Владимир Александрович Кухаришин (kibalchish75) wrote,
Владимир Александрович Кухаришин
kibalchish75

Десталинизация и педагогика

Взялся за книгу воспоминаний знаменитого советского конструктора Василия Гавриловича Грабина «Оружие победы».

Помнится, в советское время было принято начинать книги такого рода словами о роли партии и правительства, миролюбивой политике Советского Союза и т. п.

В наши времена тенденция несколько изменилась. Книга предваряется предисловием некоего В. Левашова, традиционно повествующим о страшных сталинских репрессиях: дескать, данная тема выведена за рамки повествования, но лишь по определённым причинам, а кто же будет стремительным домкратом повышать градус накала разоблачений преступлений сталинизма?

Не обошлось и без ритуальных плевков в сторону самого Иосифа Виссарионовича: «Сталин весьма слабо разбирался в современном артиллерийском вооружении, и это вызывало порой резкие столкновения между ним и Грабиным», - пишет автор, забыв, что несколько выше утверждал, будто «за упорство в отстаивании своего взгляда по любой из проблем совершенствования вооружений» кровавый тиран почём зря репрессировал неугодных, обвиняя их во вредительстве. Не знаю, какие специальные знания позволяют писателю Левашову делать выводы относительно компетентности в артиллерийском деле того или иного военно-политического деятеля, но недавно в Интернете мне встретилось утверждение подобного автору предисловия специалиста: мол, пушки Грабина были приняты на вооружение из-за стремления Сталина насытить фронт количеством в ущерб качеству.

Впрочем, сегодняшняя заметка не об этом. Как педагогу мне показалось интересным то, что Василий Гаврилович пишет о своих преподавателях.

[Прочесть]

Красиво, можно сказать артистически, читал нам лекции по сопротивлению материалов профессор Стажаров. Его предмет мы всегда знали хорошо. Он излагал материал так доходчиво, что ни у кого не возникало никаких вопросов. Однажды был случай, когда один из слушателей, большой любитель задавать вопросы, посредине лекции поднял руку. Профессор прервался и удивленно спросил:
- Как это у вас мог возникнуть вопрос, если я еще продолжаю лекцию? Нет, этого не может быть. Подождите, я закончу и тогда спросите. После лекции он обратился к нетерпеливому слушателю:
- Пожалуйста, спрашивайте.
- Мне уже все ясно,- ответил тот.
- Ну вот видите! - заметил Стажаров и добавил: - Преподаватель должен так читать, чтобы у слушателей не возникали вопросы. Если же они возникнут, значит, преподаватель не подготовился.

Другой профессор, Сергей Георгиевич Петрович, человек пожилой, степенный, высокоэрудированный, являлся на занятия очень пунктуально и со звонком сразу же начинал лекцию: брал мел, подходил к доске, а их было три, поднимал руку с мелом к левому верхнему углу доски и, объявив тему, тотчас же записывал ее на доске. Почерк у него был каллиграфический, писал он крупно. Если что не расслышишь - можешь переписать с доски, но мы редко к этому прибегали, так как Сергей Георгиевич читал громко, дикция у него была отличная, а если требовалось изобразить схему, изображал ее аккуратно, красиво, точно.
В течение академического часа профессор Петрович целиком исписывал доску с верхнего левого угла и до нижнего правого. В тот момент, когда он ставил точку, обычно раздавался звонок на перерыв. В течение второго часа Петрович исписывал вторую доску. И так за три часа - три доски, не сбиваясь с ритма.


Ну, и ещё один отрывок – просто для развлечения.

Обладавший большой смелостью и мужеством, он тем не менее чрезвычайно боялся начальства, в кабинет входил буквально на цыпочках, с бесконечными извинениями. Как-то на полигоне, после благополучной разборки снарядного взрывателя, один из нас спросил:
- Владимир Иосифович, почему вы не боитесь взрывателя, ежесекундно угрожающего вашей жизни, а перед начальством робеете?
- Когда я разбираю взрыватель, который не сработал при выстреле,- ответил он,- то знаю, что он может со мною сделать, и знаю, как с ним обращаться, чтобы не случилось беды. Я сам всем управляю, и погубить меня может только моя оплошность; сам буду виноват, если ошибусь. А начальство... оно мной управляет, и что оно хочет сделать со мной, я не знаю.


О суеверности этого человека большого ума и знаний ходили легенды. Однажды его вызвали в Москву. Чтобы прибыть вовремя, он должен был выехать тринадцатого числа. Уже одно это произвело на него удручающее впечатление. Да к тому же и билет для него взяли в вагон номер тринадцать, и место оказалось тринадцатое. Такое совпадение привело его в ужасное состояние. Он лишился покоя, стал забывчив, невнимателен и в результате, идя в академию, забыл дома что-то очень нужное. Это окончательно его потрясло. Ведь для суеверного человека возвращаться - значит навлечь на себя еще какую-то неприятность. Но возвратиться было нужно. Тогда он пошел к дому, не поворачиваясь, спиной вперед. Поднялся по лестнице до своей квартиры, постучал ногой. На стук вышли, он попросил принести ему забытую вещь. Принесли. Все так же, не оборачиваясь, он взял ее, положил в портфель и пошел в академию. Увы, читать лекцию он в этот день уже не смог - настолько был расстроен. Все перед этой поездкой предвещало ему неприятности. Несмотря на такое сочетание дурных примет, поездка прошла благополучно, но это не излечило его от суеверий.
Tags: Антисоветизм, Грабин, Десталинизация, История, Либерастия, Педагогика, СССР, Сталин, Ужасы тоталитаризма
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments