Владимир Александрович Кухаришин (kibalchish75) wrote,
Владимир Александрович Кухаришин
kibalchish75

О страшном тиране замолвите слово

Дочитал книгу воспоминаний знаменитого советского конструктора Василия Гавриловича Грабина «Оружие победы», о которой говорилось здесь и здесь.

В упомянутых воспоминаниях приводятся многочисленные примеры того, что в те времена называлось вредительством, с указанием конкретных фамилий (помните знаменитое сталинское "
Каждая ошибка имеет фамилию, имя и отчество"?); также из книги можно сделать определённые выводы о "невинно убиенном" маршале Тухачевском (образ которого, впрочем, автор старается если не обелить, то по крайней мере, насколько это возможно, уберечь от очернения). Описываются и характерные ситуации с участием "кровожадного тирана", недвусмысленно характеризующие последнего. С двумя из них я и хочу ознакомить уважаемую публику.

[Ознакомиться]Ситуация первая.


Подходя к столу Ворошилова, я обратил внимание, что маршал смотрит на меня так, будто видит впервые. Да и трудно было меня узнать. Я был болен. За первые два-три месяца болезни потерял больше 30 килограммов из моих обычных 96. Не успел я начать свое выступление, как поднялся Сталин, вытянул руку в мою сторону и спросил:
- Разве это Грабин?
Я молчал. Сталин подошел ко мне и, как бы продолжая, сказал:
- Что с ним? Его не узнать!
- Я не заметил, когда Грабин положил на стол записку,- проговорил Ворошилов.- Прочитал ее и стал искать Грабина среди присутствующих. Но так и не нашел...
После этого небольшого отступления заседание было продолжено. Глухо и невнятно произнес я несколько первых фраз, затем справился с волнением. В заключение сказал:
- Из всех материалов для меня, как для конструктора, ясно, что кировцам на доработку пушки потребуется много времени. Я глубоко убежден, что за это время наше КБ сумеет создать новую пушку по тем же тактико-техническим требованиям. Прошу вас, товарищ маршал, разрешить нашему конструкторскому бюро включиться в соревнование с кировцами.
Произнося это, я наблюдал за выражением лица Ворошилова, но не заметил, чтобы он благоприятно воспринял мои слова. После меня выступили еще два человека, они продолжали критиковать пушку Кировского завода. Главный Военный совет прекратил обсуждение и принял решение, обязавшее кировцев доработать пушку и испытать ее. Ворошилов ни слова не сказал о моей просьбе. "Значит, не разрешил",- заключил я. Мелькнула горькая мысль: "Вот и продолжили конструкторский род Ф-22! Вот и конец всем нашим планам..." Нет, не мог я с этим смириться. Решил: подойду к Ворошилову и попрошу его лично. Все покидали зал заседания. Я поднялся и направился к столу маршала. В это же время к Ворошилову подошел Сталин. Я заколебался. Подходить или нет? Хотелось поговорить с Ворошиловым один на один. Не вышло. Будут ли Сталин и Ворошилов обсуждать мою просьбу? Шел я медленно и нерешительно, поглядывая на выход. Вдруг вижу - Сталин повернулся ко мне:
- Товарищ Грабин, вы не уходите, сейчас мы будем решать вопрос о вас.
Это придало мне бодрости. Значит, еще не все потеряно.
- Почему вы не разрешили Грабину заниматься новой пушкой? - обратился Сталин к Ворошилову, когда зал опустел.
- Пушку Маханова потребуется только доработать, а Грабину нужно начинать проектировать и изготовлять опытный образец. Он не успеет и только зря потратит время и силы.
Ответ Ворошилова не удовлетворил Сталина.
- Давайте Грабину разрешим. Может быть, успеет.
- Хорошо,- согласился Ворошилов.- Занимайтесь, Грабин, только не опоздайте. Хотя я сомневаюсь,- добавил он.
- А вы не сомневайтесь,- сказал Сталин - Если бы Грабин не был убежден, что догонит Маханова, то, поверьте, он не стал бы просить разрешения А я убежден, что он не только догонит, но и перегонит Маханова.
Я был очень рад такому исходу, поблагодарил Сталина и Ворошилова и попрощался
- Нет, вы не уходите,- остановил меня Сталин,- сейчас займемся вами.
Я остановился, недоумевая, чем же еще можно заниматься. Просьбу мою удовлетворили, а больше я ничего не просил.
- Климент Ефремович, Грабина нужно обязательно лечить,- продолжал Сталин, обращаясь к Ворошилову.- Видите, как он изможден, от прежнего Грабина ничего не осталось. В таком состоянии ему бы лечиться, а он напросился на такую тяжелую работу. Надо лечить его, и немедленно.
Я пытался возразить, мотивируя тем, что мне нужно сначала создать новую пушку, а потом уж лечиться. Но Сталин не стал меня слушать.
- Нет, не так. Ваше здоровье для нас дороже всякой пушки. Скажите, у вас есть помощник?
- Есть,- ответил я.
- Так пусть он создает пушку, а вы лечитесь. Грабина нужно послать в Нальчик, там он быстро поправится, - вновь обратился Сталин к Ворошилову.
- Лучше бы послать его в Аббас-Туман,- внес свое предложение маршал.
Сталин не согласился и стал перечислять климатические и другие особенности Нальчика, а Ворошилов доказывал преимущества Аббас-Тумана. Я молча ждал.
Наконец Сталин пристально посмотрел на меня, я даже смутился, не зная, чем объяснить этот взгляд.
- Климент Ефремович, мы с вами определяем место, где Грабина лучше лечить, а не спросили его, чем он болен, - заметил Сталин.
- Это верно,- сказал Ворошилов.
- Товарищ Грабин, чем вы больны? - спросил Сталин. По возможности более кратко я объяснил, что болен уже около двух лет, и никто из врачей не может мне сказать ничего определенного.
- Вот видите, Климент Ефремович, как обстоят дела? Грабину неизвестно, чем он болен, а мы с вами решаем, куда его послать на отдых и лечение. Но почему ему до сих пор никто не помог?
Сталин нажал кнопку звонка. Вошел А. Н. Поскребышев. Люди моего поколения, руководители любых рангов, хорошо знали эту фамилию. Поскребышев много лет был помощником Сталина. Через него проходило, кажется, все: бумаги, вызовы, телефонные звонки. Всегда, в любое время его можно было застать в приемной.
- Нужно заняться лечением Грабина. И немедленно. Проследите, чтобы для этого все необходимое было сделано,- распорядился Сталин и чуть позже, прощаясь со мной, пожелал скорейшего выздоровления.

Ситуация вторая.

Заседание Государственного Комитета Обороны сразу превратилось в резкий диалог между Сталиным и мною. Вся наша работа подверглась очень острой и несправедливой критике, а меня Сталин обвинил в том, что я оставлю страну без пушек. Я отстаивал позиции нашего коллектива до последнего.
Атмосферу этого заседания может вполне характеризовать лишь один эпизод. В очередной раз, когда я пытался возразить Сталину и защитить правильность выбранной нами позиции, обычная выдержка и хладнокровие изменили ему. Он схватил за спинку стул и грохнул ножками об пол. В его голосе были раздражение и гнев.
- У вас конструкторский зуд, вы все хотите менять и менять! - резко бросил он мне.- Работайте, как работали раньше!
Таким Сталина я никогда не видел - ни прежде, ни позже.
ГКО постановил: нашему заводу изготавливать пушки по-старому.
В тяжелом и совершенно безнадежном настроении покинул я Кремль. Меня страшила не собственная моя судьба, которая могла обернуться трагически. Возвращение к старым чертежам и к старой технологии неизбежно грозило не только резким снижением выпуска пушек, но и временным прекращением их производства вообще. Вот теперь-то страна действительно останется без пушек!
Ночь я провел без сна в бомбоубежище Наркомата вооружения.
Выполнить приказ Сталина - беда. Но как не выполнить приказ самого Сталина?!
Выхода не было.
Рано утром 5 января, совсем еще затемно, ко мне подошел офицер и предложил подняться наверх, к телефону. Я не пошел: если хотят арестовать, пусть арестовывают здесь. Тяжелая апатия охватила меня, мне уже было все равно. А в том, что меня ждет, я почти не сомневался: мой спор со Сталиным носил - если не вникать в его суть - характер вызова, а квалифицировать это как саботаж или вредительство - за этим дело не станет.
Через некоторое время офицер появился снова.
- Вас просят к телефону,- повторил он и добавил: - С вами будет говорить товарищ Сталин.
Действительно, звонил Сталин. Он сказал:
- Вы правы...
Меня как жаром обдало.
- То, что вы сделали, сразу не понять и по достоинству не оценить. Больше того, поймут ли вас в ближайшее время? Ведь то, что вы сделали, это революция в технике. ЦК, ГКО и я высоко ценим ваши достижения,- продолжал Сталин.Спокойно заканчивайте начатое дело.
Что же произошло? Ночью, после грозового заседания ГКО, Сталин, по-видимому, созвонился или встретился с Ворошиловым, и тот рассказал ему о наших делах, обо всем, что видел собственными глазами. Но к этой мысли я пришел лишь впоследствии, сопоставив события. А тогда, слыша в телефонной трубке слова Сталина, я сообразил, что сейчас, именно сейчас тот самый подходящий момент, когда можно поднять вопрос о нашей "незаконнорожденной" - о ЗИС-3. Да, это был на редкость подходящий момент. И я подробно доложил о пушке, просил посмотреть ее.
Сталин хоть не сразу, но дал согласие.


Но мы-то с нами знаем, что на самом деле всё было не так, как пишут участники событий. Не верите - спросите у Свинидзы.
Tags: Грабин, История, Сталин, Ужасы тоталитаризма
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments