Владимир Александрович Кухаришин (kibalchish75) wrote,
Владимир Александрович Кухаришин
kibalchish75

Categories:

Роберт Уорт о "германские деньгах"

Из книги Роберта Уорта "Антанта и русская революция. 1917 — 1918".

Во время перерыва в переговорах о перемирии советская пропаганда начала серьезное наступление против Центральных государств. Хоффман решительно отверг изложенную на конференции просьбу русских разрешить доступ в Германию «большевистской пропаганде и литературе», но великодушно предложил свою помощь в «их экспорте во Францию и в Англию». Ему также приходилось противостоять требованиям советских представителей разрешить братание солдат. Но не успели делегаты вернуться из Брест-Литовска, как первый номер «Ди Факела» уже был на пути к фронту, а его тираж впоследствии достиг полумиллиона экземпляров в день. Весь тираж был отправлен специальными поездами в различные центральные города и передан солдатским комитетам. Оттуда газета распространялась по всем населенным пунктам вдоль линии фронта и в небольших количествах передавалась германским солдатам, обычно тайком, поскольку офицерским составом предпринимались отчаянные усилия не пропускать в армию эти опасные материалы.
Находящиеся в России германские военнопленные подвергались более систематической обработке. Эти войска настолько пропитались революционной идеологией, что перед тем, как им было разрешено вернуться в Германию, их заключили на тридцать дней в «лагеря политического карантина», чтобы «дезинфицировать» и снова привить патриотические ценности.
[Читать далее]
Разумеется, союзники горячо одобряли большевистские идеи, когда они работали против Центральных государств. Эдгар Сиссон, находившийся в России по поручению Комитета общественной информации, внес свою долю средств на печатные станки, которыми пользовалось бюро Радека, и, несмотря на свое враждебное отношение к большевикам, выделил Робинсу значительную сумму для использования советским правительством в пропагандистской работе. Германские протесты и угрозы не могли преградить путь потоку агитационной литературы. Еще 6 декабря Хоффман жаловался Карахану на «бецеремонное вмешательство во внутренние дела Германии, угрожающее успешному продолжению переговоров и выявившее незнание действительного состояния дел в Германии».
Несмотря на это неопровержимое доказательство отсутствия согласия и сотрудничества между Германией и большевиками — доказательство, которое приобретало все большую весомость по мере продолжения переговоров о мире и возникших в их процессе острых разногласиях, — общественное мнение союзников продолжало настаивать на существовании германско-большевистского заговора. Нью-йорская «Таймс» приводила анонимное сообщение из Парижа, в котором утверждалось, что французское правительство имеет «абсолютные доказательства» того, что Ленин был послан в Россию германской шпионской системой и «является креатурой службы прусской пропаганды». Лондонская «Морнинг пост» называла Крыленко «германско-еврейским шпионом», а Ленина — Иудой Искариотом по фамилии Зедербаум. «Учитывая безусловное разоблачение Ленина как платного германо-австрийского ставленника, — заявляла «Пост», — мы не очень удивлены известием, что после перемирия он сможет найти убежище в Германии». Парижская «Фигаро», ссылаясь на крупного финансиста, только что вернувшегося из Петрограда с «ошеломляющими подробностями» о потоке германского золота, которое по-прежнему поступает в Россию, утверждала, что «в руки и карманы приспешников Ленина., ежедневно направляются миллионы рублей». «То, что большинство большевистских лидеров оплачиваются Германией, — заключала «Фигаро», — ясно как день».
И не только пресса формировала общественное мнение относительно большевиков. Очевидно, правительства союзников тоже поработали над этой версией. Секретный меморандум американского Государственного департамента от 1 декабря, признавая трудности в получении «какойлибо связной информации о карьере Ленина», уверял о существовании «достаточных доказательств, что значительные средства, которые он потратил со времени (своего появления в Петрограде), являются германского происхождения и что «мало сомнений, что он является германским агентом», как и «убежденным и неистовым агитатором социализма».
При подобной убежденности, процветавшей среди служащих посольств в Петрограде, нет ничего удивительного в появлении огромного количества фальшивых документов, которые должны были удовлетворить потребность в более конкретных доказательствах тайного сговора Один из таких документов был опубликован после «июльских дней», но о нем сразу забыли, как только он сделал свое дело. С приходом к власти большевиков всех представителей союзников в Петрограде буквально засыпали поддельными документами в расчете на то, что доверчивый покупатель схватит их, уплатив солидное денежное вознаграждение. Эдгар Сиссон не доставил разочарования поставщикам такой продукции: ценность фальшивок поразила его, и он поспешил переправить их в Соединенные Штаты, где позже они были опубликованы правительством. Эти документы якобы доказывали получение большевиками приказов непосредственно от верховной военной ставки Германии, и хотя некоторые из них могли быть примерами подлинной переписки между российским и германским правительствами, вряд ли они могли служить доказательством «заговора». Самые поразительные и внушительные по объему «документы Сиссона» были довольно неуклюжей фальсификацией, почти все из них были отпечатаны на одной пишущей машинке. Вначале они были предложены двум британским служащим секретной службы в России — Джорджу Хиллу и Сидни Рейли, которые отказались их взять после того, как экспертиза определила подделку. Сиссон получил их от Евгения П. Семенова, антибольшевистского журналиста, предположительно поддерживавшего контакты с некими анонимными персонами советского Министерства иностранных дел.
Сиссон уехал из России в начале марта, а в сентябре эти материалы были переданы в газеты. Поскольку появление компрометирующих сведений о вождях революции по времени идеально совпадало с военной истерией, вопрос о подлинности документов практически не поднимался. Однако некоторые неблагоприятные отзывы заставили власти озаботиться поддержкой экспертов, прежде чем допустить их официальную публикацию. Поэтому документы были изучены историками Сэмуэлем Харпером и Дж. Фрэнклином Джеймсоном, и все документы, кроме нескольких, были объявлены подлинными, говорилось в предисловии к публикации. К сожалению, оба ученых создали дополнительное, но совершенно неверное впечатление, что они согласны со всеми экстремистскими выводами Сиссона относительно порочности большевиков, которыми он потчевал своих читателей во вступлении. Британское министерство иностранных дел, следуя советам своих экспертов, продолжало скептически относиться к этим материалам, и американский Государственный департамент, видимо, тоже не проявлял готовности помочь их публикации. Но он был вынужден подчиниться решению Вильсона, которого Крил убедил в подлинности документов. Этот инцидент остается, как выразился один из антибольшевистских комментаторов, памятником «того паралича критических способностей, который кажется неотъемлемым от состояния войны».




Tags: Брестский мир, Германские деньги
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments