Владимир Александрович Кухаришин (kibalchish75) wrote,
Владимир Александрович Кухаришин
kibalchish75

Categories:

Как ел детей Сталин

Попалась книга приёмного сына Сталина Артёма Сергеева "Как жил, работал и ел воспитывал детей И. В. Сталин". На мой взгляд, уже одно то, что человек взял на воспитание сына погибшего друга, характеризует его определённым образом. Но оставим оценки на потом, а пока хочу просто привести некоторые отрывки из книги.

[Прочесть отрывки]
В марте 1918 года советское правительство, как известно, переехало из Петрограда в Москву. На новом месте правительство нужно было обустроить: народу много, у всех дети. Первоначально людей расселили по гостиницам «Нацио­налы), «Метрополь», в доходный дом на улице Грановского (сейчас Романов переулок), а затем потихонечку начали обустраивать и Кремль. О детях надо было заботиться, а времени у родителей не хватало катастрофически: невозможно было уделять достаточное внимание семьям. Были дети и погибших руководителей партии, и здравствующих, которые работали день и ночь: не «от и до», а до тех пор, когда все будет сделано. А посколь­ку всего никогда не переделать, только-только успевали забежать в столовую перекусить там же, в Кремле.
И решено было для детей руководителей стра­ны организовать детский дом. По этому поводу есть решение секретаря президиума ВЦИК Енукидзе, подлинный документ хранится у нас: создать детский дом, соучредителями назначить Надежду Сергеевну Аллилуеву и Елизавету Львовну Сергееву, мою маму. Под этот детский дом передали особняк Рябушинского, где в то время какое-то учреждение находилось. Учреждение переехало, здание передали детям. Дети были от двух с половиной лет до школьного возраста, шести-семи лет.
Решили так: чтобы не растить детскую элиту, взять 25 детей руководителей партии — живых или погибших — и 25 детей-беспризорников. Прямо из асфальтовых котлов их достали, приве­ли, раздели, одежду сожгли, детей помыли. Тогда асфальт разогревали в котлах, которые долго со­храняли тепло, и беспризорники туда залезали и грелись. Одели их в ту смену белья и одежды, что была у детей, имеющих родителей.
В детдоме воспитывался Василий Сталин, сын наркома юстиции Курского Женя, дети Цюрупы, в гости приходил сын Свердлова Андрей. Детей я многих помню по именам, а кто чей сын-дочь, нам, детям, было неважно.
................................................................................................................................................
Стрелять мы научились довольно рано. Ста­лин считал, что мужчина должен знать оружие и уметь обращаться с ним.
Случилась, например, такая вещь в Зубалово. У Сталина над кроватью висело ружье 12-го ка­либра — двустволка, — которое ему на пятидесятилетие подарили английские рабочие. Патроны в коробках в шкафу лежали, особенно никем все это не запиралось. Мы с Василием ружье брали, открывали, щелкали без конца, патроны пробова­ли... Было нам тогда по десять лет. Ну, один раз возимся с оружием, в конце концов услышали — машина подходит. Приехал Сталин. Мы — ружье на место, сами вниз — встретить. Он вошел и по­шел на второй этаж к себе. Немного времени прошло, слышим: бух! бух! — двойной выстрел.
Мы сразу наверх. Сталин стоит. Ружье лежит на полу, в стене — следы от двух дробовых зарядов. У Сталина порван китель и капает кровь с руки. Спрашивает:
— Ребята, вы ружье брали?
— Брали.
Обмануть, наврать — исключено было. Можно было что-то не сделать, не выполнить, но сказать об этом. Сказать правду.
— Брали... А вы знаете, мы революцию делали с помощью оружия? Оружие — наш друг. А друга знать нужно. А вы оружие не знаете, потому видите, что получилось. Сейчас его надо ремонтировать, тужурку надо зашивать. (То, что рука процарапана — не сказал.) А все потому, что вы не знаете оружия. Пойдите к Ефимову, скажите, чтобы он вас научил обращаться со всем оружием, которое здесь есть.
Оружие там было разнообразное и в нужном количестве. По этому поводу мы неделю в школу не ездили. Стреляли, разбирали, собирали. А карабин бьет очень сильно, так мы ссадили се­бе плечи карабином. Через неделю Сталин приехал. Мы сказали, что знаем, как пользоваться всем оружием. Мы умеем разбирать, собирать и стрелять. Он говорит: «Вот теперь оружие — и ваш друг. А друзья друзей между собой — тоже друзья. Значит, все мы теперь друзья».
...............................................................................................................................................
Сталин всегда пользовался вещами отечественного производства, а импортными только в том случае, если у нас это не производили.
................................................................................................................................................
Стар­ший сын Сталина Яков 1907 года рождения — инженер-электрик, окончивший электромехани­ческий факультет Института инженеров путей сообщения и железнодорожного транспорта. Он окончил и артиллерийскую академию, ушёл на фронт, воевал. Он долго считался пропавшим без вести, потом якобы оказавшимся в плену. Но нет ни одного достоверного, подлинного документа, свидетельствующего, что Яков находился в пле­ну. Вероятно, 16 июля 1941 года он был убит в бою. Думаю, немцы нашли при нём его документы и устроили такую игру с нашими соответствующи­ми службами. Мне в то время пришлось быть в немецком тылу. Мы видели листовку, где якобы Яков с немецким офицером, который его допра­шивает. А в моём партизанском отряде был про­фессиональный фотограф. Он на мой вопрос, ка­ково его мнение — фальшивка это или нет — ни­чего сразу не сказал и лишь через день уверенно заявил: монтаж. И сейчас криминалистическая экспертиза подтверждает, что все фотографии и тексты Якова якобы в плену — монтаж и фаль­шивка. Конечно, если бы Яков, как утверждали немцы, попал к ним, то они бы позаботились о достоверных свидетельствах, а не предъявляли бы сомнительные: то фотографии размытые, то со спины, то сбоку. Свидетелей тоже в итоге ни одного не оказалось: то они знали Якова лишь по фотографиям, но в плену опознали его, то такие же несерьёзные свидетельства. У немцев хватало тогда технических средств, чтобы и на киноплёнку снять, и на фото, и записать голос. Ничего это­го нет. Таким образом, очевидно, что старший сын Сталина погиб в бою.
................................................................................................................................................
Е.Г.: Сталинские премии в области искусства были, скажем современным языком, престижны и авторитетны. Их присуждение было инициативой Сталина, или он поддержал чью-то?
А.С.: Деталей я не знаю, как все это задумывалось. Но, как известно, это его инициатива и его деньги. Как правило, он определял, кому дать пре­мию. А деньги шли из гонораров за миллионные тиражи его трудов. Он как таковых денег не держал, а распределял, куда они должны пойти.
................................................................................................................................................
Пантелеймон Кондратьевич мне рассказывал о своей работе в Белоруссии. В частности, говорил, почему Сталин его послал туда. Это было в 1938 году. Иосиф Виссарионович дал ему четкие указания: прекратить репрессии. Сталин сказал: «Чего они добиваются? Что им нужно? Там так много людей пострадало — и до сих пор ре­прессии продолжаются. Уже был пленум ЦК партии по этому вопросу. А они не унимаются. Поезжай­те, наведите порядок — остановите репрессии».
Пономаренко спросил: «А как это сделать?» Сталин посоветовал: «Идите в тюрьму. Берите дела, знакомьтесь с ними, вызывайте осужденно­го, выслушивайте его, и если считаете, что он осужден незаслуженно, то открывайте двери — и пусть идет домой».
Пономаренко ответил: «Но, товарищ Сталин, там местные органы и разные ведомства могут быть недовольны моими действиями и воспротивиться».
Сталин подтвердил, что, конечно, не для того они сажали, чтобы кто-то пришел и выпустил. Но ведомств много, а первый секретарь ЦК один. И если не поймут, поясните им это. От того, как Вы себя поставите, будет зависеть Ваш авторитет и успешность работы.
Пантелеймон Кондратьевич по прибытии на место, как и посоветовал Сталин, пошел в тюрьму, запросил дела. И стал осужденных вызывать к себе по одному. Ну, вот такие, например, были заключенные. В деле одного говорится: «Неод­нократно нелегально переходил государствен­ную границу». Да, формально — действительно переходил. Поскольку, когда в 20-м году произо­шел передел границ, белорусское местечко оказа­лось разделенным на польскую и нашу части. Семьи некоторые даже оказались разделены. Этот в то время осужденный гражданин гнал хороший самогон. А на польской стороне — сухой закон. За самогоном к нему приходили с польской сторо­ны, в том числе известные люди, среди которых полковник Бек (потом он стал министром ино­странных дел Польши), Рыдз Смиглы, маршал. И если хорошо наугощаются, то и ночевать оставались. А иногда он сам носил им самогон, пересе­кая, таким образом, государственную границу.
Пономаренко, выслушав, ему говорит: «Иди домой. Прямо из кабинета — свободен». А мужик отказывается: «Как это иди? До дома далеко, мне надо сначала свою пайку получить. А это будет завтра утром. Что я, до деревни голодным должен добираться? Нет, я подожду пайку».
Ушел, когда получил свою пайку.
Еще один сиделец. Поэт. Написал поэму «Сталин». Начинается первая строка со слова на букву «В», вторая — на «О», третья — на «Ш». В результате — акростих, получается, «Сталин — вош». Пономаренко отпускает его и говорит посадившим: «Вы — неграмотные люди. «Вошь» пишется с мягким знаком».
В итоге почти всех отпустил. Конечно, в местных органах и ведомствах были недовольные — это была их работа. Но Пантелеймон Кондратье­вич сказал: «Решайте, по какую сторону тюремной стены вам больше нравится». Недовольные, видимо, быстро поняли, что это — не острословие, а предупреждение, и все пошло как надо.
Когда Пономаренко докладывал об этом на По­литбюро, Сталин сказал: «Передайте товарищам наше сочувствие, а поэту скажите, пусть и о тара­канах не забывает. Дураков у нас ещё много».
Особенно усердствовавший в репрессиях Хрущёв принял это, возможно, на свой счет. И, встав во главе государства, мстил тому и другому. В том числе за то, что дела у Пономаренко шли лучше, чем у Хрущёва. И Пономаренко раньше Хрущёва был избран секретарем ЦК ВКП(б). Что, конечно, очень сильно ударило по самолю­бию Хрущёва.
................................................................................................................................................
Мировоззрение у Сталина было свое. Всё-таки у Ленина целью была мировая революция. Сталин по этому поводу находился в большом противоречии со старым партийным руководством. Старое руководство — это люди, ко­торые всю свою жизнь работали на разрушение прежнего уклада, строя. А нужно было созидать, разрушение кончилось. Они же еще мечтали о мировой революции. Революция даже без одной только Англии в Европе — это буря в стакане воды. А Сталин был абсолютный державник. Он отлично все понимал, особенно после того, как вен­герская революция не удалась, баварская не удалась, в Финляндии не удалась, коммунистическое движение в США — ни то, ни сё. И он понимал: мировой революции нет и не будет. Если рассчи­тывать, дескать, мы начнем, а нас поддержат, мы будем высекать искру, и она подожжет... Он был реалист и прагматик. Он первый понял, что никакого пламени не будет: что-то, может, будет тлеть. И поэтому он сразу решил — построим социализм только у себя. И сказал Васе, когда тот мечтал: вот, мол, мы вырастем, будем военными, революционе­рами и устроим мировую революцию: «А тебя об этом просили? Сначала у себя надо сделать хоро­шо. И если другим понравится, и они попросят»... Вот его позиция: сделать у себя хорошо.
................................................................................................................................................
Один раз, это было ещё при Надежде Сергеевне, Сталин пришёл домой, а там висит новая шинель. Увидев её, он спросил: «А где моя шинель? » Отвечают, мол, той уже нету. Тут он сразу вспылил: «За казённые деньги можно каждую неделю шинели менять, а я бы в той ещё год ходил, а потом спросили бы, нужна ли мне новая? » Выго­вор сделал серьёзный. Он очень рачительно отно­сился к средствам, которые шли на обеспечение его и его семьи, внимательно следил, чтобы не бы­ло никаких перерасходов и никчемных трат. Это привычка тех людей, которые считали партию и государство своим детищем. Когда мой отец, к примеру, ездил за рубеж, а это было нередко, мама рассказывала, с каким восторгом он говорил, сколько, не потратив, привез обратно валюты.
................................................................................................................................................
...по православному обычаю хоро­нить человека нужно в хорошем новом белье. А когда Сталин умер, то его обрядить было не во что: все его белье было штопаное. Пришлось специально покупать: в доме не оказалось комплекта целого, не зачиненного белья. Мне это рассказы­вала реаниматор Чеснокова, которая как раз находилась в тот момент в доме. Она говорила, что врачей не допускали, пока он был еще в состоя­нии биологической жизни. А допустили, лишь когда все было уже кончено.
................................................................................................................................................
Сталин тоже был очень аккуратный человек. И не дай Бог он что-то просыпет — тут же сам и подберёт. Она очень четкой в делах была. Для де­тей был определённый порядок, режим: и в еде, и в поведении, и в работе. Соблюдался чёткий распорядок: во сколько нужно встать, когда что делать. Надежда Сергеевна требовала это и следи­ла за исполнением. Правда, в их доме соблюдать совершенно неукоснительно всё не всегда удавалось, потому что если Сталин приходил немного раньше обычного домой, то для детей режим тут же нарушался, и начиналось общение с ним: какие-то вопросы, очень интересные разговоры, и не поучения, а рассказы о чём-то, обогащавшие память, кругозор. С его стороны при этом не про­являлось никакого нравоучительства, назойливости, морализаторства, чувства превосходства и снисходительности: дескать, вы — несмышлёныши. Он умел разговаривать на равных. Так ка­залось. Конечно, равными с ним мы, дети, быть не могли. Но мы были уверены, что это общение именно так — на равных — строится.
Не всё детям удается. Иногда делают что-то, чего делать впредь не следует. Не было в подоб­ных случаях никаких наказаний с его стороны, а следовали разъяснения: если делать так, то по­лучится вот так, а если сделать вот так, иначе, то и будет иначе. «А как вы думаете, — спрашивал, — что было бы лучше?» И таким образом шла беседа. Эта беседа давала намного больше, чем какая бы то ни была строгость в воспита­нии. Строгость не чувствовалась, а чувствова­лась необходимость делать так, как он совето­вал или разъяснял. Поэтому у нас к нему было очень глубокое уважение, была наша внутрен­няя потребность в правильном поведении, и это было нашим убеждением — без понукания, повышения голоса или наказаний.
................................................................................................................................................
То, что врагов тогда было много, можно, собственно, подтвердить сегодняшним днем. Ведь сегодняшние вра­ги, разрушители государства, не с неба упали. Они воспитались внутри государства, их кто-то такими воспитал. По некоторым причинам они служили другим странам. Потому что они были алчны до денег, за которые продавались и прода­вали державу. Это не ново и бывало в истории.
................................................................................................................................................
Однажды кто-то критично отозвался о песнях Вертинского. Мол, зачем он нам нужен? Уехал, поёт какие-то грустные непонятные песни. Это не наше, ни рабочим, ни крестьянам это не нужно.
На что Сталин ответил: «В России есть не только пролетарии и буржуи. Есть и другие, их много».
................................................................................................................................................
Поздравления в газетах он чи­тал, с юмором комментировал. Он не упивался превозношением себя, а наоборот, принимал это как неизбежный ритуал, как вынужденное дей­ствие, не доставлявшее ему большого удовольствия. И ни в коем случае он не считал свой день рождения праздником даже и своим, а не то, что всей страны.
Был такой случай: 23 февраля 1948 года отме­чался юбилей Красной Армии. Проходило торжественное собрание в Большом театре. Многие пришедшие на этот юбилей больше говорили о Сталине и приветствовали его. Сталин никого не перебивал, но в коротком перерыве между высту­плениями он поднялся и сказал: «Товарищи, мне кажется, вы забыли, куда и зачем вы пришли. У меня сегодня нет юбилея. Вы пришли на юби­лей Красной Армии. Так, пожалуйста, и говорите о Красной Армии. Я говорю это тем, кто перепутал, забыл, чей сегодня юбилей. Юбиляр сегодня Красная Армия, а не товарищ Сталин».
................................................................................................................................................
В свое время в «Огоньке» некая Уварова написала отвратительную лживую статью о Василии. Эта Уварова представляется учительницей немецкого языка Василия. Хотя учительницей его не была и вообще не работала в этой школе. Пишет эта Уварова, как он над ней и над другими учениками издевался, сводит его в один класс с Тимуром Фрунзе, противопоставляя плохому Василию хорошего Тимура (а они учились в разных классах: в 9-м и 8-м). Пишет, что Василий весь в иностранном ходил. Да если бы у него пуговица была иностранная, её бы отец в окно выкинул. В до­ме ничего иностранного не терпелось.
Ещё она пишет, как его возили в школу на двух машинах: на одной он с главным охранником, а на другой, мол, охрана. Да его никто на машине не возил! Он даже хвастал перед ребятами, что если окончит школу без троек, отец в качестве поощре­ния возьмёт его один раз на машине на дачу. А так ездили на дачу на паровике (поезде), а в школу на трамвае или автобусе. Школа находилась на пло­щади Восстания, Садово-Кудринская, д. 3.
Я насчитал в той статье 27 абзацев гадостей о Василии.
Ребята, учившиеся с Василием в классе, были страшно возмущены этой статьёй, со мной сове­товались: мы, мол, напишем Коротичу, что там всё неправда. Но я им сказал, что Коротич, буду­чи редактором, сознательно допустил эту ложь, а возможно, и заказал такого рода публикацию. Поскольку статью одноклассников, опровергав­шую ложь, нигде не брали, они решили подать в суд. Заводилой был Вася Алёшин, одноклассник Василия, который не мог стерпеть такой лжи. Но в суде сказали: «А есть у вас заверенная доверен­ность от пострадавшего? Ах, он умер 30 лет назад! Тем более заявление мы у вас не возьмём».
Е.Г.: То есть умершего человека можно совер­шенно безнаказанно оболгать?
А.С. : Да! Тогда решили сами пойти к Уваровой. Но не пошли, боясь, что не сдержат себя и попросту её обматерят. Послали к той даме военрука школы который и до войны, и после, демобилизовавшись работал в школе, а во время войны был начальни­ком оперативного отдела штаба артиллерии 1-го Бе­лорусского фронта. Придя к Уваровой, он сказал: «Что же Вы пишете, что Вы были учительницей? Вас же не было в нашей школе никогда!»
— А, может, я туда заходила!
— Но ведь в статье нет ни слова правды!
— Ничего, я ещё книгу выпущу.
— Как, к чему?! Ведь слова Ваши — ложь!
— Ну и что? Теперь на это клюнут.
И действительно, выпустила не менее гнусную книжонку.
Е.Г.: Как относились к Василию учителя? Не боялись ставить плохие оценки?
А.С.: Может быть, округляли в большую сторону. Но когда учитель истории Мартышин поставил Василию «2», а директор потребовал исправить оценку, учитель отказался это сделать, вышел конфликт. И Мартышин написал Сталину. Получил от Сталина ответ с отрицательной характеристикой Василия, извинениями и благодарностью за объективность, принципиальность. Тогда уже у директора школы были проблемы. А Василию все зимние каникулы (это были 1937 —1938 годы) при­шлось учить историю и пересдавать. Сам Василий не обижался на Мартышина и говорил часто: «Вот честный человек, не побоялся».
................................................................................................................................................
Сталин очень высоко ценил Буденного-кавалериста. И если в компании пытались пошутить над Буденным как кавалеристом, Сталин сразу это пре­секал. Семен Михайлович сам лично вырубил лучших фехтовальщиков Европы, и похоронены они подо Львовом.
................................................................................................................................................
Когда ему шахтеры написали, что в шахтной бане нет воды, Сталин ответил: «Если в шахтной бане нет воды — судить директора шахты как врага народа». Всё, больше вопроса такого не стояло. И разговоров не было — вода была.


Tags: Артём Сергеев, История, Сталин, Ужасы тоталитаризма
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments