Владимир Александрович Кухаришин (kibalchish75) wrote,
Владимир Александрович Кухаришин
kibalchish75

Categories:

Василий Галин о распаде Российской империи. Часть III. Украина

Из книги Василия Галина "Интервенция и Гражданская война".

Очевидно, русскому трудно понять радикальные настроения украинских националистов. В России подавляющее большинство населения всегда считала украинцев даже не столь дружественным славянским народом, сколь ближайшей родственной нацией или единым народом, разделенным историей и татаро-монгольским нашествием. Конечно, 200 лет ига – это не 45 лет разделения Германий после Второй мировой войны… Кеннэн и его последователи в этой связи утверждают, что Московская Русь не имела никакого понятия о своей преемственности от Киевской Руси, «этот народ никогда не вспоминал про Киев». Действительно, связи между бывшей Киевской Русью и Московской были сильно ослаблены временем и историей обоих ветвей русского народа, но они никогда не исчезали совсем…
Ключевое значение эти связи сыграли в 1654 г. в решении Перяславской Рады о воссоединении России и Украины. Государство, созданное Б. Хмельницким, к этому времени существовало всего шесть лет, из которых три последних года Украина все чаще обращалась к московскому царю и патриарху с просьбами о соединении. Москва принять решения не торопилась поскольку воссоединение автоматически приводило к войне с Польшей, на которую она пойти не могла из-за усилившейся с ужесточением крепостного права смуты в самой России. Москва пыталась урегулировать вопрос мирным путем, выступая посредником в предоставлении Украине самой широкой автономии в составе Польши. Однако присоединение вызывало и другие проблемы…
[Читать далее]Восстание Б. Хмельницкого против Речи Посполитой носило характер стихийного «русского бунта», имевшего, конечно, целью создание независимого украинского государства, но не имевшего реальной исторической базы и материальных возможностей для этого. На завоеванных Б. Хмельницким территориях почти сразу же начинались гражданская война, хаос и анархия. Хмельницкий в речи на Переславской раде говорил: «Уже шесть лет живем без государя в нашей земле в беспрестанных бранях и кровопролитиях… что уже вельми нам всем докучило, и видим, что нельзя нам жити боле без царя». Корифей украинской политологии В. Липинский передает дух этого бунта, говоря, что воссоединение спасло «идеологически и юридически украинскую аристократию после банкротства ее собственного государства». То есть Россия должна была еще силой подавить бунт и анархию, что неизбежно настроило бы украинское население против нее, а потом еще и создать основы новой элиты и государственной власти на Украине. В результате бескорыстная помощь Украине выливалась для России в создание на своей границе своими руками нового опасного врага…
Между тем выбор Украины стоял между мусульманской Османской империей, католической Польшей, где православных украинцев считали за людей второго, если не третьего сорта и православной Россией, в которой украинцев всегда воспринимали как равных. Украинские казаки заявляли: «Идем к христианскому государю его царскому величеству з женами и детьми со всем скарбом. Буде христианский государь его царское величество не велит нас принять под свою государеву высокую руку, лучше нам умрети у християн, чем умереть у поганцев в неволе». Богдан отвечал войску: «И я, кроме его, государя его царского величества, никуды не мышлю». Уже с 1651-1654 гг. началось массовое переселение более 60 тысяч украинских казаков «на вечное житье» в российские земли под начало русских воевод – сначала под Воронеж, а затем в Ахтырку, Харьков и Сумы. Так начиналась вторая Украина – Слободская – зона «московских слободских полков», как называл их украинский летописец С. Величко.
Однако Хмельницкий и украинская элита искали поддержку не только в России, но и в Польше, Турции, Крыму. Русский царь Алексей Михайлович согласился на присоединение Украины только после того, как Хмельницкий принял турецких послов с предложениями о присоединении к Турции. Современные российские исследователи пишут, что процесс соединения Украины с Россией, несомненно, был добровольным – никто не принуждал к нему украинцев и не навязывал воинской силой, инициатива преимущественно исходила от них самих. Для украинской и русской элиты это был не столько брак по любви, сколько брак по расчету. Для основной массы народа воссоединение имело все же некий идеологический исторический смысл, базировавшийся на общности языка, религии, национального равенства… России в 1654 г. добровольно индивидуально присягнули 127,4 тыс. украинских казаков и мещан, больше реестра, определенного самим Хмельницким, и только 188 представителей шляхты. Присягнули «навеки и неотступно», каждый украинский житель налагал на себя личную ответственность перед Богом за нарушение присяги. «В документах Хмельницкого мы не найдем терминов «Украина» или «украинский народ». Великий гетман приводил под царскую руку «гетмана Войска Запорожского, и все Войско Запорожское, и весь мир христианский российский духовных и мирских людей, во всякому чину сущих…» Украинское ученое духовенство еще в 1620-х годах «отлило первичные формы национального самосознания в теоретическую концепцию «русского народа».
С другой стороны, как отмечал А. Каппелер, украинская элита понимала подданство как протекторат с возможностью выхода. Россия, в свою очередь, понимала подданство в прямом смысле с возможностью самой широкой автономии и невозможностью выхода. Оба украинских гетмана, Б. Хмельницкий и И. Выговский, призывавшие русского царя, впоследствии выступят против России. 28-29 июня 1659 года И. Выговский совместно с татарами одержит победу над царскими войсками под Конотопом, после которой 5000 пленных – цвет русской дворянской поместной конницы – были обезглавлены на глазах гетмана казаками и крымским ханом. Казалось бы, недовольное «московским гнетом» население должно было с восторгом приветствовать победителя, однако всего через два месяца казацкая рада заставила Выговского сложить булаву, а выбранный гетманом Юрий Хмельницкий уже в октябре 1659-го вновь присягнул России, причем на условиях, сужавших автономию.
По представлению украинских националистов и «либеральных» критиков, Россия должна была отвоевать у Польши Украину, подавить в ней бунт и гражданскую войну, установить самостийную государственную власть, при этом, судя по тону В. Липинского, отстранив от власти обанкротившуюся украинскую аристократию (что взамен – новая аристократия или парламентская республика в XVII веке, он не говорит). После этого функции России считались выполненными, и она должна была предоставить Украине независимость. Правда Б. Хмельницкий запросил еще от русского царя Алексея Михайловича установления жалованья казакам, которое в сумме выливалось в 1,8-1,9 млн. золотых – более половины годового бюджета Польши того времени – или около 400 тыс. российских рублей. В то же время максимальные доходы России с Украины в «страшные времена» петровской Малороссийской коллегии не превышали 130 тыс. рублей. То есть присоединение Украины к России обошлось бы последней в ежегодные затраты в 8-10% бюджета.
Какие выгоды получала Россия? Как и ожидалось, сразу после воссоединения началась русско-польская война, которая длилась почти 13 лет, осложнив и без того непростые отношения между Россией и Польшей на столетия. Россия потратила значительные человеческие, материальные и финансовые ресурсы для подавления анархии на Украине и создания государственной власти. Россия в конечном итоге не получила из земельного фонда, переданного в распоряжение украинских старшин и казачества, ничего да еще и заплатила по Андрусовскому перемирию за «зачистку» украинских земель от польской шляхты миллион золотых. Россия потеряла в пользу Украины свои лучшие русские земли в районе переселения украинцев – Слободской Украины. К концу XVII века все сборы с Украины (в том числе налог с торговли и промышленности), а также прежние «коронные земли» перешли в распоряжение гетмана и войсковой казны. Украина имела широкую автономию и несла весьма умеренное налоговое бремя (исключая периоды русско-турецких и русско-польских войн), использование налогов шло в первую очередь на нужды самой Украины. Деньги для развития и существования Российской империи собирались с русских крепостных, на Украине крепостное право было введено лишь при Екатерине II 125 лет спустя. Россия ради воссоединения пожертвовала даже своей государственной религией – наверное, уникальный случай в мировой истории, - проведя унификацию русской церкви, жертвой которой стали десятки тысяч русских священников и верующих, целые пласты русского народа – староверы, которые почти на два с половиной века были объявлены вне закона.
Почему же Россия пошла на воссоединение с Украиной? Очевидно, из-за слабости последней. Украина могла существовать лишь в составе Османской империи, Речи Посполитой или России. Предоставить Украине самостоятельность Россия тоже не могла, поскольку Украина в этом случае не могла вести свою независимую политику, становилась заложником соседних стран и очагом новых военных конфликтов. Да и на мирные настроения самой Украины с ее вольным 60 тысячным казацким войском навряд ли можно было полагаться. Объектом экспансии в данном случае неизбежно становилась Россия. Присоединение Украины в этом смысле было для России прежде всего защитной мерой. Был и другой путь – поделить территорию Украины между Турцией, Польшей и Россией, как позже поступили с Польшей. С прагматической точки зрения для России это был бы пожалуй оптимальный выход, поскольку позволял избежать огромных затрат и войн в долгосрочной перспективе. Но, по-видимому, идеологическая база братского народа сыграла в объединении далеко не последнюю роль.
Единство и само существование Украины было обеспечено только Россией, огромными человеческими и материальными жертвами с ее стороны. К XX веку, несмотря на искусственно культивировавшийся Западом сепаратизм Украины, консолидирующие силы между русскими и украинцами были достаточно прочны, по сути, это был единый народ. Академик НАН Украины И. Курас пишет: «По-видимому, нет в мире двух других государств, исторические судьбы которых переплелись теснее, чем судьбы Украины и России. Общие этнические и цивилизационные корни, которые прорастают в Киевскую Русь, долгосрочное пребывание в едином государстве, общее преодоление мировых катаклизмов, родственные экономические системы – это далеко не полный перечень наших глобальных связей…» Даже Ллойд Джордж утверждал: «Украины не существует. Она изобретена немцами. Это – малая Россия». Единство двух народов, ставших становым хребтом российской империи, безусловно, сыграло положительную роль в развитии их обоих.
С началом Первой мировой войны ситуация постепенно стала меняться. А. Тойнби справедливо писал уже в 1915 г.: «Россия присоединилась к битве на стороне свободных наций… и мы осуществим столь желаемое переустройство Центральной Европы на национальной основе за счет германского и венгерского шовинизма, у России не будет ни воли, ни силы далее сдерживать процесс приведения в порядок собственного дома… Россия положила свои руки на плуг истории, и она уже не может избежать своей участи». Но тут же А. Тойнби указывал, что «единство Российской империи соответствует интересам почти всех национальностей, составляющих ее». Тойнби отмечал главную угрозу: «Малороссийский элемент образует почти треть всей расы, и если он будет оторван от основной массы и создаст собственную орбиту притяжения, это в критической степени ослабит всю систему… братоубийственная борьба ослабит силу обоих фрагментов и повредит концентрации их энергии». Результатом будет в худшем случае крушение Российской империи, в лучшем – продолжительный политический паралич. Чтобы избежать этой катастрофы, малороссы должны отставить свой партикуляризм и абсорбироваться в неделимой общности «Святой России». Масарик, лидер чехов, уже после Октябрьской революции писал, что Восточная Европа нуждается в сильной России, чтобы не сдаться на милость Германии. Независимая Украина может превратиться в очаг конфликта.
Немцы отлично понимали, какую роль играет Украина в Российской империи. Не зря австрийский канцлер Берхтольд заявлял 17 октября 1914 г.: «Наша главная цель в этой войне – ослабление России на долгие времена, и с этой целью мы должны приветствовать создание независимого украинского государства». Методы, которые использовали австрийцы для достижения своих целей, основывались на геноциде интеллектуальной элиты общества. Так, специально для «русофильской» славянской интеллигенции был создан концлагерь Телергоф, в который отправили почти всю галицийскую интеллигенцию… в результате уже через несколько десятилетий исчез целый народ. «Православные прикарпатские русины, говорившие на одном из наречий русского языка, изменились до неузнаваемости, - пишет В. Шамбаров, - превратившись в «западэньцев» – ревностных униатов, ненавидящих «москалей» и считающих «ридной мовой» смесь украинского и польского».
Но главный удар по Украине наносила Германия. Сепаратистскую работу на Украине возглавлял генеральный консул во Львове Хайнце, под началом которого украинские националисты создали «Лигу освобождения Украины». В военные подразделения «Лиги» планировалось набрать добровольцев из западных областей Украины и пленных украинцев. Правда, акция провалилась, из пленных украинцев согласились идти воевать против России всего три человека. На немецкие деньги велась пропаганда величия Украины в гетманские времена, приход немцев подавался как освобождение от тирании «москалей». Подрывная работа активно поддерживалась униатской церковью. Немцы в лагерях военнопленных отделяли от русских украинцев, грузин, финнов, мусульман, подвергая их националистической обработке. Многие современные западные исследователи, например Грациози, продолжают развивать эту тему немецкого рейха, подавая гражданскую войну на Украине как ее борьбу за независимость против деспотичной России…
20 ноября 1917 г. Центральная рада провозгласила создание Украинской народной республики (УНР) в рамках общероссийской федерации. 3 декабря Юго-Западный и Румынский фронты Центральной радой были объявлены украинскими. В противовес Раде 25 декабря I Всеукраинский съезд советов провозгласил создание Украинской советской республики в составе общероссийской федерации. На стороне Центральной рады выступила Германия, и по ее требованию 26 декабря 1917 г. представители УНР были приглашены на переговоры в Брест-Литовск. «Начальник политического департамента германского генерального штаба генерал Бертерверфер полагал, что потеря Украины будет решающим ударом по России: она будет отделена от Черного моря и Проливов, отделена от балканских народов, лишена лучшей климатической зоны». Гельферих писал в конце февраля 1918 г., что Южная Россия будет для Германии более важным рынком, чем Северная Россия, которая оказалась экономически ослабленной из-за потери производящего зерно региона и в будущем станет относительно маловажной по сравнению с Украиной как потребитель германских товаров».
2 января 1918 г. Совет Народных Комиссаров предложил Центральной раде начать переговоры об урегулировании отношений. Но они не состоялись из-за вмешательства Германии. В то же время «территория Украины была насыщена русскими войсками Юго-западного, отчасти Румынского фронтов, а в центре новообразования, его столице Киеве, насчитывалось лишь 9% населения, считающего своим родным языком украинский». Кроме того, В. Винниченко вспоминает о «исключительно острой неприязни народных масс к Центральной раде» во время ее изгнания в 1918 г. большевиками, а также говорит о враждебности, которую вызывала проводимая Радой политика «украинизации». Уже 16 января в Киеве вспыхнуло восстание. «Восставшие большевики – русские, украинские и инородные – овладели арсеналом; началась всеобщая забастовка, поддержанная 35 профессиональными союзами; к восставшим присоединились и украинские части».
24 января 1918 г. УНР объявила о своей независимости, которая была тут же признана Германией. Но уже «26 января к Киеву подошла незначительная советская банда Муравьева, город немедленно перешел в ее руки. Рада, правительство и Петлюра бежали… - Тут Деникин делает весьма примечательное признание: – Было ясно, что большевизм советов побеждал психологически полубольшевизм Рады, петроградский централизм брал верх над киевским сепаратизмом». В то же время расплата за признание независимости УНР Германией последовала через две недели – 9 февраля 1918 г. был подписан мирный договор УНР с Центральными державами – Украинский Брестский мир, согласно которому Киев получал Холмщину, а Австро-Венгрия соглашалась на присоединение к Буковине восточной части Галиции, населенной украинцами. Со своей стороны, Украина должна была в первой половине 1918 г. поставить в Германию и Австро-Венгрию 60 млн. пудов хлеба, 2750 тыс. пудов мяса, 400 млн. штук яиц, другие сельхозтовары и промышленное сырье. Одновременно началась перекройка украинской железнодорожной колеи на немецкий стандарт для включения ее в систему Миттельойропы. Польша выступила против территориальных уступок Украине. В итоге 4 марта 1918 г. УНР и польский Регентский совет договорились о возможности пересмотра границ в будущем. Это будущее последует всего через несколько месяцев…
Подписание Брестского мира с Украиной дало Германии повод для ультиматума России, по которому она должна была также подписать Брестский мир и признать независимость Украины. В результате 1 марта Центральная рада вернулась в Киев.
Возвращение петлюровцев сопровождалось волной дикой жестокости и насилия, носящей характер откровенного садистского геноцида против русских – неважно каких, «белых» или «красных». Свидетели событий вспоминали: «Киев поразили как громом плакаты с фотографиями 33 зверски замученных офицеров. Невероятно истерзаны были эти офицеры. Я видела целые партии расстрелянных большевиками, сложенных как дрова в погребах одной из больших больниц Москвы, но это были все только расстрелянные люди. Здесь же я увидела другое. Кошмар этих киевских трупов нельзя описать. Видно было, что, раньше чем убить, их страшно, жестоко, долго мучили. Выколотые глаза; отрезанные уши и носы; вырезанные языки, приколотые к груди вместо георгиевских крестов, разрезанные животы, кишки, повешенные на шею; положенные в желудки еловые сучья. Кто только был тогда в Киеве, тот помнит эти похороны жертв петлюровской армии». «Ночью же производились уже аресты и расстрелы. Много было убито офицеров, находившихся на излечении в госпиталях, свалочные места были буквально забиты офицерскими трупами… На второй же день после вторжения Петлюры мне сообщили, что анатомический театр на Фундуклеевской улице завален трупами, что ночью привезли туда 163 офицера. Господи, что я увидела! На столах в пяти залах были сложены трупы жестоко, зверски, злодейски, изуверски замученных! Ни одного расстрелянного или просто убитого, все – со следами чудовищных пыток. На полу были лужи крови, пройти нельзя, и почти у всех головы отрублены, у многих оставалась только шея с частью подбородка, у некоторых распороты животы. Всю ночь возили эти трупы. Такого ужаса я не видела даже у большевиков. Видела больше, много больше трупов, но таких умученных не было!… Некоторые были еще живы, - докладывал сторож, - еще корчились тут… Окна наши выходили на улицу. Я постоянно видела, как ведут арестованных офицеров». Аналогичные свидетельства зверств петлюровцев приводит Российский Красный Крест. Однако Петлюра удержался у власти недолго, уже 26 апреля немцы разгоняют Центральную раду и создают правительство во главе с гетманом П. Скоропадским, представлявшим интересы имущих классов. В связи с эти обострился вопрос о собственности на землю, захваченную крестьянами в предыдущие месяцы. С другой стороны, сбор хлеба стал вестись под немецким наблюдением, усилились продовольственные реквизиции и карательные экспедиции, направленные на выполнения обязательств Украины по ее Брестскому миру.
В. Воейков пишет: «В Украине почва для возбуждения крестьян против помещиков была прекрасно подготовлена оккупационными немецкими войсками; так как «обер-коммандо» отлично поняло, что выкачивать из Украины необходимые Германии «лебенсмиттели» будет возможно только при существовании помещичьих хозяйств, немецкое командование, войдя в Украину, восстановило в правах помещиков и учинило расправы над разграбившими имения крестьянами. Это обстоятельство и послужило подготовкой масс для обращения их в петлюровцев и последователей всевозможных «батек». 4 июля на V Всероссийском съезде Советов Александров, делегат Украинского крестьянского съезда, говорил: «Против нас (на Украине) выступают превосходящие силы германских штыков… Украинская Рада открыла двери Германии… Немцы уничтожают артиллерийским огнем целые деревни, казнят людей без суда и следствия. Но украинский пролетариат не бросает борьбу с врагом. Крестьяне отказываются отдавать зерно немцам. Мы взрываем поезда, груженные зерном для Германии. Все склады со снаряжением также нами взорваны. Вся Украина вот-вот восстанет против Австрии и Германии». «Я умоляю вас, - продолжал Александров, - прийти к нам на помощь».
В предчувствии поражения Германии 9 ноября 1918 г. была провозглашена Западно-украинская народная республика (ЗУНР), территория которой охватывала Восточную Галицию, Лемковщину, Закарпатье и Буковину. А вслед за подписанием Германией перемирия в Компьене 11 ноября 1918 г. была создана Украинская Директория под руководством с февраля 1919 г. С. Петлюры. С этого времени начался новый виток войны за Украину. На смену Германии пришли «союзники»… Еще 21 декабря 1917 г. английский посол Бьюкенен получил указания своего министерства: «Вы должны обеспечить казаков и украинцев всеми необходимыми фондами; действуйте способами, которые посчитаете целесообразными». Соглашение союзников от 23 декабря передавало Украину в зону французских интересов. В начале 1919 петлюровская Директория заключила договор с Францией, по которому признавала французский протекторат над Украинской народной республикой…
В. Воейков писал: «После поражения на западном фронте немцы были вынуждены начать эвакуацию Украины. Опирающийся исключительно на немецкие штыки государственный аппарат гетманской Украины, сосредоточившийся на внедрении самостийности и угождения так называемым демократическим элементам, естественно, не смог удержать власти в своих руках и направил взоры на союзников. Все надежды как гетманского правительства, так и бежавших из занятых большевиками территорий России общественных деятелей возлагались на организуемый в то время Антантою съезд в Яссах, на который были приглашены наши тогдашние знаменитости: Милюков, Кривошеин, Маргулиес, Меллер-Закомельский, Третьяков, Шульгин, Шебеко и другие». Киевское население было оповещено: «1. Державы Согласия намерены поддержать настоящую власть в Киеве, олицетворяемую паном гетманом и его правительством, в надежде, что он поддержит порядок в городах и селах до времени прибытия союзных войск… Всяческое покушение против существующей власти, всякое восстание, которое затруднило бы задачу союзников, будут строго подавлены. 2. Державы Согласия заявляют, что они решили не допустить никакого нарушения в деле восстановления порядка и реорганизации России, начатом русскими патриотами и сильно поддерживаемом союзниками».
10 августа 1919 г. Черчилль телеграфировал, что «при настоящей критической конъюнктуре было бы благоразумно идти, насколько возможно, навстречу украинским сепаратистским тенденциям». Французское правительство, невзирая на официальный разрыв сношений с петлюровским правительством, держало при нем негласную военную миссию. Франция вооружала как Деникина, так и его противников – петлюровцев. Одновременно Клемансо поручил военному агенту в Румынии генералу Петену «устроить сотрудничество Деникина и Петлюры». Наконец, представитель американской миссии в Варшаве генерал Джудвин, прибывший 6 сентября в Киев, настойчиво убеждал Деникина заключить с Петлюрой перемирие по типу существовавшего между ним и Польшей.
27 апреля Польша признала независимость Украины. В тот же день Пилсудский выпустил декларацию, в которой заявлял, что польская армия будет действовать совместно с украинскими военными силами и останется на украинской территории только на время, какое потребуется для организации украинского правительства… Петлюра, в свою очередь, призывал украинский народ сделать все, что было в его силах, для того чтобы облегчить польским и украинским войскам их военные операции… «Одновременно с польско-украинским наступлением, - как пишет У. Черчилль, - в разных местах Украины произошел ряд восстаний против большевистской власти, и украинцы с восторгом встречали своих победителей».
Но даже командующий белой армией Юга России ген. Деникин не строил иллюзий по поводу позиции «союзников». «Общая перспектива: добровольцы идут под флагом Единой, Неделимой России, петлюровцы – под «прапором» независимости Украины, а после победы над большевиками борьба между обоими «союзниками» возобновляется».






Tags: Интервенция, Украина
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments