Владимир Александрович Кухаришин (kibalchish75) wrote,
Владимир Александрович Кухаришин
kibalchish75

Categories:

Маннергейм и Ленинград. Часть II

Из книги Александра Клинге "Маннергейм и блокада".

Финны не стреляли и не бомбили, зато в полной мере использовали другое оружие, имевшееся в их распоряжении: голод. Именно голод стал самым страшным и самым смертоносным врагом окруженных ленинградцев. Вопреки всему, что говорят и пишут Гранин и Мединский, Маннергейм сделал все, что мог, для того, чтобы этот враг унес в могилу как можно больше жителей города на Неве.

Блокада Ленинграда началась в сентябре 1941 года, когда немецкие танки вышли к Ладожскому озеру в районе Шлиссельбурга. Однако она была бы неполной, если бы с севера ее не замкнули финны. Более того, даже при беглом взгляде на карту становится ясно, что не вермахт, а доблестная финская армия во главе с Маннергеймом контролировала большую часть путей, по которым в осажденный город могло поступать продовольствие.

В первую очередь речь идет о водном пути из Онежского озера через Свирь в Ладогу. Несмотря на все очевидные недостатки, в теплое время года этот путь широко использовался. До войны именно по нему, через Волго-Балтийскую водную систему, в Ленинград поступала большая часть грузов. Использование этого маршрута могло бы в значительной степени компенсировать потерю сухопутных коммуникаций. Однако, как уже говорилось выше, в сентябре финны вышли на реку Свирь и перерезали этот жизненно важный маршрут. Только после этого блокаду Ленинграда можно было считать по-настоящему завершенной.

Для снабжения города на Неве оставался только один вариант: по железной дороге через Тихвин, перегрузка на корабли (или на грузовики в зимнее время) и отправка по Дороге жизни через Ладогу. Разумеется, немцы очень хотели бы перерезать и эту тоненькую ниточку. А финны помогали им в этом, чем могли. Другой вопрос, что сделать это было не так-то просто.

[Читать далее]

В последнее время широкую известность приобрела операция, проведенная в 1942 году совместно немцами, итальянцами и финнами с целью захвата острова Сухо. Сухо — небольшой островок в южной части Ладоги, с помощью которого можно было контролировать значительную часть этого района. Захват острова Сухо еще больше осложнил бы снабжение Ленинграда.

Подготовка операции, получившей название «Бразиль», началась весной 1942 года. На финской территории, в Лахденпохье, была создана немецкая военно-морская база. По железной дороге сюда были переброшены немецкие десантные паромы «Зибель» и итальянские торпедные катера. Финская сторона всячески содействовала подготовке операции. Маннергейм не только не «отказался пропустить немцев», как об этом любит писать Мединский, но и помогал им — финские катера прикрывали флотилию. В ночь на 22 октября десант попытался захватить остров Сухо. Гарнизон острова при поддержке авиации и кораблей Ладожской военной флотилии смог отбиться. Никакой заслуги Маннергейма в этом, насколько известно, не было.

Николай Иванович Барышников в своей книге приводит весомые аргументы в пользу того, что и планирование операции осуществлялось в первую очередь финнами. Им же принадлежит и сам замысел — перекрыть Дорогу жизни с помощью атаки на Сухо. Барышников пишет:

«Реализацией замысла относительно перекрытия пути доставки продовольствия и других грузов в Ленинград через Ладогу Талвела стал заниматься с конца марта 1942 г., когда побывал в Лахденпохья (у северного побережья озера) и обсудил этот вопрос с командиром Ладожской береговой бригады полковником Э. Ярвиненом. Возникла мысль о необходимости привлечь для этого кроме финских судов также флотские силы из Германии и Италии, сформировав таким образом специальную группу торпедных и иных небольших судов для последующих действий с поставленной целью. Обо всем этом было доложено германскому военному командованию, которое, в свою очередь, предложило финскому военному руководству начать подготовку к действиям по захвату острова Сухо. 17 мая 1942 года последовал приказ маршала Маннергейма о создании на Ладожском озере специальной морской воинской части «К» под командованием капитана 3 ранга К. Киянена. В нее должны были войти прибывшие из Германии и Италии суда типа минных и торпедных катеров, а также финские торпедные катера «Сису». Эта часть, подчиненная полковнику Э. Ярвинену, получила конкретные указания относительно целенаправленной подготовки к ведению боевых действий на трассе, по которой осуществлялось снабжение блокированного Ленинграда советской ладожской флотилией».

В том же 1942 году финны собственными силами провели другую операцию против советских войск, оборонявших Ленинград. На сей раз никакого участия немцев не было в принципе. Речь идет о захвате острова Гогланд в Финском заливе, который, по сути, являлся одним из передовых рубежей обороны Ленинграда на западном направлении. Сам Маннергейм в мемуарах рассказывал об этом так:

«Вторая инициатива немцев, касавшаяся предприятия, проводимого в интересах Финляндии, а именно возвращения островов Финского залива Гогланда, Лавансаари и обоих Тютярсаари, встретила у нас понимание. От Гогланда русские уже однажды отказались в связи с их уходом с мыса Ханко, и после этого островом овладело небольшое финское подразделение. В начале января 1942 года русские внезапной атакой вновь захватили Гогланд и с того момента прочно удерживали его. Вскоре стало ясно, что немцы испытывают недостаток в войсках и что на их участие в планировании этой операции рассчитывать нельзя. Острова надо было освобождать только своими силами. Если Гогланд окажется в наших руках, там можно будет расположить важную для обороны столицы и Южной Финляндии наблюдательную станцию, а русские потеряют базу легкого флота. 9 марта я принял решение о наступлении на Гогланд и острова Тютярсаари». Операция была успешно проведена финскими войсками в последних числах марта, гарнизон острова Гогланд атакован превосходящими силами и разгромлен. Это было не очень сильным, но все же весьма ощутимым ударом по позициям защитников Ленинграда, в первую очередь передового Ораниенбаумского плацдарма.

В более крупных наступательных действиях Маннергейм действительно принимать участие отказывался. «Мы больше не наступаем», — заявил он германскому дипломату в феврале 1942 года в ответ на попытки немцев побудить финскую армию к большей активности. Однако в основе опять же лежали отнюдь не благородные мотивы. После разгрома вермахта под Москвой Маннергейм понял, что все может закончиться далеко не столь благополучно, как он надеялся. Начались долгие метания между желанием вовремя спрыгнуть с тонущего корабля и стремлением сохранить захваченную добычу. Правда, летом, после успешного немецкого наступления на юге, Маннергейм стал смотреть на происходящее с несколько большим оптимизмом. Однако о том, как финский маршал пытался забраться на елку и при этом ничего себе не ободрать, мы еще поговорим. А пока подведем промежуточный итог.

Итак, нет никаких документальных свидетельств и никаких оснований полагать, что финский главнокомандующий хотел спасти город на Неве. Зато есть документы, которые позволяют представить себе будущее города в том случае, если бы он все же был захвачен. На финско-германских переговорах предполагалось провести границу по Неве. Сам Ленинград должен был исчезнуть, по крайней мере, в качестве крупного города. Немецкий порт на южном берегу Невы — вот что должно было остаться на месте имперской столицы.

Именно таков был план. И Маннергейм прикладывал все усилия для того, чтобы этот план реализовать. Он был осведомлен о немецких замыслах с самого начала войны. Николай Иванович Барышников пишет об этом: «Ему с самого начала стало известно о чудовищном замысле германского руководства относительно Ленинграда. Здесь уместно затронуть вопрос о том, повлияло ли в этот момент на Маннергейма известие о намерении германского руководства уничтожить Ленинград, когда уже должны были осуществляться финским командованием оперативные планы, выработанные совместно с германским Генштабом сухопутных сил. Известно, что имеет хождение в исторической литературе и в публицистике мнение, что Маннергейм «любил город на Неве» и не был сторонником не только его уничтожения, но и овладения им. Перемен в подходе маршала относительно намеченных планов не произошло».

Поэтому установка ему мемориальной доски в Петербурге — злая насмешка не только над подвигом ленинградцев, но и над самим городом в целом, над каждым его зданием и улицей. Маннергейм с удовольствием взял бы город штурмом и стер его с лица земли, невзирая ни на какие реальные или вымышленные романтические воспоминания, если бы у него для этого имелась реальная возможность. Финская армия под его командованием сыграла решающую роль в формировании блокадного кольца и, таким образом, несет прямую ответственность за смерть сотен тысяч стариков, женщин и детей в окруженном Ленинграде. Смерть, которая, повторюсь, была результатом не стечения обстоятельств, а вполне сознательной политики как с немецкой, так и с финской стороны. Поэтому Маннергейм — не «спаситель Ленинграда», а убийца его жителей, который только по не зависящим от него причинам не смог довести свой замысел до логического финала. Стойкость и мужество ленинградцев сорвали планы финского главнокомандующего.

На этом в принципе можно было бы и закончить. Однако, на мой взгляд, нужно привести еще одну причину того, почему Маннергейм не рвался наступать на Ленинград и брать вместе с немцами Тихвин. Дело в том, что основная цель финской армии находилась для него не на юге, а на востоке. В Восточной Карелии.





Tags: Блокада, Великая Отечественная война, Маннергейм, Финляндия
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments