Владимир Александрович Кухаришин (kibalchish75) wrote,
Владимир Александрович Кухаришин
kibalchish75

Врач М. И. Покровская о России, которую мы потеряли. Часть IV

Из вышедшей в 1902 году книги М. И. Покровской «По подвалам, чердакам и угловым квартирам Петербурга».

Въ моей практикѣ не одинъ разъ встречались дѣвушки-матери. Часто онѣ живутъ въ такихъ условіяхъ, что можно только подивиться выносливости человѣка. Особенно мнѣ памятенъ слѣдующій случай.
Меня пригласили въ одну угловую квартиру. Она состояла изъ двухъ свѣтлыхъ комнатъ средней величины и кухни, которая слабо освѣщалась окномъ, выходящимъ въ корридоръ. Одну комнату занимали восемь человѣкъ одинокихъ. Въ ней стояли четыре деревянныхъ кровати, длинный столъ, грубо сколоченный изъ досокъ, двѣ деревянныхъ скамьи и табуретка. На кроватяхъ были только грязныя подушки и грязное рваное платье. Подъ нѣкоторыми кроватями стояли маленькіе сундучки. Во второй комнатѣ также стояли четыре деревянныхъ кровати, былъ небольшой деревянный столъ, табуретки и сундуки. Здѣсь помѣщались четыре семьи, потому кровати были завѣшаны ситцевыми занавѣсями. Вся квартира далеко не отличалась опрятностью, а на стѣнахъ и потолкѣ накопилось не мало плѣсени.
[Читать далее]Въ кухнѣ меня встрѣтила женщина съ ребенкомъ на рукахъ.
— Сюда пожалуйте, — сказала она, провожая меня въ комнату, гдѣ помѣщалась артель.

— Больной здѣсь. Четвертыя сутки горитъ и бредитъ.
Больной лежалъ на одной изъ кроватей. Около него на табуреткѣ стояла кружка съ квасомъ.
— Томитъ его, — сказала моя провожатая. — Пить все проситъ.
При осмотрѣ у больнаго оказались явные признаки натуральной оспы.
— Есть у него здѣсь родные? — спросила я.
— Никого нѣтъ, отвѣчалъ самъ больной, который на нѣкотороо время пришелъ въ сознаніе.
— Вамъ нельзя здѣсь оставаться, — сказала я. — Надо отправляться въ больницу. Вы поправитесь не скоро, а здѣсь тяжело лежать больному. Народу много и уходъ плохой. Въ больницѣ для васъ будетъ лучше.
— Я и самъ хочу въ больницу, — отвѣчалъ мой паціентъ, — Васъ ждали, чтобы узнать, какая у меня болѣзнь и скоро ли поправлюсь. Сегодня же поѣду. Вотъ только не знаю, куда дѣлся кошелекъ съ деньгами. Три рубля въ немъ было. —А теперь не найду, сволокъ кто-нибудь, когда былъ безъ памяти. Извозчику теперь нечѣмъ заплатить.
Женщина со страхомъ смотрѣла на него.
— Полно, Андрей, — сказала она робко. — Кто у тебя возьметъ?
— Оставь! Не на тебя думаю, — сердито отвѣчалъ Андрей. — Знаю, что были деньги, а теперь ихъ нѣтъ.
— Ну, да какъ-нибудь обойдусь, — равнодушно добавнлъ онъ, впадая снова въ забытье.
Я вышла нъ кухню. Въ ней также стояли кровати съ пологами. Очевидно здѣсь помѣщались также семейные угловые жильцы.
— Вы здѣшняя квартирная хозяйка? — спросила я провожавшую меня женщину.
— Нѣтъ, — отвѣчала она. — Хозяинъ и хозяйка работаютъ на фабрикѣ, а я только за квартирой присматриваю.
— Скажите имъ, что больного надо непремѣнно свезти въ больницу сегодня же. У него оспа.
Страшное слово «оспа» не произвело на женщину никакого впечатлѣнія.
— Посмотрите, пожалуйста, моего ребеночка, — сказала она. — Онъ что-то все хвораетъ.
Трехнедѣльный ребенокъ, завернутый въ грязныя тряпки, страдалъ разстройствомъ желудка. Я посмотрѣла на мать. Она имѣла страшно истощенный видъ. У нея оставались только кости да кожа. На ея лицѣ было приниженное и робкое выраженіе, вся ея фигура представляла что-то забитое.
— Вы гдѣ съ нимъ помѣщаетесь? — спросила я.
Она указала на полъ около плиты.
— Даромъ я у нихъ живу, — сказала она. — Незаконный онъ у меня. Я за квартирой присматриваю. Изъ милости меня держать. Я рада, что хоть за уголъ не приходится платить. Только мой Павлушка очень кричитъ. Спать другимъ мѣшаетъ. Боюсь, изъ-за него хозяева отъ квартиры откажутъ. Куда я съ нимъ тогда дѣнусь! Нельзя ли ему дать соннаго лѣкарства, чтобы по ночамъ спалъ?
— Отецъ развѣ не помогаетъ вамъ? — спросила я.
— Отецъ его и знать не хочетъ, — отвѣчала она.— Я лежу въ родильномъ, а ему говорятъ: «Надежда сына родила. Вѣдь твой. Сходи навѣстить». А онъ: «Много у меня такихъ, какъ Надежда. Не ходить же всѣхъ навѣщать. Кто ее знаетъ. Можетъ, и не со мной однимъ водилась и сынъ-то не мой».
— Такъ и не пришелъ. Что съ него возьмешь? — добавила она уныло.
— Какъ же вы теперь?
— Здѣсь изъ милости живу. Дадутъ поѣсть, хорошо, а нѣтъ... Что-жъ дѣлать? Приняла я съ нимъ муки. Я на ниточной фабрикѣ работала. Когда сильно стало замѣтно, что я беременна, мнѣ тамъ отказали. Пошла на канатную паклю щипать. Бывало, цѣлый день щиплешь. Нащиплешь пуда два и дадутъ тебѣ шестнадцать копѣекъ. Восемь копѣекъ съ пуда платили. Начинали работать въ четыре часа утра, а оканчивали въ восемь вечера. Часъ давали на обѣдъ. Иная ловкая и хорошая работница за это время можетъ нащипать пудовъ десять просмоленной пакли и получитъ за это копѣекъ шестьдесятъ. А я тамъ два мѣсяца работала и больше двухъ пудовъ не просмоленной не могла нащипать. Получишь, бывало, рубля четыре въ мѣсяцъ, за квартиру отдашь, а тамъ и на хлѣбъ не хватаетъ. Послѣ родовъ хотѣла идти съ ребенкомъ кормилицей въ воспитательный, да захворала. И теперь насилу хожу. А тамъ нужны здоровыя. Если не идти туда въ кормилицы, а такъ отдать ребенка въ воспитательный, надо внести двадцать пять рублей. А гдѣ я ихъ возьму? — закончила она.
Все это разсказывалось безъ слезъ, равнодушно, съ спокойствіемъ человѣка, котораго жизнь такъ забила, что онъ потерялъ всякую способность возмущаться своимъ положеніемъ и безропотно покоряется всему.
Въ сравнительно лучшемъ положеніи находятся тѣ дѣвушки-матери, которыя въ качествѣ кормилицы пробыли опредѣленный срокъ въ воспитательномъ домѣ, потомъ выходятъ оттуда со своимъ ребенкомъ и получаютъ на него девять рублей въ мѣсяцъ. Эти деньги даютъ имъ возможность кое-какъ перебиваться. Иногда мать увеличиваетъ свои средства работой на фабрикѣ. Въ такомъ случаѣ ей приходится нанимать няньку для своего ребенка или платить дороже за уголъ. Часто квартирная хозяйка берется ходить за ребенкомъ въ тѣ дни, когда мать на работѣ. Ночь и въ праздникъ мать сама съ нимъ возится. Если у квартирной хозяйки нѣтъ своихъ дѣтей и она относительно свободна, то за ребенкомъ уходъ бываетъ удовлетворительный. Но нерѣдко у нея есть свои маленькія дѣти или она держитъ квартиру съ большимъ количествомъ жильцовъ. Въ послѣднемъ случаѣ у нея бываетъ много дѣла и уходъ за ребенкомъ почти всегда бываетъ плохъ.
Нянекъ нанимаютъ не только незамужнія матери, но и замужнія, если онѣ работаютъ на фабрикѣ. На фабрику замужнія ходятъ только тогда, когда у нихъ есть одинъ, много два ребенка. При большемъ количествѣ дѣтей мать обыкновенно остается дома.
Въ няньки къ бѣдной рабочей семьѣ, которая тѣснится въ одной комнатѣ или даже въ углу, идутъ совсѣмъ бездомныя старухи, которымъ больше дѣваться некуда. Ихъ берутъ изъ-за куска хлѣба. Платы имъ никакой не полагается. Въ рѣдкихъ случаяхъ въ няньки идутъ и молодыя дѣвушки, которыя нуждаются въ заработкѣ, но почему-либо не могутъ работать на фабрикѣ. Десяти-двѣнадцатилѣтнихъ нянекъ-дѣвочекъ мнѣ приходилось встрѣчать только въ семьяхъ, гдѣ онѣ ухаживаютъ за своими братьями и сестрами.
Няньки-дѣвочки нерѣдко служатъ причиной болѣзни грудного ребенка и приносятъ ему не мало вреда. Но такъ какъ десятилѣтняя нянька часто остается и хозяйкой, давая тѣмъ возможность матери работать на фабрикѣ, то мнѣ нерѣдко приходилось встрѣчать подобные случаи. Иногда десятилѣтнія дѣвочки довольно удачно исправляютъ обязанности хозяйки.
При сношеніяхъ съ бѣдными рабочими семьями, мнѣ постоянно приходилось убѣждаться въ томъ, что жены вообще предпочитаютъ крошечную квартирку, гдѣ онѣ могутъ помѣщаться только со своей семьей, безъ жильцовъ, это и понятно. Если есть жильцы, то хозяйка не оберется разныхъ столкновеній и дрязгъ, и на нее часто ложится болѣе тяжелая работа, нежели на мужа. Пустивъ, напримѣръ, въ квартиру артель и имѣя своихъ собственныхъ дѣтей, хозяйка часто имѣетъ столько работы, что не въ состояніи справиться съ ней одна, и ей приходится брать себѣ помощницу. Въ такія помощницы обыкновенно идутъ замужнія женщины, которыя почему-либо на фабрикѣ не работаютъ и имѣютъ свободное время. Платой за помощь служитъ уголъ, гдѣ помощница живетъ со своимъ мужемъ.
Жена вообще рѣдко соглашается своей охотой пускать артель и работать на нее. Чаще всего это дѣлается по настоянію мужа, котораго къ этому иногда принуждаетъ крайняя нужда, а иногда желаніе увеличить доходъ семьи. Случается, что работа на артель пагубно дѣйствуетъ на женщину, особенно непривычную къ ней. Вотъ одинъ изъ такихъ случаевъ.
Ко мнѣ явился заводскій чернорабочій съ просьбой навѣстить его жену.
— Чахнетъ она что-то, — сказалъ онъ. — Вы ее знаете. Помните, въ темной кухнѣ ребенка лѣчили. При смерти совсѣмъ былъ. Вы говорили, что ему свѣтъ нуженъ и надо уйти изъ темнаго угла. Ему полегчало, мы и переѣхали на другую квартиру. Въ свѣтлой кухнѣ теперь живемъ. Ребенокъ здоровъ, а жена что-то хвораетъ.
Эти слова мнѣ напомнили одну квартиру въ нижнемъ этажѣ стараго полуразрушенная деревяннаго дома. Квартира состояла изъ двухъ комнатъ средней величины и кухни. Ея отличительнымъ признакомъ былъ полумракъ, господствующій во всѣхъ помѣщеніяхъ. Окна въ комнатахъ выходили къ стѣнѣ, находящейся отъ нихъ на близкомъ разстояніи. Въ кухнѣ было темнѣе и ея окна выходили въ корридоръ. Обѣ комнаты занимала артель одинокихъ, а въ кухнѣ помѣщалось три семьи: хозяйка съ мужемъ и груднымъ ребенкомъ и двѣ семьи жильцовъ. У одной изъ нихъ также былъ грудной ребенокъ. Къ нему меня и пригласили.
Больной лежалъ на родительской кровати. Здѣсь было такъ темно, что для осмотра ребенка пришлось зажечь огонь. Больной былъ безъ сознанія. Около него сидѣла мать, молодая, высокая и довольно красивая женщина.
— Умретъ, должно быть, — безнадежно сказала она мнѣ. — Руки и ноги холодныя. Другой день никакой пищи не принимаетъ. Гдѣ ужъ ему поправиться. Жалко. Первенькій онъ у меня.
На мое предложеніе придти за лѣкарствомъ квартирная хозяйка возразила:
— Какое ему лѣкарство теперь? Совсѣмъ умираетъ.
Я не стала настаивать и удовлетворилась обѣщаніемъ матери, что если ребенку будетъ легче, то она придетъ за лѣкарствомъ.
Потомъ меня попросили осмотрѣть ребенка квартирной хозяйки. Онъ былъ истощенъ и страдалъ хроническимъ желудочно-кишечнымъ катарромъ.
Я попыталась выяснить матерямъ, какъ вредно для дѣтей жить въ темнотѣ, но мои убѣжденія не подѣйствовали.
— Мало ли дѣтей живутъ по темнымъ угламъ да не умираютъ отъ этого, — возражали мнѣ.
Черезъ день послѣ этого изъ той же квартиры ко мнѣ явился жилецъ, отецъ больного ребенка. Онъ сказалъ, что пришелъ за лѣкарствомъ, и просилъ зайти къ нимъ посмотрѣть хозяйскаго мальчика, который былъ совсѣмъ при смерти.
Я начала убѣждать его выѣхать изъ темнаго угла.
— Гдѣ ужъ намъ думать о хорошей квартирѣ, — возразилъ онъ. — Получаю всего семьдесятъ копѣекъ въ день. На уголъ только хватаетъ.
— Трудно изъ этого платить больше трехъ трублей, — согласилась я.— Только зачѣмъ же непремѣнно жить въ темномъ углу? За эти деньги можно нанять свѣтлый.
По всей вѣроятности, мои убѣжденія остались бы безъ всякаго результата, если бы не умеръ хозяйскій мальчикъ. Его смерть напугала родителей нѣсколько поправившагося ребенка и они выѣхали изъ темнаго угла.
Теперь отецъ пришелъ звать меня на новую квартиру, заявляя, что они переселились въ свѣтлую кухню и что ребенокъ почти совсѣмъ здоровъ, но больна мать.
Когда я пришла къ нимъ, больная съ ребенкомъ лежала на кровати. Кухня была маленькая, аршинъ пять длины и аршина три ширины. Кровать и плита стояли рядомъ. Между ними оставался только узкій проходъ. Иначе невозможно было размѣститься. Попала я въ обѣденное время. Въ первой комнатѣ обѣдали рабочіе, кто стоя, кто сидя, ѣли торопливо. Хозяинъ самъ наливалъ похлебку и подавалъ обѣдающимъ. Ѣли по деревенски: изъ одной большой чашки и деревянными ложками. Для жаренаго картофеля, который составлялъ второе блюдо, были вилки.
Я поняла, что попала въ артель, и спросила объ этомъ больную.
— Хозяинъ снялъ квартиру и пустилъ артель, двадцать два человѣка, — отвѣчала она. — Замучили они меня совсѣмъ. Съ ребенкомъ некогда выдти на улицу. Изъ силъ выбилась. Насилу обѣдъ сготовила, а теперь вотъ лежу. Онъ самъ подаетъ. Не могу я.
Больная имѣла очень истощенный видъ и страдала сильнымъ малокровіемъ. Очевидно, ей было не по силамъ работать на артель, состоящую изъ двадцати двухъ человѣкъ.
Я заговорила съ мужемъ о томъ, что бабѣ тяжело, потому она и хвораетъ.
— Вѣдь многіе артель держутъ и бабы также работаютъ, а здоровы. Нѣтъ, это къ ней просто болѣзнь пристала. Вы посмотрите ее да лѣкарство дайте. Можетъ и полегчаетъ, — сказалъ онъ.
На мои слова, что онъ такъ жену замучаетъ, онъ возразилъ, что онъ и самъ замучился, что эти дни онъ самъ артели обѣдъ собираетъ. Придутъ съ работы. Баба лежитъ. Приходится самому оставаться безъ обѣда, и другихъ кормить. На мое замѣчаніе, что надо было бы взять поменьше квартиру и пускать меньше жильцовъ, онъ отвѣтилъ: «Такое ужъ наше положеніе». Очевидно, онъ успѣлъ оцѣнить выгоды содержанія артели, такъ какъ послѣдняя не только оплачивала имъ квартиру, но и оставляла нѣсколько рублей за трудъ. Потому до извѣстной степени жертвовалъ женой. Впрочемъ, это былъ довольно хорошій мужъ. Онъ видимо жалѣлъ жену и старался облегчить ея трудъ, помогая ей, когда позволяло время.
Артель торопливо кончила обѣдъ и ушла. Мужъ моей паціентки такъ и не успѣлъ пообѣдать. Онъ взялъ съ собой кусокъ хлѣба съ мясомъ, предполагая съѣсть ихъ на ходу.
При той тѣснотѣ, въ которой живетъ петербургскій рабочій людъ, положеніе больныхъ нерѣдко бываетъ просто невозможнымъ. Имъ нужны покой и тишина, а въ квартирѣ и даже въ комнатѣ больного шумъ, громкіе разговоры, а иногда пѣніе и крикъ.
Однажды меня пригласили къ больной женщинѣ. Вся квартира состояла изъ двухъ крошечныхъ комнатъ и полутемной кухни. Въ одной комнатѣ жили четверо одинокихъ, а въ другой хозяйская семья: мужъ съ женой и трое дѣтей. Въ кухнѣ были также жильцы: мужъ съ женой. Меня встрѣтила жилица и привела къ больной, которой оказалась сама квартирная хозяйка.
Больная съ груднымъ ребенкомъ лежала на кровати. У нея былъ растерянный и страдальческій видъ. На головѣ лежалъ компрессъ.
— Два дня тому назадъ она родила, — сказала мнѣ жилица. — А сегодня родимецъ началъ ее трясти. Долго билъ. Насилу отошла.
Въ это время въ сосѣдней комнатѣ, которая отдѣлялась отъ комнаты больной только тонкой перегородкой, раздался крикъ, затѣмъ брань и шумъ. Въ заключение послышались поцѣлуи и пьяный говоръ.
— Тамъ понедѣльничаютъ, — объяснила мнѣ жилица, когда я спросила, что это такое. — Получка была въ субботу. Потому теперь гуляютъ и шумятъ; когда денегъ нѣтъ, тихо бываетъ.
— Голову всю разломило, — простонала больная. — Полежала бы въ тишинѣ, можетъ, и полегчало бы.
— Вы имъ скажите, чтобы поменьше шумѣли, — замѣтила я.
— Обидятся, — возразила больная. — Скажутъ: и погулять нельзя. Пожалуй съ квартиры съѣдутъ. Жаль. Эти хоть не должаютъ. А другой поживетъ да и съѣдетъ, не заплативши.
Въ это время за стѣной, возлѣ которой стояла кровать больной, раздалось громкое и веселое пѣніе.
— У сосѣдей, — замѣтила жилица. —Вчера у нихъ крестины были и сегодня еще пируютъ.
— Вамъ тутъ нельзя оставаться, — сказала я больной. — Въ больницу надо ѣхать. Тамъ вамъ будетъ спокойнѣе и скорѣе поправитесь.
— Не могу я ѣхать въ больницу, — отвѣчала она.— У меня, кромѣ этого, еще двое маленькихъ дѣтей. Кто за ними безъ меня присмотритъ? И квартиру нельзя бросить. Вонъ имъ — она указала на комнату жильцовъ, — надо обѣдъ сготовить. И мужъ съ работы придетъ, тоже ѣсть хочетъ. Дома, отпуститъ немного, я сволокусь и сдѣлаю все, а изъ больницы, пожалуй, не скоро и выпустятъ. Безъ меня здѣсь все пропадетъ... Богъ дастъ и дома поправлюсь.
Я попробовала еще ее уговаривать, но это было безполезно. Моя паціентка осталась дома.
Моя дѣятельность въ качествѣ думскаго врача продолжалась очень короткое время. Но смотря на это, я могу привести множество случаевъ, когда выполненіе моихъ доброжелательныхъ совѣтовъ наталкивалось на непреодолимыя препятствія въ родѣ дороговизны квартиръ, малаго заработка, невозможности устроиться хорошенько съ ѣдой и проч. Во всѣхъ подобныхъ случаяхъ моя роль, какъ врача, оказывалась очень жалкой. Мнѣ приходилось снабжать моихъ паціентовъ лѣкарствами въ полной увѣренности, что они ни къ чему не служатъ, и давать имъ совѣты, неосуществимость которыхъ для меня была слишкомъ очевидна.



Tags: Дети, Рабочие, Рокомпот, Россия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments