Владимир Александрович Кухаришин (kibalchish75) wrote,
Владимир Александрович Кухаришин
kibalchish75

Categories:

О присоединении Эстонии

Читаю книгу Алексея Волынца о Жданове из серии ЖЗЛ. Вопреки традиции, понравившиеся фрагменты выкладываю в ВК, но данный - захотелось запостить здесь.

[Ознакомиться]К середине июня 1940 года сильнейшие мировые державы того времени — Англия и Франция — потерпели неожиданное и сокрушительное военное поражение. Пользуясь столь резкими переменами на Западе, руководство СССР решило окончательно завершить свою прибалтийскую эпопею, начатую осенью предыдущего года, когда с подписанием «договоров о взаимопомощи» наши войска создали свои базы на территориях Литвы, Латвии и Эстонии. Новые геополитические реалии сводили на нет значение прежних покровителей балтийских лимитрофных государств и сделали неизбежным рост влияния в Прибалтике гитлеровской Германии. Руководство СССР, ранее избегавшее резкого вмешательства во внутреннюю политику прибалтийских соседей, обвинило власти Литвы, Латвии и Эстонии в неспособности обеспечить соблюдение «договоров о взаимопомощи» и, по существу, выдвинуло ультиматум о смене правительств во всех трёх бывших провинциях Российской империи.
При этом реалии Литвы, Латвии и Эстонии были далеки от образа маленьких демократий. В Литве после военного переворота 1926 года пятнадцатый год существовала диктатура президента Антанаса Сметоны. В Латвии с 1934 года после такого же военного переворота правил самопровозглашённый президент Карл Ульманис. В Эстонии ситуация была аналогичной — в 1934 году военный переворот привёл к власти Константина Пятса. Поэтому ультиматум Советского Союза по форме был самым настоящим призывом к установлению демократии — от карликовых прибалтийских диктатур потребовали проведения свободных демократических выборов.
В час ночи 16 июня 1940 года нарком иностранных дел Вячеслав Молотов вызвал эстонского посланника Августа Рея и зачитал ему ультиматум. Когда Рей поинтересовался, «с кем президент Эстонской республики будет сноситься по вопросу формирования нового правительства», Молотов ответил, что «для переговоров с президентом в Таллин будет командирован тов. Жданов». Наш герой для такой командировки был выбран не случайно — он плотно занимался советско-эстонскими отношениями ещё осенью 1939 года, и кому как не ему, главе Ленинграда, предстояло завершить установление полного советского контроля над южным берегом Финского залива.
О предстоящем судьбоносном визите одного из первых лиц великого восточного соседа в Эстонии узнали практически сразу. Как докладывал в Москву советский посол (полпред) Никитин: «…Для эстонцев не был секретом предстоящий приезд в Таллин тов. Жданова. Это обстоятельство важно учесть ввиду того, что уже начиная с 17 июня в полпредство стали звонить отдельные лица, выясняя вопрос о характере будущего правительства, о существе его новой ориентации, о его программе и т. д. Некоторые даже предлагали услуги…»
По свидетельству английских журналистов, Жданов прибыл в Таллин 19 июня 1940 года «на бронепоезде и с вокзала в бронированном автомобиле в сопровождении двух танков направился в президентский дворец». Танковый кортеж Жданова на улочках бывшего Ревеля оставим на совести «британских учёных», но советские войска к тому времени уже контролировали всю Эстонию. Части Ленинградского военного округа, в том числе танковые, вошли в Таллин ещё утром 17 июня, одновременно на рейде появились корабли Балтийского флота. Советский гарнизон, расположившись в ключевых районах, внешне не вмешивался в текущую жизнь страны. Эстония фактически раскололась на две части — одни приветствовали советские войска, другие были враждебны по отношению к СССР, но уже бессильны.
Носивший титул президента Эстонии Константин Пятс происходил из православной русско-эстонской семьи. В 1916 году он, как и Жданов, стал прапорщиком военного времени, после революции активно участвовал в Гражданской войне на территории бывшей Эстляндской губернии. В 1920-е годы Пятс возглавил самую крупную группировку эстонских «олигархов», контролировавших политику и экономику самостийной республики. В 1934 году, будучи премьер-министром Эстонии, он, опираясь на военных, ввёл чрезвычайное положение, запретил все политические партии и независимую прессу. Также были запрещены демонстрации и забастовки. Через четыре года открытой диктатуры Пятс организовал избрание самого себя президентом.
Даже в июне 1940 года диктатор всё ещё надеялся сохранить свою формальную власть, соглашаясь на любые уступки советской стороне. Встреча двух бывших прапорщиков царской армии проходила на окраине эстонской столицы в президентском дворце Кадриорг, что когда-то возвёл Пётр I для императрицы Екатерины. Теперь здесь президент Пятс доказывал уполномоченному ЦК ВКП(б) Жданову свою преданность советско-эстонскому договору от 28 сентября 1939 года и предлагал свои варианты нового правительства. Жданов, в свою очередь, попрекал эстонского диктатора тем, что он всячески затягивал согласования по предоставлению баз советским войскам и интриговал по поводу Балтийской антанты — враждебного СССР военного союза трёх прибалтийских государств. От обсуждения конкретных кандидатур в состав нового эстонского правительства Жданов уклонился, как он сам в тот же вечер телеграфировал шифром в Москву, «под предлогом необходимости изучить обстановку». Свой шифрованный доклад Сталину о встрече с Пятсом Жданов в тот вечер завершил так: «Под видом "помощи" нашим войскам в стране до первого июля Лайдонер (командующий эстонской армией у Пятса, бывший подполковник царской армии. — А. В.) запретил все собрания, на этом основании сегодня разгоняются рабочие митинги в Таллине и арестовываются ораторы, выступающие с приветствиями Красной Армии. Не следует ли вмешаться в это дело или оставить до нового правительства? Высылаю завтра свои соображения о составе нового правительства».
Формированием нового правительства Эстонии Жданов занимался двое суток, 19 и 20 июня. Прежние чиновники и бизнесмены из окружения Пятса на эту роль, естественно, не годились. Местные коммунисты после подавления красного восстания 1924 года, последовавших за ним массовых для Эстонии расстрелов и долгих лет подполья были крайне немногочисленны. В то же время слишком радикальные эстонские большевики не годились для переходного правительства. Жданову даже пришлось настойчиво попросить их не спешить и снять призывы к немедленной советизации. Для нового правительства требовались люди, известные в Эстонии, симпатизирующие социализму и СССР, но не пугающие местную интеллигенцию и буржуазию.
Как происходил ждановский набор в эстонское правительство, наглядно демонстрирует пример Ниголя Андрезена. Бывший школьный учитель был лидером молодёжной организации умеренных социалистов и даже избирался в эстонский парламент. После военного переворота Пятса интеллигент Андрезен, отойдя от опасной политики, переводил на эстонский язык «Капитал» Маркса и роман Горького «Мать». Вечером 20 июня 1940 года по приглашению Жданова на автомашине одного из советских дипломатов Ниголь Андрезен приехал в посольство СССР. Его кандидатура была более чем уместна в новом правительстве — достаточно известный в стране человек, авторитетный в среде интеллигенции умеренный оппозиционер с искренними симпатиями к социализму.
Первый разговор со Ждановым будущий министр Андрезен позднее вспоминал так: «…Наши переговоры продолжались около двух часов. Жданов сказал, что в Эстонии необходимо создать новое, по-настоящему демократическое правительство, а затем начал расспрашивать меня о способностях и деятельности отдельных людей. Он спросил моё мнение о Й. Варэесе как о премьер-министре. Я ответил, что очень доверяю Й. Варесу, однако мне известно, что ему чужда всякая административная деятельность, и боюсь, что у него могут возникнуть затруднения. Профессора Нуута я лично не знал, но будучи наслышан о нём, дал ему позитивную оценку.
"Кто больше известен в народе, Нуут или Семпер?" — прозвучал вопрос. "По моему мнению, Семпер", — ответил я без колебаний. Насколько я знаком с профессором Круусом? Я ответил, что мало встречался с ним лично, охарактеризовал его как историка, сказал о его антипятсовских выступлениях. Всё это Жданову было известно. Мог бы я порекомендовать Крууса в члены правительства? Я побоялся это делать и сказал об этом, я не был близко знаком с Круусом. Так мы обсудили ещё многих, среди них был ряд военных, о которых я ничего сказать не мог: у меня вообще не было знакомых военных, особенно среди высшею командного состава. Далее меня попросили охарактеризовать И. Нихтига (которого я немного знал и сыну которого той весной давал уроки). Я ответил, что он аполитичный делец…»
Как видим, Жданов весьма деловито и в высоком темпе проводил собеседования с потенциальными членами правительства, попутно уточняя характеристики и авторитетность иных перспективных кандидатов. Так, профессор Нуут «уступил» пост министра просвещения историку Йоханнесу Семперу, раз последнего рекомендовали как более известного в народе.
В конце разговора Жданов неожиданно спросил Андрезена, какое министерство он сам мог бы возглавить. «Я об этом не думал», — ответил филолог. «Пора было бы подумать», — не без юмора заметил Жданов и предложил собеседнику Министерство иностранных дел. Бывший депутат откровенно растерялся: «Это же самая незнакомая для меня область, если я с чем и попаду впросак, то в первую очередь с этим министерством». — «Не беда, — утешил Жданов, — газеты читаете, во внешней политике ориентируетесь, а это главное…»
Те двое суток, 19—20 июня 1940 года, Жданов в основном и провёл в таких переговорах и встречах с эстонскими оппозиционерами. Главой нового эстонского правительства неожиданно для многих стал известный в стране поэт-символист пятидесятилетний Йоханнес Варес, писавший под псевдонимом Барбарус (Варвар). Упомянутый выше новый министр просвещения Семпер тоже был известным в стране поэтом-футуристом. Был не чужд поэзии и новый глава МИДа Ниголь Андрезен. Все они входили в литературную группу «Сиуру» — своеобразное эхо петербургского Серебряного века в Ревеле (Таллине). Поэт Варес был ещё и военным врачом, широко известным героем гражданской войны в Эстонии — причём на «белой» стороне будущего диктатора Пятса. Примечательно, что он отказался получать заслуженную им в гражданской войне высшую награду самостийной Эстонии «Крест свободы». В 1920—1930-е годы он не раз выражал симпатии к социализму, что многие тогда посчитали эпатажной позой поэта. Одним словом, это была широко известная в народе и весьма авторитетная, особенно в кругах интеллигенции, фигура. То, что, по словам министра и филолога Андрезена, «ему чужда всякая административная деятельность», в той ситуации в глазах Жданова было скорее достоинством, чем недостатком нового премьер-министра.
В отличие от буржуазной верхушки Пятса большинство эстонцев имели массу поводов для недовольства текущим положением: крестьяне страдали от малоземелья и долгов, рабочие надеялись в союзе с «пролетарским» СССР спастись от вызванного мировой войной экономического кризиса, интеллигенция во многом симпатизировала левым идеям и видела в СССР защиту от унылой диктатуры Пятса и влияния гитлеровского нацизма. Эстония и так была бедной и отсталой страной, а начавшаяся Вторая мировая война ещё более ухудшила положение её небольшой экономики. Была введена карточная система на многие импортные продукты, необходимые в повседневной жизни, такие как, например, сахар. Для безработных и нищих власти организовали трудовые лагеря с тюремным режимом и телесными наказаниями розгами. На этом фоне Советский Союз, с его явными успехами в экономическом и культурном строительстве, с обаятельной идеологией и пропагандой, многим казался привлекательным.
Безусловно, последовавшие 21 июня 1940 года массовые выступления в Таллине и ряде других городов Эстонии были организованы при поддержке СССР Но столь же бесспорно, что масса эстонцев вышла на улицы добровольно и с самыми искренними намерениями, выдвигая актуальные и понятные большинству лозунги и требования. В историю Эстонии данные события вошли как «солнечная революция» — по капризу природы только этот день, 21 июня, был солнечным в течение всей пасмурной недели. В десять утра на площади Вабадузе в центре Таллина, откликнувшись на призыв профсоюзов и демократической оппозиции, собрались тысячи людей.
Формально все массовые собрания в Эстонии были запрещены, но в Таллине уже располагались дополнительные советские войска и в их присутствии «силовики» Пятса не решались разгонять демонстрации с лозунгами в поддержку политики СССР. Демонстранты требовали отставки действующего правительства, освобождения политзаключённых и повышения уровня жизни, пели эстонские и популярные советские песни. После митинга собравшиеся двинулись к президентскому дворцу.
Один из эстонских чиновников свергаемого правительства оставил колоритную зарисовку того дня: в углу Белого зала «таллинского кремля» сидел и плакал министр иностранных дел Антс Пийп (тот самый, что поминал имя Жданова на совещании эстонской элиты в этом же зале 26 сентября 1939 года), другой министр, курировавший СМИ в пятсовской республике, Антс Ойдермаа был энергичнее и, глядя из окон замка на демонстрацию, без конца повторял подчинённым: «Ребята, дело в жопе! Это конец!»
Демонстранты водрузили красные флаги над средневековым замком Тоомпеа, где располагались правительственные учреждения, над зданием Министерства внутренних дел. Потом они двинулись к центральной тюрьме. Здесь их молча сопровождали трое советских командиров — в их присутствии эстонские полицейские не решились оказать сопротивление, и в захваченной тюрьме демонстранты освободили 27 политических заключённых.
Другая группа демонстрантов направилась к таллинскому арсеналу. Проходя по улице Пикк мимо здания советского полпредства, они приветствовали вышедшего на балкон товарища Жданова. Арсенал был окружён и поставлен под охрану рабочих из только что сформированных местными коммунистами и социалистами рабочих дружин.
Вечером, когда завершились демонстрации, Жданов нанёс короткий визит в президентский дворец. Его встреча с Пятсом заняла всего восемь минут. Нервы уже бывшего диктатора Эстонии не выдержали. И поздним вечером 21 июня он без оговорок принял предложенный Ждановым список членов нового правительства.
Формально всё происходило в строгом соответствии с нормами международного права и действовавшего тогда законодательства Эстонии — президент под давлением общественного мнения распустил прежнее правительство и сформировал новое. 26 июня полпредство СССР в Эстонии докладывало Москве: «Население одобрительно отзывается о качествах и популярности членов нового правительства, за исключением командующего армией Ионсона, о котором говорят как о человеке, не находившемся в течение последних 15 лет в трезвом состоянии…» Думается, эта особенность Густава Ионсона, нового главкома пятнадцатитысячной эстонской армии, волновала Жданова в последнюю очередь.
События развивались стремительно. Через две недели, 5 июля 1940 года, под давлением Жданова президент Пяте назначил выборы нового состава Государственной думы. На следующий день Жданов и советский полпред Кузьма Никитин подписали с новым правительством Эстонии соглашение о предоставлении СССР в аренду инфраструктуры таллинского порта, всех береговых укреплений и батарей. Теперь, с учётом советской базы на финском полуострове Ханко, вход в Финский залив надёжно контролировался Советским Союзом.
Подготовка к назначенным на 14 июля выборам нового парламента Эстонии также шла под опекой Жданова. Один из чиновников в правительстве поэта Вареса позднее вспоминал: «Премьер-министр г-н Варес вновь вручил мне небольшой список, написанный по-русски красными чернилами. Это был тот же список, который я видел у министра внутренних дел. Я спросил, кто его написал. Он был написан тем же человеком (в том же стиле), что и тот, который я несколько дней назад видел у министра внутренних дел. "Жданов, конечно", — ответил г-н Варес». Эта записка Жданова содержала продуманные способы юридических и организационных манипуляций, которые позволяли отсечь от участия в экстренных выборах противников советского курса. Жданов и его советники использовали нормы действующего в стране закона о выборах, который готовил под себя президент Пяте, чтобы гарантированно избирать ручной парламент. Теперь эти механизмы «управляемой демократии» работали против прежних хозяев Эстонии.
За те девять дней, что отводились для подготовки к выборам, сторонники советского курса из профсоюзов, крестьянских и иных общественных организаций сформировали Союз трудового народа Эстонии, который и выдвинул своих кандидатов во всех избирательных округах страны. Фактически эти мероприятия проводились по рецептам той инструкции о «Трудовом народном фронте», которую Жданов готовил для Финляндии в декабре 1939 года. Тогда инструкция не реализовалась, но пригодилась через полгода на другом, южном побережье Финского залива.
Голосование прошло 14 и 15 июля 1940 года. Из кандидатов, не вошедших в Союз трудового народа Эстонии, успели и смогли выдвинуться только несколько человек. При этом само голосование было самым демократичным за всю историю Эстонии: в выборах приняли участие свыше 80 процентов жителей, заметно больше, чем когда-либо ранее (на треть больше, чем в 1938 году, когда диктатор Пяте организовывал выборы в свой парламент). 92,9 процента от числа голосовавших высказались за просоветский Союз трудового народа Эстонии.
Через два года, уже после оккупации республики германскими войсками, эстонские коллаборационисты в захваченных архивах тщательно исследуют документы по выборам июля 1940 года и вынуждены будут признать, что подавляющее большинство эстонцев действительно проголосовало за советский путь. Обнаружится лишь незначительное количество испорченных бюллетеней, в частности на одном будет надпись: «Жданов со своей бандой, вон из Таллина и со свободной земли Эстонии!».
Однако «банда» у товарища Жданова была одной из самых сильных в том мире, чтобы реагировать на подобные фиги в кармане и терять драгоценное время в политической игре. Ровно через неделю после выборов, 21 июля 1940 года, первая сессия нового эстонского парламента приняла решение об установлении в стране советской власти и образовании Эстонской Советской Социалистической Республики. На следующий день была принята декларация о вступлении Эстонии в состав СССР и сделано официальное эстонское обращение с соответствующей просьбой к Верховному Совету СССР. В тот же день президент Пятс подаёт прошение об отставке, и его полномочия — в строгом соответствии с эстонской Конституцией 1938 года — переходят к новому премьер-министру Ивану Варесу, который уже написал заявление о вступлении в компартию. 30 июля бывший главный олигарх Эстонии, диктатор и президент Пятс уезжает, но не к банковским счетам в Швецию, а в противоположном, восточном направлении — в Башкирию. Внешне — почти добровольно…
6 августа 1940 года Верховный Совет СССР издаёт постановление о принятии в состав союзного государства Эстонской ССР.
В ходе этого исторического процесса Жданов был щепетилен в формулировках. Выдвинутый им министром Ниголь Андрезен вспоминал: «…Я был у Жданова и, покончив с неотложными делами, сказал ему, что мне необходима долгосрочная ориентация, например, в течение какого времени мы должны подготовить вхождение Эстонии в Советский Союз. Жданов поправил меня, не столько в языке, сколько по существу, вместо "вхождение" сказав "присоединение", и тем самым сделал ударение на методах этого присоединения». Действительно, с юридической точки зрения Эстония, как и другие прибалтийские республики, добровольно присоединилась к СССР с соблюдением необходимых демократических процедур. Современные претензии к тому, что эта демократичность была сугубо формальна и лишь прикрывала советское давление, вырваны из исторического контекста — достаточно вспомнить мир 1940 года, состоявший в основном из колониальных держав и провинциальных диктатур разной степени фашизации…

Tags: Жданов, История, СССР, Эстония
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments