вытекающие как раз из того обстоятельства, что этот процесс происходил при переходе от социализма к капитализму.
У нас в либерально-интеллигентской среде очень модно сетовать на то, что приватизация была проведена, дескать, «неправильно», «нечестно», «несправедливо». Однако приватизация и не могла быть проведена как-то иначе! Ведь в противном случае не была бы достигнута цель, которую ставили перед собой реформаторы-«капитализаторы», – отделить большинство населения, трудящуюся массу, от принадлежавших всему народу средств производства, и передать оные средства производства в лапы новоявленных капиталистов. И осуществлялось это «отделение» почти столь же жёстко и беспощадно, как и когда-то, на заре европейского капитализма. Только сейчас это делалось под маскировочной сетью «демократии», «прав человека», «социальной защиты» и т.п.; без огораживаний, «кровавых законов против бродяг» и тому подобной неприкрытой жестокости, – но более изощрёнными, иезуитскими методами. Что, однако, важно – так же, как и тогда, первоначальное накопление сопровождалось колоссальным воровством, бесчисленными аферами и прочими преступлениями во имя Его Величества Капитала.
Представьте себе, что приватизация была проведена «справедливо» и все граждане страны получили абсолютно равные доли бывшей общенародной собственности. Но в этом случае не произошло бы никакого «первоначального накопления»: не было бы ни пролетариев, ни капиталистов, ни капитализма! Получился бы какой-то непонятный ублюдочный мелкобуржуазный социализм, но никак не капитализм, который и намеревались установить, причём задолго до 1991 года, «реформаторы». Впрочем, повторюсь, буржуазная политэкономия и не способна правильно понять, что такое «первоначальное накопление» и что такое, вообще, капитал; последний она сводит к средствам производства вообще, а первое – к сосредоточению в руках «достойных» людей достаточных сумм денег для начала своего «дела».
Нет, господа интеллигенты, «честной» приватизации и быть не могло! Взявшие власть люди действовали по пресловутому принципу: «Забрать и поделить». Вот только делёж (или говоря модным нынче словечком из воровского жаргона: «дерибан») в обществе эгоистов-частников совершается не «по справедливости», а всегда «по силе»: тот, кто сильнее, изворотливее, наглее, кто находится при власти или пользуется её протекцией, тот и забирает себе всё, что хочет забрать. – Если только сможет вырвать приглянувшийся кусок из пасти другого такого же живоглота и не будет сам им съеден!.. «Интеллигентам вшивым», мечтавшим на кухнях о «свободе», и горе-рабочим, жаждавшим «хорошего хозяина» и бузившим на антисоветских митингах-забастовках, новые хозяева страны ничего оставлять и не собирались.
Невиданный в мировой истории обвал производства в странах, изменивших социализму, был вызван именно тем, что они отказались от социализма и вернулись назад к строю, более низкому по сравнению с социализмом, – к капитализму.
Итак, коллективизм и социализм были объявлены «тупиковым путём развития» и отброшены, а взамен были восстановлены «прогрессивные» частнособственнические порядки. Кинули клич: «Обогащайтесь!» – и особо предприимчивые индивиды стали обогащаться. Они принялись строить новые заводы, создавать современные производства, что-то изобретать? Как бы не так! Зачем это делать, если для начала можно обогатиться, растащив то, что уже создано – создано трудом нескольких поколений советских людей? Воровство, воровство и ещё раз воровство, отнюдь не честный и тяжёлый труд, не творчество и изобретательство, – вот лучший способ быстро обогатиться, вылезть из грязи в князи, в мгновение ока стать олигархом!
Растащили – а что с этим делать дальше? И здесь важно понять следующий мотив: новоявленной буржуазии было невыгодно развивать производство. Ей необходимо было быстро, в самые короткие сроки, скопить многомиллионные и многомиллиардные денежные капиталы – чтобы выстоять в жестокой схватке с отечественными и иноземными конкурентами. Нормальным путём, путём вложения прибыли в расширение производства, это сделать было невозможно – слишком это медленный и хлопотный процесс. При существующих темпах экономического роста на это ушли бы десятки лет. Ждать столько времени новые буржуа никак не могли – задача капиталистического выживания требовала от них поскорее «вырваться в дамки». Поэтому капиталистам-мародёрам частенько было выгодно не развивать производство, а скупить за бесценок (используя «связи» в верхах и взятки) готовые заводы (на языке дикарей-людоедов из племени «демократов» это называлось «разгосударствление»), растащить и продать на металлолом оборудование, а вырученную «прибыль» вложить в иностранные банки и высоколиквидные ценные бумаги. Да и вообще, в нашей стране в условиях интеграции её в капиталистически глобализованный мир многие отрасли заведомо нерентабельны – читайте Паршева. В других случаях производство не прерывалось, но при этом ни копейки не выделялось на обновление основных фондов – вся выручка, опять же, уводилась «за бугор». Соответственно, упал спрос на средства производства, загнулось машиностроение, резко сократилось внутреннее потребление металлов и стройматериалов. В общем, деятельность «славных пионеров капитализма», направленная на скорое обогащение, вела – и не могла не вести! – к разрушению экономического потенциала страны. Не потому, что они – такие сволочи и враги своей отчизны; экономические законы капитализма, вступившие в силу в нашей стране, заставили их так поступать.
Был целенаправленно разрушен единый народнохозяйственный комплекс СССР, отменено централизованное планирование и регулирование экономики, разорваны теснейшие кооперационные связи внутри страны, а также в рамках СЭВ, из-за чего нарушилась нормальная работа многих предприятий, – и это «разобществление» производства, осуществлённое вопреки объективной исторической тенденции развития, придало спаду общественного производства невиданную глубину.
На тех же предприятиях, что продолжали более-менее исправно работать, их новые хозяева приняли меры по повышению «рентабельности». Эти меры состояли, как водится, в сокращении «лишних» рабочих мест с одновременным увеличением нагрузки на оставшихся работников, в снижении или даже хронической невыплате заработной платы, в закрытии «нерентабельных» подразделений. Появилась и стала быстро расти безработица в различных её формах, резко упала цена рабочей силы, погиб советский «средний класс». На «голодный паёк» посадили пенсионеров и «бюджетников». Всё это, естественно, сразу привело к резкому падению платёжеспособного спроса трудящегося населения – особенно на товары длительного пользования и услуги. Что же касается платёжеспособного спроса со стороны «новых русских» и прочих «новых», то он в значительной мере предъявлялся за пределами страны – денежки нуворишей потекли за кордон для покупки там вилл, яхт и т.п.
Спрос упал, и при этом через распахнутые настежь границы («вошли в цивилизованный мир!») в страну хлынули потоки дешёвого турецко-китайского ширпотреба, подержанных автомобилей, всякого рода «секонд-хенда», подозрительного качества продуктов питания и сомнительных лекарств, а также предметов роскоши для новоиспечённых богачей. Конкурировать с этой ордой товаров-интервентов было вправду невозможно – и вовсе не из-за нашей «советской лени и бесхозяйственности». В результате либерализации внешней торговли, проведённой в угоду мировому капиталу, было в буквальном смысле разгромлено собственное производство.
Образовался «разрыв» между производительными силами, служившими-таки – невзирая на все недостатки социализма в СССР – удовлетворению потребностей всего социалистического общества, и потребительной силой общества, ставшего капиталистическим. Возникла «пропасть» между ними, куда и рухнула экономика, и падение продолжалось до тех пор, пока уровень производства не опустился до уровня платёжеспособного спроса обнищавшего населения. Да, тот кризис тоже был кризисом перепроизводства. Вот только перепроизводство возникло не оттого, что в процессе расширенного воспроизводства производительная сила превысила потребительную силу общества, а, наоборот, оттого, что потребительная сила общества опустилась ниже производительной его силы. Поэтому тот кризис и был кризисом особого рода, отличным от обычных кризисов перепроизводства.
Сменились производственные отношения: вместо отношений социализма были установлены более низкие капиталистические отношения – притом отношения «самого дикого» капитализма! Они не соответствовали созданным за годы социализма производительным силам – эти производительные силы не могли быть востребованы капиталистическим обществом. Между производительными силами и производственными отношениями возник конфликт, а разрешился он тем, что производительные силы были приведены в соответствие с новыми производственными отношениями, были «опущены» до уровня последних. Гигантские производительные силы, ставшие вдруг «лишними», «ненужными», должны были быть разрушены, расхищены, проедены, разбазарены, в общем – уничтожены, дабы привести формирующуюся капиталистическую экономику в состояние временного равновесия. В этом – глубинная причина экономического кризиса в бывших соцстранах. А поскольку кризис был вызван отступлением от социализма к капитализму, от более высокого способа производства к более низкому, это и обусловило бóльшую глубину падения и бóльшую продолжительность его, – если обычные «рецессии» длятся месяцы, то во многих странах СНГ кризис продлился почти десять лет!
Я бы назвал рассматриваемый нами кризис «кризисом возвратного капитализма». И как раз этот разрушительнейший кризис убедительно доказывает, что капитализм есть способ производства более низкий по сравнению с социализмом. Ведь если прогрессивный переход от феодализма к капитализму дал когда-то мощный толчок развитию производительных сил и привёл к быстрому росту производства, то при возврате от социализма произошло, напротив, уничтожение производительных сил и падение производства. /«Неэффективность» социалистической экономики – в сравнении с «высокой эффективностью» экономики капитализма – наглядно демонстрируют следующие данные. В РФ производство электроэнергии с 1990 по 2001 год, в ходе рыночных реформ, снизилось на 12%. При этом число работающих в этой отрасли выросло на 73%, а управленческий аппарат – на 77%. Получается, что производительность труда (вот она – «эффективность капиталиста-“хозяина”»!) упала на 52%./ И тот факт, что кризис всё же закончился, и падение сменилось подъёмом, нисколько не опровергает сделанный выше вывод. Хвалёный рост, начавшийся после того, как производительные силы были, наконец, приведены в соответствие с потребительной силой общества, не идёт ни в какое сравнение с темпами экономического роста при социализме. И он уже через пару лет непременно будет прерван новым спадом, теперь уже вследствие «нормального» капиталистического перепроизводства, – т.е. будет прерван уже «нормальным», обычным, ординарным кризисом перепроизводства.


Tags: Капитализм, Кризис, Перестройка, Россия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments