Владимир Александрович Кухаришин (kibalchish75) wrote,
Владимир Александрович Кухаришин
kibalchish75

Category:

Джон Уилер-Беннет о Брестском мире. Часть IX

Из книги Джона Уилер-Беннета "Брестский мир. Победы и поражения советской дипломатии".

Ведя борьбу за мир, Ленин в то же время хотел подстраховаться на случай войны, которая могла возобновиться, если бы немцы вдруг предприняли неспровоцированную попытку продолжить наступление или же в том случае, если бы мирный договор не был ратифицирован съездом. Будучи серьезно озабочен и обеспокоен возможной японской агрессией в восточной части страны, Ленин был готов пойти на пересмотр своей политики и использовать весь свой политический вес и авторитет для того, чтобы не ратифицировать мирный договор при условии предоставления «империалистическими» правительствами Антанты и США гарантий помощи против империалистов Германии и Японии.
В конце февраля 1918 г. Ленин и Троцкий решили направить Каменева с секретной миссией в Лондон и Париж, чтобы заручиться поддержкой со стороны Антанты для оказания сопротивления Германии и отказа заключать с ней мир, при условии, что эта поддержка ограничится западными районами России и будет полностью исключена возможность привлечения к ней Японии.
Эта миссия полностью провалилась, что не могло не служить определенным сигналом.
[Читать далее]
Тем временем Брюс Локкарт установил очень тесные и доверительные отношения с Троцким, который предельно откровенно говорил ему о тех опаснейших последствиях, которые может иметь вторжение Японии в Сибирь, и о возможном сотрудничестве союзных государств с большевиками, направленном против Германии. Как считали Ленин и Троцкий, если целью Людендорфа было свержение советского правительства и приведение к власти другого правительства, которое являлось бы германской марионеткой, то в интересах союзников оказать Советской России немедленную помощь в сопротивлении Германии. На Локкарта эти доводы произвели большое впечатление; он был убежден, что именно таким образом можно было задержать крупные немецкие силы на Восточном фронте, не позволив их немедленно использовать для подготавливающегося немцами весеннего наступления на Западном фронте. Поэтому Локкарт немедленно направил в английский МИД рекомендации отказаться от поддержки любых планов японской интервенции в восточные районы России и оказать России любую необходимую помощь в случае агрессии со стороны Германии. Это было мнение человека, который знал ситуацию на месте и изнутри и высказывал свои соображения профессионально, честно и непредвзято.
Однако Англия в то время еще не определилась окончательно, какую линию проводить в отношении Советской России; она все еще пыталась распутать клубок из самых разных идей и подходов и нащупать, наконец, какая линия была бы для нее оптимальной. Испытывая понятное замешательство в связи с событиями русской революции, справедливо опасаясь проникновения на запад коммунистических идей и практики, по-прежнему оставаясь до конца не разубежденными в том, что Ленин и Троцкий являются платными агентами Германии, правящие круги Англии следовали рекомендациям своей разведки и оказывали поддержку любым силам, которые можно было считать «антигерманскими». Поскольку Япония заявляла, что единственной целью ее действий в Сибири является попытка воспрепятствовать Германии установить экономическое господство в азиатских районах России, английское правительство поддержало действия Японии в Сибири; поскольку белые армии Алексеева и Корнилова представляли ту старую Россию, вместе с которой союзники воевали против Германии и обладали двойным преимуществом, будучи одновременно антибольшевистскими и антигерманскими, Англия оказывала им как моральную, так и материальную помощь. А теперь, когда советское правительство обратилось за помощью для отражения дальнейшей агрессии со стороны Германии, британский кабинет склонялся к тому, чтобы оказать ее, не прекращая при этом той деятельности в России, которой он уже до этого занимался, при этом, очевидно, не учитывая и не осознавая, в какое двусмысленное и противоречивое положение Англия за счет этого попадала. Более того, английское правительство наивно полагало, что Ленин и Троцкий будут больше верить в добросовестность крупнейших капиталистических держав, чем те в добросовестность большевиков.
Отсутствие у английского правительства понимания того, что действительно происходит в России, оказывало на Локкарта удручающее впечатление. Находясь именно под таким впечатлением, он отправился на свою первую встречу с Лениным, которая состоялась в Смольном 2 марта 1918 г. Когда он увидел этого коренастого человека с красным лицом и курносым носом, его первым впечатлением было, что он «больше напоминал продавца провинциальной бакалейной лавки, чем вождя», однако Локкарт тут же обратил внимание на его взгляд: насмешливый, полупрезрительный-полушутливый, говоривший о безграничной уверенности в себе и интеллектуальном превосходстве над окружающими.
Разговор был откровенным. Ленин сказал, что для него англо-американский капитализм столь же отвратителен, как и германский, однако непосредственная угроза сейчас исходит именно от последнего. Мир должен быть вот-вот ратифицирован, но он не продлится и недели, если немцы захотят посадить в Петрограде буржуазное правительство. Большевики будут драться, отступив, если потребуется, к Волге и Уралу. В этом случае они могут согласиться на помощь со стороны союзных держав, но только при том жестком условии, что их не будут пытаться использовать в качестве инструмента контрреволюции.
Откровенно говоря, сказал Ленин, возможность сотрудничества с союзными государствами очень невелика.
«Наши подходы очень разные. Мы можем себе позволить пойти на временное сотрудничество с капиталом. Это даже необходимо для нас, поскольку если капитал объединится, то нас уничтожат прямо там, где мы находимся. К счастью, природа капитала такова, что он не может объединиться. И до тех пор, пока существует угроза со стороны Германии, я готов пойти на риск сотрудничества с союзниками... В то же время я убежден, что ваше правительство смотрит на эти вещи совершенно по-другому. Это реакционное правительство. Оно будет сотрудничать только с российскими реакционерами».
Теперь, когда мир с Россией обеспечен, ответил на это Локкарт, Германия сможет бросить все силы против союзников. И если она победит, что ждет в этом случае большевиков? Что еще более важно, по мирному договору Германия получит возможность спасти от голода свое население, принудительно забирая российское зерно и вывозя его в Германию.
Ленин на это улыбнулся:
«Вы забываете о психологии. Эта война будет вестись в тылу, а не в окопах... В результате этого грабительского мира Германии придется держать на Востоке не меньше, а еще больше солдат. Что касается вывоза в больших количествах из России, то за это можете не беспокоиться. Пассивное сопротивление — это выражение ведь родилось в вашей собственной стране — гораздо более действенное оружие, чем армия, которая не может воевать».
Жизнь полностью подтвердила эту оценку, данную В.И. Лениным. Для того чтобы обеспечить необходимые поставки с Украины, Германии пришлось ввести туда не 50, а 300 тысяч своих солдат. Гинденбург позже писал в своих воспоминаниях: «Несмотря на заключение мира, мы и теперь, конечно, не могли отвести все наши боеспособные части с Востока, не могли предоставить занятые области собственной судьбе. Уже одно желание установить барьер между большевистскими властями и освобожденными нами землями настоятельно требовало оставления на Востоке сильных немецких частей. Наши операции на Украине также не были закончены».
Троцкий встретился с Реймондом Робинсом «Вы по-прежнему хотите сорвать мир? — спросил он. — Пришло время определиться окончательно. Мы пока лишь только говорим и говорим о помощи со стороны Америки. Вы можете реально организовать такую помощь? Может ли ваше правительство дать четкие гарантии относительно ее предоставления? Если это возможно, мир можно сорвать даже сейчас. Я выступлю против ратификации мирного договора в Москве, и мир будет сорван».
«Вы всегда выступали против ратификации, — ответил на это Робинс — Весь вопрос в том, какой будет позиция Ленина Ведь, если говорить откровенно, именно он, а не вы играет первую скрипку».
«Вы ошибаетесь! — перешел на крик Троцкий. — Ленин осознает всю опасность германского наступления; эта угроза настолько велика, что в случае согласия союзников оказать экономическую и военную помощь он готов отказаться от мирного договора, перебраться с правительством из Петрограда и Москвы в Екатеринбург и открыть фронт на Урале, чтобы с помощью союзников продолжать борьбу с немцами».
«Он сам подтвердит это?»
«Да».
«Письменно?»
Троцкий обнажил зубы в усмешке: «Вы что, хотите, чтобы мы подписали себе смертный приговор?»
«Нет, — сказал Робинс, — но мне нужно иметь какое-то реальное подтверждение. Я не прошу вас просто подписать документ. Напишите запрос американскому правительству, какую помощь в случае такого-то и такого-то развития событий оно будет готово оказать, покажите этот запрос Ленину, заручитесь его согласием и передайте документ мне или моему личному помощнику Александру Гумбергу. Я дам этой бумаге соответствующий ход».
Троцкий на мгновение задумался. Потом, сделав решительное движение своими маленькими белыми руками, он сказал:
«Возвращайтесь сюда к четырем часам».
В назначенный час Троцкий, Робинс и Гумберг сидели вместе за длинным столом в зале заседаний Совета народных комиссаров. Гумберг взял у Троцкого подготовленный им документ, перевел его на английский и зачитал вслух. Документ гласил:
«Если: а) съезд Советов откажется ратифицировать мирный договор с Германией; б) Германия в нарушение этого договора возобновит свое грабительское наступление против нас; в) мы до или после ратификации в результате шагов Германии будем вынуждены сами отказаться от мирного-договора и возобновить военные действия — во всех этих случаях для военных и политических планов Советской власти в высшей степени важно получить ответ на ряд интересующих нас вопросов:
— на какую помощь США, Великобритании и Франции советское правительство может рассчитывать в борьбе против Германии?
— какого рода и каким образом эта поддержка может быть оказана в ближайшем будущем: военным снаряжением, транспортными средствами, субсидиями и продовольствием?
— какого рода поддержка может быть оказана самими США?
Что предпримут другие союзники, в частности и в особенности США, для предупреждения японской высадки на нашем Дальнем Востоке и для обеспечения непрерывных сношений с Россией по Сибирской дороге, если Япония — в силу открытого или тайного соглашения с Германией или без такового — попытается захватить Владивосток и восточную часть Сибирской дороги, что создало бы угрозу России быть отрезанной от Тихого океана и серьезно затруднило бы развертывание наших войск к востоку от Урала?
При названных вначале условиях, в каких размерах, по мнению правительства США, могла бы быть обеспечена помощь Великобритании через Мурманск и Архангельск и какие при этом шаги могло бы предпринять правительство Великобритании, чтобы обеспечить эту свою помощь и лишить основания слухи о якобы враждебных планах Великобритании против России в ближайшем будущем?
Все эти вопросы обусловлены само собой разумеющимся предположением, что внутренняя и внешняя политика советского правительства будет, как и раньше, направляться в соответствии с принципами интернационального социализма и что советское правительство сохранит свою полную независимость от всех несоциалистических правительств».
Робинс повернулся к Троцкому: «Перевод правильно отражает то, что вы хотели сказать в этом документе?»
Тот кивнул.
«Я хотел задать вам еще один вопрос, — сказал Робинс. — Если правительство Соединенных Штатов ответит на ваш запрос положительно, вы будете против ратификации мирного договора съездом Советов 12 марта в Москве?»
«Да, — ответил Троцкий. — Я говорил об этом с Лениным, и он согласен; если вы согласитесь оказать нам поддержку, мы не ратифицируем мирный договор».
5 марта с Троцким также встретился и Брюс Локкарт, однако с ним комиссар по военным вопросам был менее откровенен, поскольку испытывал подозрения, что Франция и Англия тайно поддерживают интервенцию Японии в Сибирь. Троцкий тем не менее сказал Локкарту, что на съезде Советов, возможно, будут приняты такие решения, которые неизбежно приведут к возобновлению Германией военных действий. Однако, чтобы такая линия восторжествовала, необходимо иметь хотя бы видимость поддержки со стороны союзников. Конечно, он не имеет в виду дружественные отношения, поскольку это было бы лицемерием с обеих сторон, но к какому-то рабочему соглашению надо прийти; в этом случае будет какая-то основа для будущей работы. Однако если союзники позволят Японии войти в Сибирь, то ситуация станет безнадежной и какое-либо соглашение о сотрудничестве против Германии станет невозможным, поскольку все российское общество, представители всех классов предпочтут Германию Японии.
Ответ от Бальфура пришел 6 марта. В нем говорилось, что единственным результатом «священной войны», как считают в Лондоне, будет еще более полный разгром, капитуляция и расчленение России; «армию не создают при помощи красивых фраз, хотя уничтожить ее при помощи этих фраз очень легко. Большевики добились полного успеха в деле подрыва боевого духа России, и им теперь вряд ли удастся его восстановить». Советскому правительству советовали обратиться за помощью к Румынии (с которой оно фактически находилось в состоянии войны), а также заключить «рабочее соглашение с японцами» (которых оно изо всех сил и всеми средствами старалось вытеснить из Сибири). «Английское правительство, — с невольной иронией подчеркивал Бальфур в конце своего послания, — ясно и неоднократно указывало, что оно не имеет ни малейшего желания вмешиваться во внутренние дела России и что его интересуют исключительно вопросы, связанные с ведением войны».
(В тот же день (6 марта) Бальфур направил телеграмму полковнику Хаузу, не одобрявшему, как и президент Вильсон, поощрение японской интервенции. В ней говорилось: «До того момента, как большевики решили согласиться с мирными условиями (предложенными Германией), я был противником японской интервенции, поскольку надеялся на то, что большевики будут продолжать оказывать сопротивление Германии. Когда же большевики безоговорочно капитулировали, главным вопросом стало предотвращение перехода богатейших ресурсов Сибири под контроль Германии, и наилучшим способом не допустить их попадания в ее руки является крупномасштабная японская интервенция». Бальфур также добавлял: Я уже телеграфировал нашему агенту (Локкарту), чтобы он предложил правительству большевиков попытаться заручиться поддержкой Румынии и Японии в этих целях (для противодействия германской агрессии). Я, правда, сомневаюсь, что этой рекомендации последуют, как и не уверен, какой была бы реакция правительств Японии и Румынии на подобное обращение»).
Отчаявшись, Локкарт вновь сообщил в английский МИД о своей беседе с народным комиссаром по вопросам внешней политики Чичериным, состоявшейся 7 марта, в которой Чичерин подчеркнул, что условия мира, выдвинутые Германией, вызвали возмущение по всей России, наподобие того, которое было во Франции в 1870 г., и поэтому сейчас самый подходящий момент для того, чтобы союзники продемонстрировали свою симпатию к России. Однако его предостережение было проигнорировано, и из английского внешнеполитического ведомства пришел лишь довольно раздраженный ответ, указывающий на полное отсутствие понимания происходящего.



Tags: Брестский мир, Ленин, Троцкий
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments