Владимир Александрович Кухаришин (kibalchish75) wrote,
Владимир Александрович Кухаришин
kibalchish75

Categories:

Джон Уилер-Беннет о Брестском мире. Часть XI

Из книги Джона Уилер-Беннета "Брестский мир. Победы и поражения советской дипломатии".

Оглушенные победными новостями, депутаты рейхстага проголосовали 22 марта за ратификацию Брестского мирного договора. Против голосовали лишь независимые социалисты. Социал-демократы при голосовании воздержались и этим потеряли моральное право выступать против условий того договора, который был им позднее навязан и который они были вынуждены подписать. Не проявив политического мужества и не проголосовав против того, против чего они выступали, социал-демократы продемонстрировали одновременно как отсутствие политического чутья, так и политической воли, и эти недальновидность и безволие и стали причиной их политического краха 15 лет спустя.
Брестский мир всесторонне продемонстрировал политическую психологию социал-демократов. Они выступали против договора при его обсуждении, но не голосовали против. Они были взволнованы и озабочены бурей критики и протестов за рубежом, но в то же время вплоть до краха в октябре—ноябре 1918 г. послушно выполняли приказы Верховного командования. Наконец, на них произвело столь сильное впечатление то, с какой быстротой Россия аннулировала «мир победителя», что они поставили свои подписи под Версальским договором, сохраняя возвышенные надежды, что под давлением мирового общественного мнения условия договора в ближайшее время будут пересмотрены. Условия действительно были пересмотрены, но Германия это сделала в одностороннем порядке; на это потребовалось двадцать лет, и это стоило жизни социал-демократической партии.
Но даже в тот короткий момент кажущегося триумфа в зале уже мог быть расслышан «глас судьбы», повторявший слова, насмешливо брошенные Радеком в лицо негодующему Гофману: «Сегодня ваш день, но в конце концов союзники навяжут вам свой Брестский мир».
[Читать далее]
Обмен ратификационными грамотами по Брестскому мирному договору состоялся 29 марта 1918 г.; затем последовал обмен послами и, таким образом, были установлены официальные дипломатические отношения между Германской империей и Российской Федеративной Советской Республикой. Однако это не остановило продвижение германских войск по российской земле. «На Украине, — записал в дневнике Гофман, — мы по-прежнему продолжаем наступать».
Рада демонстрировала полное бессилие, неспособность контролировать ситуацию и решать какие-либо задачи. «Вся сложность ситуации на Украине состоит в том, что Центральная рада держится только на наших штыках, — откровенно признавался Гофман. — Как только мы уйдем, это правительство сразу рухнет». Сепаратистское движение не имело на Украине массовых корней, большинство людей с безразличием относилось к вопросу о национальном самоопределении; этот вопрос активно поднимался лишь небольшой группой политических мечтателей, пришедшей к власти лишь благодаря немецким штыкам.
Однако, несмотря на всю шаткость положения этого ими же созданного марионеточного образования, Центральные державы стремились к заключению с Радой все новых и новых соглашений. Рада сама очень хотела получить спрятанное крестьянами зерно, которое, как она утверждала, крестьяне незаконно забрали с государственных складов; поэтому она предложила изъять это зерно с помощью австрогерманской армии. Германское командование меньше всего интересовало происхождение этого зерна; раз зерно есть, оно должно быть направлено в Берлин, Вену и Будапешт. На этой дружественной основе и договорились: 9 апреля 1918 г. Было заключено соглашение о том, что с апреля по июль текущего года с Украины будет поставлено 60 млн пудов злакового зерна, фуражного зерна, стручкового зерна и семян подсолнечника.
Пассивное сопротивление крестьян распространялось не только на то зерно, которое ими уже было собрано. Планируя посевы для урожая будущего года, крестьяне засевали лишь столько, сколько было нужно для покрытия своих личных нужд, и не больше, а в тех местах, где еще сохранились помещики — а помещики все как один поддерживали немцев и были их союзниками, поскольку видели в них единственную защиту от большевиков, — предупреждали тех, что не допустят расширения посевов.
Подобная перспектива означала еще одну неудачу Германии. Она не только не сумела обеспечить поставки излишков урожая 1917 г., но и оказалась перед реальной перспективой того, что очередной сев, на который и так отрицательно влияла нехватка рабочей силы и сельскохозяйственных орудий, будет столь ограниченным, что с урожая 1918 г. также практически ничего не удастся получить. Для того чтобы предотвратить подобное катастрофическое развитие событий, маршал фон Эйнхорн принял немедленные и энергичные меры. 6 апреля 1918 г. — за три дня до того, как было подписано соглашение с Радой, — он издал общий приказ для всех украинских крестьян, не уведомив об этом Раду. Посев, говорилось в приказе, должен осуществляться в максимальном объеме, и владельцем урожая будет тот, кто произвел сев, независимо от того, помещик это или крестьянин. Если в каких-то местностях крестьяне не в состоянии засеять всю землю, то обеспечить полное засевание земли должен был помещик, причем крестьянам запрещалось препятствовать ему в этом. Более того, в приказе подчеркивалось, что его неисполнение будет караться не украинскими судами (они действовали лишь на очень небольшой территории), а военными трибуналами, специально созданными оккупационными войсками.
Появление этого приказа говорит о том, каким полновластным хозяином чувствовало себя германское военное командование в то время на Украине. С другой стороны, тот факт, что в течение двух недель с момента опубликования приказ активно обсуждался в украинских селах, а Рада ничего не знала о его существовании, говорит о степени контакта и взаимодействия Центральной рады со своей собственной страной и своим народом. Германское командование давало Раде лишь ту информацию, какую считало необходимой; остальное доходило до Рады, можно сказать, случайно: в результате всякого рода утечек и крайне отрывисто и нерегулярно. Рада фактически была марионеткой в руках своих хозяев, причем последним начинали все более и более надоедать попытки Рады как-то заявить о себе и отстаивать свои права.
В какой-то момент германское командование пришло к выводу, что Рада, мировоззрение которой представляло собой сочетание беспочвенного и бессодержательного идеализма с уязвленным национальным чувством, более не соответствует осуществлению целей Германии на Украине. Было уже очевидно, что Рада не может, а возможно, и не желает обеспечить поставки продовольствия с Украины для Центральных держав. Из 9 млн пудов, которые должны были быть поставлены в апреле, к концу третьей недели месяца были поставлены лишь 3 млн пудов, и не было никаких оснований полагать, что за оставшееся время будет собрано недостающее количество. «Мы охотно верили словам украинского правительства, что на Украине всего в изобилии, но только до сих пор мы ничего из этого изобилия не увидели», — сказал один германский уполномоченный, занимавшийся поставками продовольствия. Германии был необходим откровенно прогермански настроенный лидер, готовый безоговорочно выполнять приказы своих хозяев и которого было бы легче контролировать, чем рыхлый коллективный орган с неясными полномочиями. Такой человек сам предложил свои услуги Эйнхорну; это был генерал Павло Скоропадский…
Однако режим Скоропадского не принес мира Украине и не добился реального укрепления здесь позиций Центральных держав. Проводимая гетманом социальная и аграрная политика привела к ряду мощных крестьянских восстаний, которые продолжались в течение всего периода его нахождения у власти. Крестьяне были возмущены возвращением земли крупным помещикам, а также все более активным изъятием у них продовольствия и всячески старались- этому препятствовать. В некоторых местностях имело место пассивное сопротивление, в других крестьяне прибегали к саботажу. В Одессе был подожжен завод по производству аэропланов; были взорваны многие военные склады; пускались под откос поезда; партизаны устраивали засады оказавшимся в отдалении от основных частей отрядам солдат. Крестьянские восстания, кровопролитные сами по себе, подавлялись с еще большей жестокостью силами, которыми располагали помещики, и помогавшими им австрогерманскими войсками, которые оказывали всяческое содействие гетманской полиции. Конфликты и столкновения происходили часто; волнения охватили практически всю Украину, и вскоре стало ясно, что режим Скоропадского еще в большей степени держится на иностранных штыках, чем Рада.
Более того, политика, проводимая Эйнхорном на Украине, приводила не к осуществлению изначально поставленных Германией целей, а к прямо противоположным результатам. Цель заключения сепаратного договора с Украиной в Брест-Литовске состояла в том, чтобы практически навсегда оторвать Украину от Советской России и поддерживать постоянное отчуждение между ними, сделав из Украины экономический протекторат, при помощи которого можно было оказывать влияние на правительство в Москве. Однако в результате политики, проводимой Эйнхорном и режимом Скоропадского, произошло, наоборот, сближение между Украиной и Советской Россией. Украинское крестьянство, которое раньше относилось к большевикам настороженно, теперь потянулось к ним в поисках защиты от эксплуатации, поборов и репрессий, при помощи которых крестьян держали в бесправном положении со стороны Центральных держав.
События, последовавшие за ратификацией Брестского мирного договора, полностью подтвердили, насколько Ленин был прав, говоря о необходимости мирной передышки для упрочения позиций, завоеванных революцией. Было бы точнее сказать, что советское правительство жадно глотало воздух, пытаясь удержать голову над поверхностью воды. Весной и летом 1918 г. большевикам пришлось отражать нападения как внутренних, так и внешних врагов. Союзники предприняли попытку интервенции в Архангельске, Мурманске, а также На востоке Приморья, правда с совершенно иными целями, нежели предлагали Локкарт, Робинс и Садуль. Чехословацкий корпус пробивался через всю Россию к Владивостоку, белые армии под командованием адмирала Колчака угрожали из Сибири; из Прибалтики, при германской поддержке, — генерал Юденич; с Дона — казаки во главе с верховным атаманом; а из Крыма с помощью Антанты против большевиков действовали силы, которые возглавляли сначала генерал Корнилов, затем генерал Алексеев и, наконец, генерал Деникин.
Активная борьба велась против Советского государства и изнутри. Кадеты готовили заговоры совместно с немцами на Украине и в Ковно; правые эсеры установили контакт с Антантой; левые эсеры и «левые коммунисты» продолжали призывать к священной войне и пытались всячески испортить и обострить отношения Советской России с Центральными державами. И все это происходило в то время, как германская армия, демонстрируя свое превосходство, пренебрежение к противнику и уверенность в себе, неудержимо продвигалась вперед, навязывая условия мира, которые были продиктованы победителем побежденному.



Tags: Брестский мир, Украина
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments