Владимир Александрович Кухаришин (kibalchish75) wrote,
Владимир Александрович Кухаришин
kibalchish75

Уильям Грейвс о Гражданской войне и интервенции. Часть I

Из книги командующего американскими интервентами Уильяма Грейвса "Американская интервенция в Сибири. 1918–1920. Воспоминания командующего экспедиционным корпусом". Выделения мои.

Трудно писать и даже говорить о России, чтобы не быть обвиненным в сочувствии советской власти.
...
Единственная власть, с которой я контактировал за все время службы в Сибири, – это правительство Колчака, если его можно назвать правительством. Я сомневаюсь, что без поддержки иностранных войск Колчак и его правительство смогло бы иметь достаточно сил, чтобы выступать в качестве суверенной власти. В договоре, известном как Межсоюзническое железнодорожное соглашение, касавшемся обслуживания и эксплуатации железных дорог в Сибири, все нации, имевшие там свои войска, признавали Колчака представителем России, и это наивысшая степень признания, которой когда-либо удавалось добиться его правительству. Ни одно государство никогда не признавало Колчака главой какого-либо существовавшего де-факто или де-юре правительства России.
...
[Читать далее]
Полковник Эмерсон утверждал, что советские представители встретили его поезд, чтобы удостовериться, что все его пожелания удовлетворены. Им было сказано, что он хотел бы двигаться как можно быстрее, поэтому они немедленно сделали необходимые распоряжения, и в 14:00 полковник уехал. Вечером 27 мая он прибыл в Красноярск, но начальник вокзала сказал, что «впереди на дороге возникли проблемы, и вы не можете продолжать движение». Полковник разыскал американского вице-консула, который познакомил его с председателем Совета, и тот проинформировал Эмерсона, что в трехстах верстах к западу, в Мариинске, чехи ведут бой и что он послал туда тысячу бойцов регулярной Красной армии, чтобы попытаться заключить мир. Он хотел, чтобы чехи без дальнейших проблем добрались до Владивостока. Полковник Эмерсон предложил ему, чтобы он и майор армии США Слотер выступили посредниками. Предложение было принято, и председатель Совета согласился послать офицеру, командовавшему чешскими подразделениями в Мариинске, телеграмму за подписью майора Слотера с просьбой, чтобы чехи прекратили боевые действия до тех пор, пока не переговорят с полковником Эмерсоном. Поезд полковника Эмерсона продолжил движение в Мариинск и примерно в двадцати километрах оттуда обнаружил штаб-квартиру русских войск. Русский командир сказал, что проблема возникла по вине чехов и что русские потребуют, чтобы чехи разоружились, прежде чем им будет разрешено двинуться дальше на восток. Кроме того, для согласования дальнейшего продвижения чехов русские выдвинули следующие дополнительные условия:
1. Русские разрешают чехам ехать до Владивостока в качестве частных лиц и без оружия.
2. Чехи обещают, что не станут ни прямым, ни косвенным образом вмешиваться во внутренние дела России.
3. Чехи и русские создадут комиссию для расследования инцидента в Мариинске с целью наказания зачинщиков.
4. Во Владивостоке русские вернут чехам всю принадлежавшую им иностранную амуницию, которую у них отобрали.
Для обеспечения их безопасности российские власти согласились выделить охрану поездов с чехами на пути их следования во Владивосток. Полковник Эмерсон и его группа выехали из русского штаба в Мариинске, чтобы провести переговоры с чехами. Ниже приведена выписка из стенограммы отчета об этих переговорах: «Переговоры проходили между полковником Эмерсоном и капитаном Е. Б. Кадлецом 19 мая 1918 года в Сибири, в Мариинске, и касались захвата Мариинска чешскими солдатами. Полковник Эмерсон предложил свои услуги в качестве посредника для урегулирования вышеуказанного конфликта. Капитан Кадлец поблагодарил его, однако в своем очень кратком заявлении объяснил, что они, определенно, не намерены сдавать оружие. Полковник Эмерсон спросил, не возникало ли у них каких-то проблем во время перехо да с территории Южной России до Мариинска. Капитан Кадлец ответил, что с тех пор, как они выехали с территории Южной России, немцы не причиняли им никакого непосредственного беспокойства, но высказал опасения, что под влиянием немцев они могут быть захвачены. Полковник Эмерсон сообщил, что во Владивостоке находится 12 тысяч чехов и еще более 3 тысяч следуют из Мариинска во Владивосток, и все они заявляют, что на российской территории не подвергались никаким нападениям. Капитан Кадлец признал, что он и другие командиры поездов получили из Пензы приказ остановиться там, где этот приказ их застанет, и занять близлежащие города; что их действия согласованы и тот, кто руководит этими действиями, в настоящее время находится в Ново-Николаевске. Командиры поездов должны оставаться в городах до получения дальнейших указаний. Капитан Кадлец предложил полковнику Эмерсону отправиться в Ново-Николаевск и обсудить вопрос с их лидером, генералом Гайдой, и заявил, что все их действия согласованы и в назначенное время всем командирам поездов было предписано занять населенные пункты. Капитан Кадлец согласился позволить поезду полковника Эмерсона проследовать в Ново-Николаевск, чтобы он мог проконсультироваться с Гайдой, но в случае, если в течение трех дней к нему не вернется посыльный, он возобновит военные действия».
Полковник Эмерсон не поехал на встречу с Гайдой, а вернулся в советский штаб и доложил о результатах своих переговоров. Председатель Совета очень возмутился и сказал: «Благодаря совместным действиям с чешскими войсками Франция в двадцать четыре часа захватила Сибирь».
Почувствовав, что никто, кроме французов, не сможет договориться с чехами, полковник Эмесон решил сделать попытку обратиться к французскому консулу или военному атташе в Иркутске. Он телеграфировал генеральному консулу Харрису и попросил его использовать свое влияние для достижения результата и таким образом не допустить, чтобы железная дорога оказалась выведенной из строя. 30 мая 1918 года полковник Эмерсон и майор армии США Слотер отправили телеграмму генеральному консулу Харрису в Иркутск и американскому консулу в Харбине для мистера Стивенса, где в числе прочего писали следующее: «Чешский командир, участвовавший в переговорах в Мариинске, категорически заявил, что они не станут сдавать оружие и боеприпасы. Он признал, что их передвижения были согласованным действием чешских войск в Сибири и европейской части России, и они получили приказ занимать города, находящиеся поблизости от их местонахождения».
31 мая генеральный консул Харрис телеграфировал из Иркутска: «У меня есть следующее предложение, с которым согласен генеральный консул Франции. Я предлагаю Советам в Красноярске и в других городах к западу от него разрешить чешским поездам продолжить движение в Иркутск, где генеральный консул Франции и я встретим чешского делегата с белым флагом, после чего по договоренности между чехами и Советами три чешских поезда отправятся во Владивосток, имея для охраны тридцать винтовок на каждый поезд».
Речь идет о тех чехах, которые, по словам генерала Гайды, покинули Иркутск и будут наказаны, как только он сможет с ними связаться.
31 мая генеральный консул Харрис телеграфировал полковнику Эмерсону, что на вокзале в Иркутске завязался бой между чехами и красноармейцами, а два других чешских поезда, в которых ехали около тысячи чешских солдат, прибыли на ближайшую станцию к западу от Иркутска, где также вступили в бой. После этих столкновений генеральному консулу Харрису и французскому консулу удалось добиться разоружения чехов и отправить их на восток. Поезда следовали в сопровождении советских представителей и имели по тридцать винтовок на каждый эшелон. Генеральный консул Харрис взял с русских обещание беспрепятственно пропустить чехов на восток. Представители советских властей задали вопрос, почему чехов не вывозят из Владивостока. Им ответили, что «мы не имеем соответствующих транспортных средств».
Если союзники действительно собирались переправить чехов на Западный фронт во Францию, то кажется странным, что они не подготовили никаких судов для перевозки их из Владивостока. Я однозначно придерживаюсь мнения, что на 28 мая 1918 года они не имели намерения отправлять чехов на Западный фронт. Я не могу сказать точно, когда было принято такое решение, но по меньшей мере двумя месяцами и шестью днями раньше я получил предписание, где содержалась следующая фраза: «Имеется срочная и обоснованная необходимость оказать помощь чехословакам». Все иностранные представители были проинформированы об этом намерении в отношении чехов в течение следующего месяца.
Естественно, что в то время, о котором идет речь, между чехами и русскими возникло напряжение. Чехи двигались по незнакомой стране, где атмосферу определяли слухи о кознях и заговорах. Советы не только беспокоили намерения чехов в Сибири, но они, безусловно, чувствовали, что передвижение по стране вооруженных иностранных войск было бы унизительно для их достоинства и нарушало их суверенные права. Полковник Эмерсон был озабочен не только необходимостью добраться до Вологды, находящейся в европейской части России, его волновало, чтобы Транссибирская железная дорога не оказалась выведена из строя. Для того чтобы реализовать свои чаяния, он сказал генералу Гайде, что, ввязавшись в военные столкновения, чехи ничего не выиграют, если они действительно хотят добраться до Владивостока. Генерал Гайда заявил, что, как только к власти придет новое правительство, оно остановит Советы и снимет беспокойство по поводу возможного разрушения мостов и тоннелей.
Капитан Кадлец, участвовавший в переговорах полковника Эмерсона и Гайды, заявил по поводу нового правительства следующее: «Теперь, когда сформировано новое правительство, оно сделает возможным наше продвижение вперед». Полковник Эмерсон ответил: «Независимо от того, какое бы новое правительство ни было сформировано, вы должны признать, что на данный момент власть находится в руках Советов. И они, несомненно, в состоянии блокировать ваше движение во Владивосток». Гайда возразил: «В течение десяти дней в Иркутске может быть установлена другая власть». Гайда также заявил, что те населенные пункты, которые они заняли, перешли в подчинение новому правительству и они могут воспользоваться имеющимися винтовками, чтобы оказать ему помощь.
Это ясно указывало на то, что чехи участвовали в ликвидации советской власти в этих населенных пунктах и устанавливали там власть «нового правительства», которое часто упоминалось на этих переговорах.
1 или 2 июня генеральный консул Франции отправил Гайде из Читы следующее послание: «Эшелонам 7-го полка. Советское правительство предлагает любое содействие, для обеспечения вашего проезда. Не позволяйте, чтобы вас втянули во внутреннюю политическую борьбу». Очевидно, что этот французский представитель не был проинформирован о планах французов.
4 июня он писал американскому консулу Томасу, находившемуся в поезде полковника Эмерсона: «Есть ли у генерала Гайды, командующего чешским корпусом, понимание, что его обязанность просто обеспечить продвижение эшелонов на восток? Посоветуйте ему никоим образом не отклоняться от инструкций, полученных от французского и американского консулов, и помнить вполне определенные предписания, данные профессором Масариком».
В 20:00 3 июня обе стороны встретились на железной дороге и провели переговоры в вагоне полковника Эмерсона. 4 июня в 3:00 было подписано шестидневное перемирие, применительно к Мариинску. 4 июня полковник Эмерсон и майор Слотер отправили генеральному консулу Харрису в Иркутск сообщение, в котором, в частности, писали: «Теперь чешские и советские представители пришли наконец к соглашению, обеспечивающему продвижение чехов на восток. Советы согласились разрешить чехам следовать в полном вооружении. Белогвардейцы в Ново-Николаевске, Томске и Мариинске используют эту ситуацию, чтобы вооружиться и взять перечисленные города под свой контроль. До своего отъезда чехи отказываются возвращать Советам власть в этих городах».
Вечером 5 июня поезд полковника Эмерсона прибыл в Ново-Николаевск. Он провел встречу с чешским командующим генералом Гайдой, двумя его заместителями и американским консулом Реем. Перед началом встречи возник небольшой спор в отношении полномочий полковника Эмерсона, но он сохранял спокойствие и еще раз объяснил, почему ему пришлось вмешаться в проблемы, возникшие у чехов с Советами. На встрече американский консул задал ему вопрос, когда начались столкновения между чехами и Советами в Иркутске. Полковник Эмерсон сказал, что это была часть согласованных действий чехов с целью занять города, в которых находились чешские эшелоны.
...
Япония действовала вразрез со своим заявлением от 3 августа 1918 года, где утверждала, что действует исключительно из чувства искренней дружбы с русским народом. Она, несомненно, не оставила своего желания оккупировать Восточную Сибирь.
...
В подтверждение того, что Япония была неискренна в своих заявлениях и действиях, я получил информацию, что Соединенные Штаты и Япония намереваются послать в Сибирь по 10 тысяч солдат, однако позже японцы сказали, что по организационным причинам они хотят послать 12 тысяч человек. Соединенные Штаты согласились на такое увеличение. С 11 по 17 октября я провел инспекцию американских войск к северу до Хабаровска, к востоку от Хабаровска до Биры и на 200 километров к западу от Хабаровска и обнаружил, что почти все города оккупированы – как минимум частично – японскими войсками. Предварительно мне сообщалось, что японские войска находятся в нескольких местах южного участка Транссибирской железной дороги, тянущегося на запад до Читы. 18 октября я доложил в военное министерство, что Япония имеет в Сибири по меньшей мере 60-тысячное войско, но позже выяснилось, что я недооценил его численность на 12 тысяч. Ситуация с военной точки зрения не требовала такого увеличения, и, если бы Японии казалось, что оно необходимо, она, без сомнения, известила об этом Соединенные Штаты, с которыми у нее была договоренность об отправке только 12 тысяч человек. У меня есть все основания заявить, что Япония не сообщила Соединенным Штатам об отправке в Сибирь 72 тысяч человек.
После моей поездки на север я не мог не прийти к заключению, что Япония плетет политические и военные интриги, но вскоре стало очевидно, что не только она, но и другие нации действуют вразрез с линией поведения, заявленной Соединенными Штатами. Известно, что Англия не только хотела, но в марте 1918 года попросила Японию оккупировать Транссибирскую железную дорогу. В качестве причины для этой просьбы был приведен следующий довод: «что Япония сможет контролировать единственную линию сообщения, по которой можно доставлять помощь антибольшевистским силам в Южной Сибири». В связи с этим военными представителями Высшего военного совета были сделаны следующие предложения: «Если Япония потребует какой-то компенсации за свои усилия, может возникнуть необходимость согласиться с тем, что она оккупирует небольшую часть Восточной Сибири. Вероятно, она в любом случае займет часть Сибири, однако это может удержать ее от дальнейшей экспансии».
...
В то время когда я прибыл во Владивосток, представители союзников, говоря о русских, имели в виду бывших царских офицеров и чиновников, которые чувствовали себя достаточно спокойно и не боялись каждый вечер появляться на Светланской – главной улице Владивостока – в своих роскошных мундирах. Представителей других классов называли «большевиками», хотя на самом деле бывшие царские сановники не утверждали, что они сторонники восстановления в России царской власти, а те русские, которых называли большевиками, не утверждали, что они сторонники власти Советов. Однако разделительная линия между этими двумя классами была достаточно отчетливой, и любой мог ее распознать. Перепутать их было невозможно. Сторонники прежней власти видели в каждом, кто отказывался согласиться с ними в том, что должно быть сделано для восстановления дореволюционного статуса их родины, лишь подлость, обман и все самое плохое. Поскольку союзники выступали против большевизма, а либерализм в любой форме и степени воспринимался как большевизм, они имели дело исключительно со сторонниками прежнего режима. Понятие «большевизм» распространилось так широко, что туда с легкостью попадали земства – орган, избираемый имеющими право голоса мужчинами и женщинами, достигшими двадцатилетнего возраста. В результате во Владивостоке сложилась ситуация, когда телеграф, почта, паспортный и гражданский контроль в городе оказались в руках бывших царских чиновников. Они без промедления организовались таким образом, чтобы этим воспользоваться, и уже очень скоро снова заговорили о мести тем русским, которые посмели вести себя вразрез с их мнением.
...
Вскоре после окончания войны представители Англии и Франции стали обвинять меня в провале взаимодействия и называть русские политические силы, которые они поддерживали, «силами закона и порядка», косвенным образом обвиняя другие политические силы в том, что те несут с собой беззаконие и беспорядки. Эти определения не соответствовали фактам и, несомненно, использовались лишь потому, что хорошо звучали в случаях, когда реальная ситуации была неизвестна.
...
В книге Фредерика Льюиса Шумана, озаглавленной «Американская политика в отношении России», читаем следующее: «Американский консул в Омске Грей получил шифровку из американского консульства в Самаре, датированную 22 июля 1918 года, в которой содержалось сообщение от генерального консула в Москве Пула, от 18-го числа: «Вы можете конфиденциально проинформировать чехословацких командиров, что до поступления новых сведений союзников будет устраивать с политической точки зрения, если те останутся на прежних позициях. С другой стороны, они бы не стали препятствовать военному обострению ситуации. Во-первых, желательно, чтобы чехи установили контроль над Транссибирской железной дорогой, во-вторых, одновременно с этим, если окажется возможным, взяли под контроль территорию, на которой они являются доминирующей силой. Сообщите французскому представителю, что Генеральный консул Франции присоединяется к этому предписанию!»
...
Телеграмма показывает, что американский генеральный консул Пул, находившийся в европейской части России, не имея на то полномочий, 18 июня 1918 года поддержал одну из сторон внутрироссийского конфликта в Сибири, в то время как 8 июня генеральный консул Харрис в Сибири утверждал, что всем представителям Соединенных Штатов дано особое предписание не принимать ничью сторону в борьбе внутри России и не участвовать в этой борьбе в пользу одной из сторон. Мистер Харрис следовал этой линии до 2 июля, когда заявил, что получил от «пекинской дипмиссии» подтверждение намерения Соединенных Штатов присоединиться к военной интервенции, имеющей целью вооруженную борьбу против Советов, противоречившую ее публично озвученным задачам.
...
Предназначавшееся чехам предположение мистера Пула, что «они бы не стали препятствовать военному обострению ситуации», выглядело как намеренное и тщательно продуманное вероломство. Если бы мне пришлось определять смысл этой фразы, я бы, не сомневаясь, сказал, что это хитрый намек чехам, что союзники не возражают против того, чтобы те начали военные действия против Советов. Однако я понимаю, что фраза составлена так, чтобы при необходимости мистер Пул мог отрицать такую трактовку.
/От себя: то есть мятеж чешского легиона был вовсе не стихийным, а подготовленным Антантой./
...

Я никогда не мог совместить заявления представителей союзников в отношении интервенции в Россию с действиями их представителей в Сибири. Слово «большевик», как оно использовалось в Сибири, относилось к большинству русских, и использование войск для борьбы с большевиками, а также снабжение оружием, экипировкой, продовольствием и деньгами белых русских, чтобы они вели боевые действия против большевиков, никак не согласуются с «невмешательством во внутренние дела России».

...

В тот момент, когда Соединенные Штаты поддержали одну из сторон в российском конфликте, что противоречило официальным заверениям, данным президентом Вильсоном русским, их репутация и представление об искренности намерений были дискредитированы.

...

Канадцы, по моему мнению, представляли собой сознательную, вдумчивую силу. Не секрет, что они не одобряли жестокие репрессивные методы, использовавшиеся против народа сторонниками Колчака и которые пусть и не поддерживались полностью генералом Ноксом и сэром Чарльзом Элиотом, но и не порицались ими. Практика убийств, заключения в тюрьму и избиения людей за то, что они исповедовали определенные идеи, вызывала у канадцев отвращение.

...

Семенов... был убийцей, грабителем и самым отъявленным негодяем... Его финансировали японцы, но, хотя он не считал, что должен выполнять их приказания, всегда держался на расстоянии досягаемости от японских войск. По сути дела, ему не оставалось ничего иного, поскольку без защиты японцев он не просуществовал бы в Сибири и недели. Семенов постоянно твердил о «возрождении Родины».

...

И еще я впервые встретился с известным убийцей, разбойником и головорезом Калмыковым. Это был худший из всех негодяев, которых мне когда-либо доводилось видеть, и я всерьез сомневаюсь, что, изучив в стандартном словаре все слова, описывающие различные виды преступлений, можно отыскать такое, которого не совершил Калмыков. Его вооружали и финансировали японцы, стараясь «помочь русским людям»... Если Семенов отдавал другим приказы убивать, Калмыков делал это собственными руками, этим он отличался от Семенова.

...
...правительство Соединенных штатов еще не собиралось признать какое-либо новое правительство в России. В это время все города, расположенные по линии Сибирской железной дороги, были в руках белых, а все консульские
чиновники находились в городах, расположенных вдоль этой железной дороги. «Давать советы и оказывать помощь» местным и муниципальным чиновникам на практике означало давать советы и оказывать помощь исключительно
белым, а это естественно дало большевикам основание утверждать, что Соединенные штаты оказывали помощь
сторонникам царского режима. Если наши консульские чиновники имели какие-либо личные чувства симпатии к той
или иной политической группировке, — что по всей вероятности имело место, — то -инструкции эти до некоторой степени создавали возможность для представителей Соединенных штатов принять участие, если они того желали, в борьбе партий.
В качестве примера я хочу сослаться па жену американского консульского представителя во Владивостоке. Во время
обеда, на который мы оба были приглашены, она заявила мне, что желала бы стоять во главе американских войск в
Сибири. Это свое желание она объяснила тем, что смогла бы тогда послать американские войска, чтобы заставить этот негодный русский парод снова работать. Эта дама заявила также, что мысли о свободе, сидевшие в головах русского парода, привели к тому, что она должна была увеличить своему повару жалование с 10 до 12 долларов в месяц.
Tags: Белые, Белый террор, Гражданская война, Интервенция, Колчак, Чехи, Япония
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments