Владимир Александрович Кухаришин (kibalchish75) wrote,
Владимир Александрович Кухаришин
kibalchish75

Category:

Марк Касвинов о Февральской революции

Из книги Марка Касвинова "Двадцать три ступени вниз".

В узком фамильном кругу, при погашенных огнях, забившись в дальний угол дворца, царская чета в скорби и молениях встречает рождество, а затем и новый, 1917 год.
Его пришествие газета "Московские ведомости" встретила оптимистично. "Благодарение богу, - возвестила она, - мы вступаем в 1917 год при многих благоприятных предзнаменованиях". Несколько иной прогноз внес в свою записную книжку в те дни посол Палеолог: "Судя по созвездиям русского неба, год начинается при предзнаменованиях достаточно дурных. Я вижу здесь вокруг беспокойство и уныние... в победу не верят.., с покорностью ждут, что же ужасное произойдет дальше".
Слова посла о "покорности" не свидетельствуют о его наблюдательности. Но в том, что касается "беспокойства" и "уныния", он был не так уж не прав. Тяжелые бедствия переживала страна на третьем году войны. Миллионы тружеников, оторванные от семей, изнемогали в окопах.
Условия жизни в тылу ухудшались. Надвигалась разруха - следствие неспособности царизма справиться с трудностями военного времени. Транспорт не выдерживал напряжения. Предприятия, испытывая недостаток рабочей силы, сырья и топлива, сокращали производство или вовсе останавливались. В городах иссякали запасы топлива и хлеба; Петроград имел муки только на 10-12 дней. Неудержимо возрастала дороговизна. Угроза голода нависла над промышленными центрами. Невиданные масштабы приняли спекуляция и коррупция, нажива на военных поставках и биржевых махинациях. И в то же время - длинные очереди у булочных и лавок...
Эти очереди Джордж Кеннан ныне объявляет главной, чуть ли не единственной причиной "неожиданного" падения царизма в феврале 1917 года. Что и говорить, в очередях за хлебом, как и в занесенных снегом окопах, накипело тогда немало возмущения простых людей. Но царизм сломал себе голову не на случайностях продовольственного кризиса - события тех дней были конечным звеном длительного процесса борьбы против самодержавия, которую на протяжении поколений вел народ. "Для того чтобы царская монархия могла развалиться в несколько дней, необходимо было сочетание целого ряда условий всемирно-исторической важности", на которые указал В. И. Ленин весной 1917 года в своих "Письмах из далека". Кроме необыкновенного ускорения всемирной истории, отмечал Ленин, "нужны были особо крутые повороты ее, чтобы на одном из таких поворотов телега залитой кровью и грязью романовской монархии могла опрокинуться сразу". Могучим ускорителем явилась всемирная империалистическая война. Всего в восемь дней развалилась монархия, державшаяся веками.
[Читать далее]
...
Вечером 8 марта императорский поезд прибывает в Могилев...
Едва Алексеев и Гурко развернули перед ним на столе карту, чтобы доложить обстановку на фронте, как посыпались на тот же стол телеграммы сановников и думцев о положении в тылу. Вести одна другой тревожней: столицу потрясают народные волнения. Похоже, что начинается революция.
Несколько дней спустя царица пишет в Ставку, что, по ее мнению, все происходящее в Петрограде - это всего лишь "хулиганское движение"... "Мальчишки и девчонки носятся по городу и кричат, что у них нет хлеба, и это просто для того, чтобы вызвать возбуждение... Была бы погода холодней, они все сидели бы по домам".
Итак, по Кеннану, переворота бы не произошло, окажись в булочных вдоволь калачей. Согласно же Александре Федоровне, революции бы не случилось, прихвати чуть покрепче мороз.
Как правило, в трактовке носителей реакционно-монархической идеи Февральская революция - это движение беспорядочных толп "инсургентов" и "мятежников", в разгар всемирной войны поднявших истошный вопль из-за какой-то хлебной корки; движение "копеечного утилитаризма" и "исторической бесшабашности", к которому подавляющее большинство населения и армии не причастно, в особенности не причастна армия, неколебимо стоявшая на защите страны, в то время как за ее спиной буйствовал из-за кренделя и сайки "окраинный сброд". У мистера Харкэйва, например, вся февральско - мартовская хроника сводится к тому, что распоясавшиеся люмпены гоняются по Петрограду за беззащитными полицейскими и убивают их, не зная, за что и почему; нет у февральских "инсургентов" ни лозунгов, ни программы, ни лидеров, они просто ошалели от безнаказанности и буйствуют из спортивного азарта; власти же, парализованные своим гуманизмом и мягкосердечием, опустили руки, и сам император-добряк забился в Могилеве в угол и никак не дождется своего отречения и сдачи власти, интересуясь только, кому и где ее сдать... Главное, вторит Кеннану Харкэйв, подвел Романовых момент внезапности. Очень уж неожиданно все произошло. Накатившей волной царь был застигнут врасплох. Никто и подумать не мог, что сравнительно мелкое уличное безобразие завершится таким финалом. "Этот кризис, с которым столкнулись Романовы, никем не планировался, не готовился, он был локальным, поначалу совсем не драматичным, и тем не менее - почти невероятно! - стал для Романовых последним".
Что касается внезапности, то можно напомнить, что шеф охранки генерал Глобачев еще 5 января 1917 года в докладной записке предупреждал правительство: "Настроение в столице носит исключительно тревожный характер... Политический момент напоминает канун 1905 года..." 19 января Глобачев строго секретно доносит, что "население открыто критикует в недопустимом по резкости тоне все правительственные мероприятия", причем слышатся речи, "затрагивающие даже священную особу государя императора", и что в общем и целом правительству, возможно, предстоит "бороться не с ничтожной кучкой... членов Думы, а со всей Россией".
Серию своих секретных докладов правительству Глобачев заключает опасением, как бы нарастающее недовольство населения не явилось "последним этапом на пути к началу беспощадных эксцессов самой ужасной из всех революций".
...
Родзянко продолжает бомбардировать Николая депешами. Он все еще взывает к царю, убеждая его проявить гибкость, пойти на уступки. Он рекомендует отмену роспуска Думы, требует сформирования "ответственного" правительства. "Положение ухудшается, - гласит одна из его телеграмм. - Надо принять немедленные меры, ибо завтра будет уже поздно. Настал последний час, когда решается судьба Родины и династии". "Прекратите присылку войск, взывает другая его телеграмма, - так как они действовать против народа не будут". Еще одна - того же отправителя: "Положение серьезное... Правительство парализовано... На улицах беспорядочная стрельба... Необходимо немедленно поручить лицу, пользующемуся доверием страны, составить новое правительство... Всякое промедление смерти подобно". Копии последнего обращения направлены командующим фронтами с просьбой поддержать его перед царем. Откликнулись позитивно Брусилов и Рузский. Реакция Николая (в разговоре с Фредериксом): "Опять этот толстяк Родзянко мне написал разный вздор, на который я ему даже отвечать не буду".
Tags: Александра Фёдоровна, Николай II, Февральская революция
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments