Владимир Александрович Кухаришин (kibalchish75) wrote,
Владимир Александрович Кухаришин
kibalchish75

Category:

Алексей Щербаков о Николае II

Из книги "Петр Столыпин. Революция сверху".

[Ознакомиться]Император не имел достоверной информации о том, что происходило в стране. Потому что ему докладывали министры то, что считали нужным. Причем чаще всего это была сладенькая ложь. В результате Николай II до самого момента своего отречения пребывал в плену иллюзий. Впрочем, возможно, он просто и не хотел ничего знать – а приближенные следовали его желаниям. Но факт есть факт. Все реакции последнего императора на происходившие события демонстрируют фантастическое непонимание происходящего.
...

У последнего российского императора команды не было. Никогда.
«Одна из типичных черт Николая II – полнейшее странное равнодушие к самым личностям своих главных сотрудников. Некоторых из них он со временем не возлюбил, так было с Витте, а затем со Столыпиным, причем произошло это главным образом вследствие того чувства их умственного и волевого превосходства над ним, которое он испытывал, но любить, испытывать чувство душевной привязанности к окружающим его лицам он не был способен и расставался с ними без всякого сожаления. Так это было не только с министрами, с преобладающим большинством которых он имел лишь строго официальные отношения и вне докладов совсем не видел, но и с лицами его ближайшего окружения, введенных по роду их служебных обязанностей в интимную жизнь царской семьи. С получением нового назначения, удаляющего их от непосредственной близости к царской семье, они сразу исключались из интимности и о самом их существовании как бы забывалось.
Ярким примером такого отношения может служить В. И. Мамонтов, бывший в бытность управляющим канцелярией Министерства двора, чрезвычайно близким к царю и даже царице и с назначением товарищем главноуправляющего Канцеляриею по принятию прошений, на высочайшее имя приносимых, оказавшийся сразу отрезанным от всей царской семьи, ни разу не удостоившимся приглашения к царскому столу и даже на царские охоты, постоянным участником которых он до тех пор был.
Равнодушие к людям, отсутствие отзывчивости к событиям даже исключительной важности, какая-то индифферентность к добру и злу и к их проявлениям были, несомненно, одним из отличительных свойств характера этого несчастного во всех отношениях монарха. Ничто его не возмущало, не вызывало порыва его гнева, ничто его не восхищало, не порождало в нем желания отметить обнаруженную доблесть или иное высокое человеческое свойство и соответственно возвеличить их носителя».
(В. И. Гурко)


...

Взгляды на собственную власть у Николая II были интересные. Их внушили ему два беспринципных карьериста – Д. С. Сипягин, бывший в конце XIX – начале XX века министром внутренних дел, и журналист князь В. П. Мещерский.
В дневнике статс-секретаря А. А. Половцова от 12 апреля 1902 года описана суть взглядов, в которых два бойких господина убедили императора:
«Люди вообще не имеют влияния на ход человеческих событий, а что всем управляет Бог, помазанником Коего является Царь, который поэтому не должен ни с кем сговариваться, а следовать исключительно Божественному внушению. Если царские веления современникам не нравятся, то это не имеет значения. Результат действий, касающихся народной жизни, обнаруживается лишь в отдаленном будущем и лишь тогда получают сами эти действия правильную оценку. Согласно сему Государь никого больше не слушается и ни с кем не советуется».


...

Слабоволие это состояло в том, что он не умел властно настоять на исполнении другими лицами выраженных им желаний, иначе говоря, не обладал даром повелевать. Этим, между прочим, в большинстве случаев и обусловливалась смена им министров. Неспособный заставить 12 своих сотрудников безоговорочно осуществлять высказываемые им мысли, он с этими сотрудниками расставался, надеясь в их преемниках встретить боле послушных исполнителей своих предположений.
Однако если Николай II не умел внушить свою волю сотрудникам, то и сотрудники его не были в состоянии переубедить в чем-либо Царя и навязать ему свой образ мыслей».
(В. И. Гурко)
Нередко это выражалось в упрямстве, казалось бы, на пустом месте. Николай часто нарушал установленный порядок ведения дел. Конечно, это было его правом. Но если правила игры не устраивают, то надо менять правила. Ordung ist ordung, как говорят немцы. Такая особенность характера императора воспринималась окружающими как мелкое самодурство. Подчеркиваю – мелкое. Оно больше раздражает. Так, Петр I был тем еще самодуром. Но его уважали и даже любили. Видимо, дело как раз в «харизме» – в том, что он умел заставить себе подчиняться. А Николай II не умел…
Однако хуже было другое. Внутренняя убежденность в своей правоте – это, может, и хорошо. Но только если человек не отметает информацию, которая этому убеждению противоречит. Николая ведь неоднократно предупреждали об опасности революции. Достоверных свидетельств нарастания революционного процесса имелось сколько угодно. Но… Император был непоколебимо убежден, что народ за него, а воду мутит немногочисленная кучка горлопанов. Вообще-то складывается впечатление, что Николай, подобно Обломову, очень не любил, когда нарушают его внутренний покой. Недаром ведь он буквально отмахивался от сообщений о голоде в России. Он не хотел в это верить.


...

Отношение Николая к сотрудникам было тоже своеобразным.
Напомню, что император с симпатией относился к тем, кто при предложении высокой должности от нее отказывался. Он полагал-значит, этот человек не карьерист. Он настаивал – а отказывать настойчивым просьбам царя было как-то не принято.
Но давайте задумаемся – а по какой причине человек может отказываться от почетной высокой должности?
– Человек трезво оценивает свои силы и понимает, что он «не тянет». Тут понятно – если его назначить, он все одно не справится.
– Чиновнику хорошо и на своей нынешней теплой и непыльной должности, он не хочет ответственности. Значит, он спихнет работу на подчиненных, и толку от такого назначения не будет.
– Человек – прожженный карьерист, он, зная упомянутую особенность Николая, ломает комедию.
Все три варианта – не самые лучшие. Зато к профессионалам император относился очень плохо.
«Доказательством именно указанного происхождения слабоволия Николая II может служить, между прочим, и то, что личной приязни к своим сотрудникам, даже долголетним, Николай II не питал совершенно. Ни в каких личных близких отношениях ни с одним из них он не состоял и с прекращением деловых отношений порывал с ними всякую связь. Можно даже утверждать обратное, а именно, что чем дольше сотрудничал он с каким-нибудь лицом, тем менее дружественно он к нему относился, тем менее ему доверял и тем охотнее с ним расставался. Причины этого, на первый взгляд нелояльного явления были разнообразны.
Тут сказывалась и свойственная Государю склонность увлекаться новыми лицами и даже новыми мыслями. К тому же можно сказать, что в течение всего своего царствования Николай II искал такое лицо, которое бы добросовестно и умело осуществляло его мысли, оставаясь при этом в тени и не застилая собою его самого.
В проявлениях инициативы со стороны своих министров Николай II усматривал покушение узурпировать часть его собственной царской власти. Происходило это не только от присущего ему обостренного самолюбия, но еще и потому, что у него отсутствовало понимание различия между правлением и распоряжением, вернее говоря, в его представлении правление государством сводилось к распоряжениям по отдельным конкретным случаям. Между тем, фактически всероссийский император силою вещей мог только править, т. е. принимать решения общего характера и широкого значения, распорядительная же часть поневоле всецело сосредоточивалась в руках разнообразных начальников отдельных частей сложного государственного механизма и всего ярче выявлялась в лице отдельных министров.
При отмеченном отсутствии в сознании Государя точного разграничения понятий правления и распоряжения, на практике получалось то, что, чем деятельнее был данный министр, чем большую он проявлял активность и энергию, тем сильнее в сознании Царя укреплялась эта мысль о посягательстве на его, царскую, власть и тем скорее такой министр утрачивал царское доверие. Именно эту участь испытали два наиболее талантливые сотрудники Николая II – Витте и Столыпин.
Любопытно, что Государь и сам признавал, что нахождение данного лица в должности министра ослабляло к нему его доверие. В дневнике А. Н. Куропаткина имеется этому прямое подтверждение. Куропаткин, усматривая, что доверие к нему Государя уменьшается, просил однажды Царя об увольнении его от должности военного министра, добавив при этом, что, коль скоро он перестанет быть министром, он будет надеяться, что царское доверие к нему вновь возрастет, на что ему в ответ Государь откровенно сказал: “Как это ни странно, но в этом отношении вы, пожалуй, правы”.
Ревнивым отношением к лицам, им самим поставленным во главе отдельных отраслей управления, объясняется и стремление Государя пользоваться указаниями людей безответственных, не облеченных никакой властью. Николаю II казалось, что стоящие в стороне от управление государством посягать на его прерогативы никак не могут, а потому, следуя их советам, он был убежден, что проявляет непосредственно свою личную волю. Отсюда становится понятным и то влияние, которым в течение известного времени пользовались такие безответственные советчики, как кн. В. П. Мещерский и виновник японской войны А. М. Безобразов, а также приближенные ко двору, но не имевшие по своей должности никакого касательства к государственным делам дворцовые коменданты П. П. Гессе, Д. Ф. Трепов, В. Н. Воейков и, наконец, друг Царицы, А. А. Вырубова».
(В. И. Гурко)


...

Перед отставкой какого-либо чиновника он говорил ему разные хорошие слова и вообще обращался исключительно милостиво. Одни такую особенность объясняют лицемерием Николая Александровича, другие – какой-то извращенной деликатностью…


Tags: Алексей Щербаков, История, Николай II, Рокомпот
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments