Владимир Александрович Кухаришин (kibalchish75) wrote,
Владимир Александрович Кухаришин
kibalchish75

Врач М. И. Покровская о России, которую мы потеряли. Часть VI

Из вышедшей в 1902 году книги М. И. Покровской «По подвалам, чердакам и угловым квартирам Петербурга».

Андрей привелъ Ольгу въ кухню къ хозяйкѣ, желая переговорить съ послѣдней относительно обѣда. До сихъ поръ онъ жилъ на правахъ холостаго и обѣдалъ вмѣстѣ съ другими товарищами. Имъ всѣмъ готовила хозяйка. Обыкновенно нанимая уголъ иди полкровати, одинокій уговаривался съ послѣдней, чтобы она готовила ему обѣдъ, стирала бѣлье и все убирала въ комнатѣ, гдѣ онъ живетъ. За это она брала съ него лишнихъ 50 к. въ мѣсяцъ. Если мужъ жилъ съ женой, послѣдняя дѣлала все сама, потому хозяйка брала съ нихъ дешевле. Двое одинокихъ платили ей четыре рубля за кровать, а бездѣтная семейная пара три руб. 50 к. въ мѣсяцъ. Андрей разсудилъ, что теперь для него все можетъ сдѣлать жена, потому не для чего платить лишнихъ 50 к. за кровать.
Онъ нанималъ уголъ съ такимъ условіямъ, что пріѣдетъ жена и тогда онъ будетъ платить дешевле. Потому Анна Степановна ничего не возражала, когда Андрей началъ просить ее показать Ольгѣ, гдѣ купить горшокъ, чугунокъ, провизію для обѣда и проч. Она обѣщала сходить съ ней и все купить. Тутъ же она напомнила Андрею, что ихъ кровать безъ занавѣски и надо купить ситцу. Зная, что таковъ обычай въ Петербургскихъ угловыхъ квартирахъ, Андрей далъ женѣ денегъ и на ситецъ.
Андрей ушелъ, а Анна Семеновна сказала Ольгѣ:
— Ты, голубушка, опять ложись. Съ дороги поди утомилась. На рынокъ рано еще идти.
Ольга вернулась въ свою комнату, Тамъ теперь никого не было. Всѣ мужчины и обѣ дѣвушки ушли на работу. Ольга прилегла на кровать, но не могла заснуть. Она смотрѣла на стоявшую противъ нея кровать, закрытую пологамъ, и думала, что хорошо было бы купить такого же ситцу, съ такими же яркими розовыми большими цвѣтами. Затѣмъ она обратила вниманіе на то, какой грязный тотъ мѣшокъ, на которомъ спалъ Андрей, что хорошо было бы его вымыть и набить свѣжей соломой. Взглянувши на засаленную подушку мужа, она вспомнила, что у нее въ мѣшкѣ есть чистыя наволочки.
[Читать далее]
Ольга встала и начала рыться въ своемъ мѣшкѣ. Она вытащила изъ него чистую наволочку и одѣяло, сшитое изъ маленькихъ ситцовыхъ лоскутковъ, нарѣзанныхъ трехугольниками. Потомъ она сняла грязную наволочку съ подушки Андрея и надѣла чистую. Взявши въ руки одѣяло, она нерѣшительно посмотрѣла на грязный матрацъ, на которомъ они спали эту ночь. Ей хотѣлось покрыть постель, но вмѣстѣ съ тѣмъ она боялась запачкать свое одѣяло. Наконецъ рѣшившись, она набросила его на матрацъ и сверху положила подушки. Кровать сразу пріобрѣла болѣе привлекательный видъ.
Тутъ вошла Анна Степановна и сейчасъ же обратила вниманіе на перемѣну, происшедшую съ постелью Андрея.
— Хорошо ты сдѣлала, что захватила съ собой изъ деревни одѣяло. Мужъ все время одѣвался армякомъ — замѣтила она.
— Матрацъ грязный — сказала Ольга, приподнимая край одѣяла. — Его надо было бы вымыть.
—  Это можно будетъ сдѣлать. На будущей недѣлѣ придетъ мой чередъ стирать въ прачешной. Тогда ты его выстирай, — отвѣчала Анна Степановна.
— Пойдемъ чай пить. Я самоваръ согрѣла, — продолжала она.
Ольга послѣдовала за ней въ кухню. Заглянувши мимоходомъ въ сосѣднюю комнату, она увидѣла, что тамъ женщины встали и, сидя возлѣ своихъ столиковъ, пьютъ чай. Какъ она потомъ узнала, здѣсь обыкновенно самовара не ставили, потому что угли и дрова въ Петербургѣ дороги. Утромъ женщины поочередно брали въ трактирѣ на копѣйку большой чайникъ кипятку и каждая заваривала изъ него свой чай. Самоваръ здѣсь былъ только у Анны Семеновны. Въ торжественныхъ случаяхъ, когда бывали у семейныхъ жильцовъ гости или имянины, Анна Семеновна давала имъ свой самоваръ.
Она ставила его каждое утро только для себя. Иногда она давала кипятку сестрамъ-работницамъ. Она ихъ жалѣла. Кромѣ того, это были скромныя, тихія дѣвушки, которыя никакого шума не заводили и жили смирно. Онѣ очень часто возились съ хозяйскими дѣтишками, вызывая этимъ сочувствіе къ себѣ матери. Послѣдняя брала съ нихъ, какъ и съ семейныхъ, три руб. 50 к. за кровать, такъ какъ дѣвушки сами дѣлали все для себя.
Анна Семеновна согрѣла самоваръ для новой жилицы, потому что знала, что та не знакома еще съ порядками петербургскихъ угловыхъ квартиръ. Ольга заварила свой чай и предложила Аннѣ Семеновнѣ составить ей компанію. Та согласилась и съ ребенкомъ на рукахъ подсѣла къ столу. Шурка пристроилась возлѣ матери. Ей также дали чашку чая и сдобную ржаную лепешку, привезенную Ольгой изъ деревни.
Занимаясь чаепитіемъ, хозяйка съ новой жилицей обсуждали вопросъ о покупкахъ которыя надо было сдѣлать Ольгѣ, чтобы завести самостоятельное хозяйство. Надо было купить кострюльку, горшокъ, сковороду, двѣ тарелки, деревянныхъ ложекъ, ножъ, двѣ вилки, двѣ кружки для чая. Жестяной чайникъ былъ у Андрея, потому рѣшили купить еще маленькій каменный, въ которомъ надо заваривать чай.
— Столъ вамъ непремѣнно надо купить. Безъ своего стола не обойтись. Будешь обѣдать на немъ, кушанье сготовишь. Ты купи со шкапикомъ, чтобы посуду можно было въ него прятать, — говорила Анна Семеновна.
Тутъ Ольга вспомнила, что Андрей далъ ей три рубля на всѣ покупки и на провизію для сегодняшняго дня.
— Денегъ мало у меня. Пожалуй не хватитъ, — замѣтила она нерѣшительно.
— Я тебя сведу къ одному торговцу, у котораго дешево можно купить — отвѣчала Анна Семеновна.
Послѣ чая Анна Семеновна попросила одну изъ жилицъ присмотрѣть за дѣтьми и отправилась съ Ольгой за покупками. Сначала онѣ рѣшили пріобрѣсти необходимую посуду, а потомъ уже покупать остальное.
Анна Семеновна усердно торговалась и на посуду онѣ истратили около рубля. Затѣмъ пошли покупать столъ. Меньше, какъ за полтора рубля, торговецъ не хотѣлъ его отдать. Пришлось уплатить. Столъ онѣ сами понесли домой, уложивши въ шкапчикъ купленную посуду. Мимоходомъ онѣ купили провизіи и возвратились домой. Ольга съ удовольствіемъ поставила новенькій столикъ возлѣ своей кровати и начала вынимать изъ него другія покупки. Къ ней подошли двѣ жилицы изъ сосѣдней комнаты, начали разсматривать купленныя вещи и спрашивать ихъ цѣну. Онѣ находили, что все куплено дешево, и хвалили столъ и посуду. Это доставило Ольгѣ удовольствіе и она нѣсколько повеселѣла. Но посмотрѣвши, сколько у ней денегъ, она убѣдилась, что изъ трехъ рублей осталось всего тридцать копѣекъ.
— Хозяюшка, — сказала она Аннѣ Семеновнѣ, занавѣску-то мы не купили. А у меня всего тридцать копѣекъ осталось. Поди мало.
— Мало, — согласилась Анна Семеновна. — Надо непремѣнно купить аршинъ шесть. Придется еще спросить у Андрея копѣекъ тридцать.
— А теперь мы не пойдемъ покупать? — спросила Ольга.
— Теперь недосугъ. Надо плиту разводить и обѣдъ готовить. Въ двѣнадцать часовъ мужики придутъ съ работы, отвѣчала хозяйка.
Она начала растоплять плиту и всѣ жилицы принялись за приготовленіе обѣда. Каждая семья готовила себѣ отдѣльно, а Анна Семеновна для всѣхъ одинокихъ, которые у нее жили. Провизію они должны были закупать сами съ вечера. Таково было условіе при наймѣ квартиры. Иногда новый жилецъ, ссылаясь на свое неумѣнье выбирать провизію, просилъ Анну Семеновну купить и давалъ ей денегъ. Но она всегда отказывалась отъ этого.
— Мое дѣло приготовить, — говорила она. — Какую купишь, такую и будешь ѣсть.
Она убѣдилась, что покупка чужой провизіи доставляла ей много непріятностей. Начинали говорить, что она покупаетъ плохую провизію, дорого платитъ за нее, крадетъ и т. п. Потому она рѣшила не браться за это.
Одинокіе жильцы составляли нѣчто въ родѣ артели и поочередно закупали провизію. Чаще всего они запасали послѣднюю на два дня. Тоже дѣлали и семейные жильцы, такъ какъ покупка въ большихъ размѣрахъ давала возможность пріобрѣсти провизію лучшаго качества.
Каждая жилица готовила свой обѣдъ въ своей комнатѣ и на своемъ собственномъ столѣ, что, конечно, не могло содействовать опрятности помѣщенія. На столахъ лежали ложки, стояли горшки, на полу валялась кожура картофеля, лука, которые пользовались въ угловой квартирѣ особымъ вниманіемъ. Возлѣ плиты, очень небольшихъ размѣровъ, толпилось шесть женщинъ. Всѣ онѣ торопились приготовить супъ, сварить кашу или картофель на второе блюдо, чтобы мужья, придя домой, могли сейчасъ же приняться за обѣдъ. Всѣ старались поставить свой горшокъ на самое горячее мѣсто плиты, чтобы не опоздать съ обѣдомъ.
Одна изъ жилицъ, Авдотья, высокая здоровая женщина завладѣла желаннымъ мѣстомъ на плитѣ и поставила свою кострюльку съ супомъ. Затѣмъ она ушла въ комнату и занялась приготовленіемъ каши. Ея отсутствіемъ воспользовалась другая жилица, ея сосѣдка по комнатѣ, Марья. Она сдвинула кострюльку Авдотьи въ сторону и поставила на ея мѣсто свою.
Вернувшись и увидя это, Авдотья разсердилась и закричала:
— Кто это сдвинулъ мою кострюльку на самый край?
— Я, отвѣчала Марья. — Твой ужъ вскипѣлъ, а мой еще нѣтъ.
— Какое вскипѣлъ. Я его только что поставила. Пусти, это мое мѣсто.
И Авдотья водворила свой горшокъ на прежнее мѣсто. Марья была въ миролюбивомъ настроеніи духа, потому уступила. Но не всегда дѣло кончалось такимъ образомъ. Иногда, если подобная исторія происходила между двумя раздражительными женщинами, начинались препирательства, за которыми нерѣдко слѣдовали ссора и брань. Въ нихъ иногда вмѣшивались и другія женщины. Тогда въ квартирѣ поднимался дымъ коромысломъ. Жены забывали про обѣдъ и мужья вынуждены были ѣсть его полусырымъ.
Подобныя ссоры особенно тяжело отзывались на Аннѣ Семеновнѣ. Ей приходилось играть трудную роль мироваго судьи, такъ какъ жилицы обыкновенно начинали жаловаться ей другъ на друга и требовать ея посредничества. Умиротворить всѣхъ, не навлекая на себя чьего-либо неудовольствія, довольно мудрено, потому хозяйка обыкновенно говорила:
— Не мое дѣло васъ разбирать. Только я вамъ скажу, изъ-за пустяковъ вы ссоритесь. Чередъ соблюдайте. Тогда всѣ успѣете. Вонъ насъ тутъ сколько. Если не будемъ соблюдать порядка, то всѣ будемъ ѣсть сырыя щи. Мужики за это насъ не похвалятъ.
Ольга приготовила супъ въ своей комнатѣ и принесла его на кухню. Чудно ей казалось, что здѣсь нѣтъ русской печи, къ которой она привыкла въ деревнѣ, а готовятъ обѣдъ на плитѣ. О послѣдней она не имѣла никакого понятія и поставила свой супъ на самомъ краю, гдѣ онъ не могъ свариться. Анна Семеновна замѣтила это.
— Ты зачѣмъ здѣсь ставишь. Поставь туда подальше. Тутъ онъ не сварится, — сказала она.
Ольга нерѣшительно смотрѣла на плиту, всю заставленную горшечками и чугуночками, не зная, что дѣлать и куда поставить свой. Тогда Анна Семеновна переставила горшки и помѣстила Ольгинъ на горячее мѣсто, говоря стоявшей тутъ же женщинѣ:
— Твой вскипѣлъ. Пусть теперь въ сторонѣ попрѣетъ.
Если бы не Анна Семеновна, у Ольги навѣрное обѣдъ не былъ бы готовъ къ приходу мужа. Она совсѣмъ растерялась среди необычныхъ условій, въ которыхъ она теперь очутилась. Въ деревнѣ каждая семья готовитъ въ своей печи, около которой возится одна только хозяйка. А тутъ возлѣ одной плиты толкутся шесть женщинъ и каждая торопится приготовить свой обѣдъ. И плита приводила Ольгу въ недоумѣніе. Она привыкла къ русской печи, гдѣ щи, каша парятся нѣсколько часовъ. А тутъ сварятъ на плитѣ и ѣдятъ сейчасъ же и попрѣть не дадутъ. Не мало удивляла Ольгу и покупка готоваго хлѣба въ лавочкѣ. Дома они сами дѣлали тѣсто и пекли хлѣбъ на нѣсколько дней. Ольга вспомнила, какъ вкусенъ имъ казался свѣжій только испеченый хлѣбъ. А этотъ изъ лавочки совсѣмъ не похожъ на тотъ. Сыроватъ, плохо промѣшанъ. Вонъ какія куски муки въ немъ запечены, и деревянная палочка торчитъ въ тѣстѣ. Потянувши ее, Ольга вмѣстѣ съ ней вытянула изъ мякиша длинную мочалу.
— Посмотри, хозяюшка, что въ хлѣбѣ я нашла, — сказала она Аннѣ Семеновнѣ.
Та мелькомъ взглянула и, продолжая стряпню, сказала:
— Еще не то у насъ найдешь въ хлѣбѣ-то. Вонъ прошлый разъ ребята принесли каравай изъ лавочки, стали рѣзать. Ножъ во что-то и уперся, не идетъ дальше. Разломали каравай, смотрятъ, а тамъ цѣлая тряпка запечена. Говорили про это потомъ лавочнику, а онъ отвѣчаетъ: «нечаянно попала». Беремъ у него, потому что въ долгъ даетъ.
Пробило двѣнадцать часовъ. Женщины начали торопливо счищать со столовъ остатки овощей, класть на нихъ ложки, хдѣбъ, соль, чтобы мужья, придя домой, немедленно могли приняться за обѣдъ. Полтора часа, которые даются фабричнымъ и заводскимъ рабочимъ для этой цѣли, не Богъ вѣсть какое большое время, чтобы можно было прохлаждаться. Иной на ходьбу затратитъ минутъ двадцать въ одинъ конецъ да назадъ столько же. Вотъ сорокъ минутъ долой. Передъ обѣдомъ надо руки помыть, посдѣ обѣда трубочку выкурить. Смотришь, и на работу опять пора бѣжать. Если жена почему-либо замѣшкается подать обѣдъ, то мужъ непремѣнно начиналъ ее ругать и упрекать.
— Ну, что ты цѣлое утро дома дѣлала? Обѣда не успѣла во время приготовить. Придется не ѣвши идти на работу,— ворчитъ онъ съ досадой.
Напрасно жена будетъ оправдываться различными неудобствами, съ которыми соединена жизнь угловой квартиры. Мужъ голоденъ и ничего не хочетъ знать.
— У другихъ обѣдъ готовъ, а у тебя нѣтъ. Всѣ на одной плитѣ стряпаете.
Начали приходить съ работы. Мужья усаживались за свои столики. Подавши кушанье, жены присоединялись къ нимъ и ѣли изъ одной чашки. Одинокіе, для которыхъ готовила хозяйка, обѣдали въ кухнѣ, гдѣ столъ былъ побольше. Они также ѣли всѣ изъ одной каменной чашки. Анна Семеновна налила сначала въ нее щи, разрѣзавъ предварительно мясо на мелкіе кусочки. Когда щи были съѣдены, она въ ту же чашку, не мывши ее, наклала пшенной каши. Одинъ изъ обѣдающихъ, взявши бутылку, стоявшую на столѣ, щедро полилъ ее подсолнечнымъ масломъ.
Андрей, придя обѣдать, былъ пріятно нораженъ новымъ стодомъ, чистымъ одѣяломъ и чистыми подушками на постели. Хорошо приготовленный обѣдъ и деревенскій пирогъ, поданный къ нему, совсѣмъ его размягчили, и онъ за обѣдомъ былъ прнвѣтливъ съ женой. Разговаривая съ ней о сдѣланныхъ покупкахъ, онъ узналъ, что на занавѣску не хватаетъ денегъ и надо еще тридцать копѣекъ.
— Вотъ тебѣ сорокъ копѣекъ. Купи хорошаго ситцу, — сказалъ Андрей, вынимая изъ огромнаго кошелька деньги.
Ольга, обрадованная ласковымъ обращеніемъ мужа, повеселѣла и сдѣлалась смѣлѣй. Она подсѣла къ мужу, который послѣ обѣда прилегъ на кровать выкурить трубку, и начала разсказывать деревенскія новости.
Мужчины скоро опять ушли на работу. А женщины принялись убирать посуду. Перемыли ее и спрятали въ шкапчики, устроенные въ столахъ. Тамъ же хранился и остатокъ провизіи. При квартирѣ чулана не полагалось. Вмѣсто послѣдняго Анна Семеновна употребляла старый сундукъ, который былъ поставленъ въ сѣняхъ и запирался на замокъ. Но она не позволяла жильцамъ ставить туда что-либо, такъ какъ сундукъ былъ малъ и изъ-за провизіи между жилицами выходили непріятности. То пропадалъ кусокъ мяса, то молоко казалось разбавленнымъ водой и т. п. Въ виду этого Анна Семеновна ставила въ сундукъ только свою провизію: остатокъ похлебки, каши, молоко для ребенка, предоставляя жильцамъ хранить свою, гдѣ угодно. Благодаря отсутствію чулана обитатели угловой квартиры были вынуждены покупать все въ малыхъ количествахъ, не болѣе, какъ дня на два. Вслѣдствіе этого имъ приходилось пріобрѣтать провизію худшаго качества и платить за нее дороже, такъ какъ лавочникъ нерѣдко обвѣшивалъ ихъ и обмѣривалъ. Благодаря отсутствію какого-либо приспособленія для храненія провизіи въ теплое время года обитателямъ угловой квартиры приходилось особенно тяжело. Очень часто супъ, оставшійся отъ обѣда, къ ужину прокисалъ, вслѣдствіѳ чего жильцы начинали постоянно страдать разстройствомъ желудка.
Убравши посуду, Ольга съ Анной Семеновной отправились опять за покупками. Послѣдняя взяла съ собой и дѣтей.
— Пусть хоть немножко воздухомъ вздохнетъ, говорила она, кутая маленькаго Сеню въ свой большой платокъ.
Съ ними пошла и Авдотья, которой надо было купить себѣ платокъ. Отправились онѣ къ знакомому лавочнику, который, по ихъ мнѣнію, продавалъ дешево и не обманывалъ. Но не смотря на такое убѣжденіе, онѣ тщательно разсматривали всякую вещь и усиленно торговались.
По возвратѣ домой купленный ситецъ и платокъ показали оставшимся въ квартирѣ женщинамъ. Тѣ послѣ тщательнаго размотрѣнія, нашли что ситецъ хорошъ, а платокъ дешево купленъ.
Ольга подъ наблюденіемъ Анны Семеновны и другихъ жилицъ раскроили ситецъ на полосы и начали шить пологъ. Къ вечеру онъ былъ готовъ и повѣшенъ. Когда Андрей вернулся то онъ нашелъ, что его семейный очагъ былъ уже совсѣмъ устроенъ. Довольный этимъ онъ поблагодарилъ Анну Семеновну за то, что она помогла Ольгѣ все купить и устроить. Съ послѣдней онъ былъ весь вечеръ ласковъ.
Первый день жизни въ угловой квартитирѣ былъ для Ольги въ Петербургѣ самымъ свѣтлымъ днемъ, потомъ для нея наступило тяжелое время. Она никакъ не могла приспособиться къ новымъ условіямъ существованія. Отъ природы очень тихая и уступчивая, она совсѣмъ не обладала тѣми качествами, который необходимы при подобныхъ обстоятельствахъ. Особенно много мученій доставляло ей приготовленіе обѣда на одной плитѣ. Ея горшокъ постоянно сдвигался въ сторону и супъ не доваривался къ сроку. Это злило Андрея. Онъ ворчалъ, бранился и упрекалъ ее. Анна Семеновна, видя ея робость, нередко приходила ей на помощь и заботилась объ ея обѣдѣ. Но часто ей было не до того. Дѣти, жильцы, нужда совсѣмъ ее замотали. Вопросъ о кускѣ хлѣба, который постоянно вставалъ передъ ней, сушилъ ее, какъ она выражалась, потому многаго она и не могла сдѣлать для Ольги. Она жалѣла послѣднюю, была ласкова съ ней указывала ей, что надо сделать, иногда заботилась о ея горшкѣ на плитѣ — вотъ и все.
Ольга за это была ей признательна, но все-таки чувствовала себя здѣсь чужой и одинокой. У нея начала развиваться тоска по родинѣ. Ей страшно хотѣлось вернуться назадъ въ свою деревню, посмотрѣть на своего мальчика и отдохнуть тамъ. Но она не смѣла сказать объ этомъ Андрею. И прежде она его боялась, а теперь начала бояться еще больше.




Tags: Женщины, Рабочие, Рокомпот, Россия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments