Владимир Александрович Кухаришин (kibalchish75) wrote,
Владимир Александрович Кухаришин
kibalchish75

Category:

Василий Галин о распаде Российской империи. Часть IV. Финляндия и Польша

Из книги Василия Галина "Интервенция и Гражданская война".

Отношения России с Польшей и Финляндией занимали особое место. Финляндия и Польша имели привилегированный статус в Российской империи, обладая правами автономии (Великого княжества и царства) в размерах, свойственных, скорее, членам конфедеративного государства, с собственными конституциями (которой не было в России). В статистических справочниках того времени нередко можно встретить ссылки «данные по России, без Польши и Финляндии». Сепаратистские тенденции в Польше всегда были сильны, при этом они всегда носили проимпериалистический характер. В Финляндии они возникали постепенно, наряду с формированием национального самосознания, развитию которого Россия не только не препятствовала, но и наоборот – всячески содействовала. К началу XX века национальное самосознание у финнов развилось до уровня требований национального самоопределения. Существенным фактором, способствовавшим росту сепаратизма, стало сильное влияние европейской цивилизации на формирование самосознания этих народов. Слишком резки для них были различия Запада и Востока.
[Читать далее]
Польша. История взаимоотношений России и Польши давняя, непростая и неоднозначная, впрочем, как практически у всех соседствующих государств. Ситуацию резко осложняло то, что Польша лежала на пути – как по положению, так и по своему развитию – между двумя мощными центрами цивилизации – Европой и Россией. Да, Россией как центром цивилизации. Ведь именно Россия на протяжении веков несла на себе имперские, цивилизаторские функции для всех объединенных ею народов. Это поразительный факт, ведь та же Польша, Прибалтика, Финляндия, Украина имели гораздо более выгодное, с географическо-климатической и исторической точек зрения, положение, чем Россия; у них потенциально было гораздо больше шансов стать центрами восточноевропейской цивилизации. Однако центром стала Россия, которая, с экономической точки зрения, как сколько-нибудь крупное государство вообще практически не имела шансов на существование…
Все непростые отношения европейских стран и России волнами прокатывались по территории Польши, оставляя весьма существенный след. Кроме того, воинственность Польши, ее постоянные претензии на создание Великой Польши привели к тому, что ради спокойствия на границе Запада и Востока Польша была поделена между соседними странами. Шульгин приводил оригинальное, не лишенное проницательности сравнение поляков и русских – старинная польская поговорка, которая употреблялась еще в XVI веке гласит «Polska stoi nierzadem» значит: «Польша стоит беспорядком»… «То есть они не только не хотели каяться во всех своих безобразиях, в вечной своей легкомысленной «мазурке», но, так сказать, «канонизировали» свою анархию… все продолжалось по-старому, пока не «промазурили» свою «королевскую республику»… А мы каялись… Набезобразим во всю «ширину русской натуры» и потом каемся… «Придите володеть и княжить»… и приходят и княжат…» И. Солоневич отмечал: «С Польшей у нас был тысячелетний спор о «польской миссии на Востоке»; русская политика по отношению к Польше была неразумной политикой, но поляки разума проявляли еще меньше».
Польша во многом сама не смогла реализовать свое чрезвычайно выгодное географическое положение между Европой и Россией. Россия, в свою очередь, стремилась обезопасить свои западные границы и одновременно рвалась через территорию Польши к прямому контакту с Европой. Все это резко осложняло отношения между двумя странами, копя взаимные обиды и претензии. Тем не менее Польша не воспринималась Россией как объект экспансии, поэтому там и не проводилась колониальная политика, наоборот – Польша всегда ассоциировалась как иностранное государство, силою судьбы вставшее на пороге России в Европу и по необходимости включенное в орбиту российских интересов. Вопрос Польши как «ворот» из Европы в Россию оставался одним из ключевых вопросов европейской политики на протяжении нескольких столетий. И здесь Польша становилась заложницей великих держав, одна сторона которых пыталась закрыть эти «ворота», а другая – наоборот, открыть. Между тем со стороны образованного русского общества поляки воспринимались как родственная нация. Так, например, генерал А. Брусилов, отказываясь воевать против поляков, говорил: «Мне трудно воспринимать поляков как врагов. Это наша родня, такие же славяне». Такова вкратце предыстория вопроса. К нему и вообще к Польше мы обратимся еще не раз, а пока вернемся в начало XX века…
С первых дней войны между Россией и Германией началась борьба за влияние в Польше. 13 августа 1914 г. Николай II обратился к полякам Австрии, Германии и России с манифестом о создании единой Польши с широкой автономией под русским скипетром, на что президент Франции выступил с гневной тирадой: «Итак, Россия еще раз выступила здесь, минуя нас. Если бы она предложила свою помощь для восстановления всей Польши во всей ее государственной независимости, мы могли бы только приветствовать это и желать осуществления этой прекрасной мечты. Если бы она обязалась дать относительную автономию русской Польше, тоже прекрасно. Обещание полунезависимости, даже под скипетром царя, несомненно, встречено было бы с радостью и могло бы быть принято как обещание загладить старую вину (comme une reparation). Но предложить полякам в Силезии, Познани и Галиции свободу вероисповедания, языка и управления под властью императора из династии Романовых – вряд ли это значит найти путь к их сердцу, во всяком случае, это значит возместить Германии замаскированные аннексии, о которых не было заключено никакого соглашения между Россией и нами и которые могут совершенно исказить значение оборонительной войны, они рискуют также повредить тем реституциям, которые Франция имеет право требовать и намерена требовать».
Австрийцы ответили на шаг России созданием 16 августа польского легиона Й. Пилсудского. Немцы, используя религиозные трения между польскими католиками и русскими православными, призвали поляков к защите веры. В 1916 г. Вильсон в ежегодном послании 21 января высказался за создание объединенной Польши с выходом к Балтийскому морю. Николай II поддержал создание единой Польши под протекторатом России. Немцы ответили 5 ноября созданием Польского королевства, с территорией, которая должна была распространяться в восточном направлении «как можно дальше», включая русские, украинские и белорусские земли. Между тем еще в начале войны, 29 октября 1914 г., министр внутренних дел Германии фон Лебель в меморандуме «О целях войны» писал: «Говорят, что в результате этой войны мы должны будем разрешить польский вопрос. Это неверно. Собственно, польский вопрос для нас существует лишь во внутренней политике. Исторически этот вопрос нельзя полностью разрешить, разве только против нас. Поскольку он мог быть разрешен в наших интересах, он был разрешен польскими разделами и Венским конгрессом… Нам неудобна самостоятельная сильная Польша ввиду той притягательной силы, которую она может иметь на наши земли, заселенные поляками, без которых мы никогда не сможем обойтись. Но самое главное – это то, что сильная Польша будет относиться с симпатиями ко всем странам – к России, Австрии, Франции, Англии, но только не к нам…»
Позиция «союзников» менялась в зависимости от успехов русской армии. Так, после ее побед Англия поспешила наградить царя орденом Бани I степени и произвести в британские фельдмаршалы. А Палеолог, который в мае строил проекты отчленения Польши, теперь выступил инициатором противоположного плана – связать Россию выгодным для нее договором. В феврале было заключено секретное соглашение, по которому Россия признавала за Францией полное право на определение ее восточных границ, а Франция за Россией – ее западных границ…
Февральская революция стала толчком к самоопределению Польши. «Еще на июньском (1917 г.) войсковом съезде поляков довольно единодушно и недвусмысленно прозвучали речи, определявшие цели формирований. Их синтез был выражен одним из участников: «Ни для кого не секрет, что война уже кончается, и польская армия нам нужна не для войны, не для борьбы. Она нам необходима для того, чтобы на будущей международной мирной конференций с нами считались, чтобы мы имели за собою силу». Действительно, корпус на фронт не выходил… во «внутренние дела» русских… не пожелал вмешиваться и вскоре перешел совершенно на положение «иностранной армии», поступив в ведение и на содержание французского командования». Временное правительство было вынуждено объявить акт о самостоятельности Польши, оставив, однако, на волю Учредительного собрания дать «согласие на те изменения государственной территории России, которые необходимы для образования свободной Польши». Борьба Польши за независимость получила мощную поддержку в лице США. В январе 1918 г. в своих «14 пунктах» Вильсон также указал на необходимость существования независимой Польши. Америка, как пишет Деникин, даже финансировала создание польской армии на территории Франции.
Большевики, в свою очередь, подписав «Брестский мир», отказались от всех прав России на Польшу. 29 августа 1918 г. они аннулировали все царские договора о разделе Польши. Польский Регентский совет при посредничестве Германии предложил Москве установить дипломатические отношения, но советское руководство 16 июня 1918 г. отказалось, поскольку не признавало Регентский совет, рассматривая его лишь как административный орган, созданный немецкими оккупантами. Тем не менее Советское правительство 29 октября 1918 г. предложило Регентскому совету аккредитовать дипломатического представителя РСФСР в Польше… На этот раз Варшава, опасавшаяся усиления большевистского влияния, промолчала. 16 ноября, после подписания перемирия в Компьене и аннулирования Брестского мира, Пилсудский уведомил все страны, кроме РСФСР, о создании независимого польского государства. С 26 ноября по конец декабря 1918 г. советская сторона четыре раза предлагала Польше установить дипломатические отношения, но та под разными предлогами отказывалась. 2 января 1919 г. поляки расстреляли миссию российского Красного Креста. Тем не менее Москва признала Польшу и опять призвала к нормализации отношений, но Варшава снова молчала. В отличие от Украины, большевики сразу же были готовы признать независимость Польши, но у той были свои планы – создание Великой Польши, активно подогреваемые «союзниками». Эти планы вылились в открытую агрессию Польши против России и Украины, что привело к польско-советской войне…
Финляндия. Не вдаваясь в длительные экскурсы в историю Финляндии, следует указать, что она была странной и обособленной частью Российской империи. В 1809 г. царь Александр I обещал хранить установления и законы Финляндии, то есть с самого начала появления Финляндии Россия не ставила задачи интегрировать Финляндию в свой состав. В 1863 г. Александр II при созыве финляндского сейма даже упомянул о конституционной монархии для Финляндии. В Финляндии были свои законы, свой парламент, свои деньги, своя граница с Россией. Действовало всеобщее избирательное право. Однако никакой особой финляндской государственности никогда не признавалось, и Россия в течение многих десятилетий просто мало интересовалась финляндскими делами. Не было в отношении Финляндии и никакой продуманной политики русификации. Попытки интегрировать Финляндию в состав империи начались лишь к началу XX века, что вызвало резкий всплеск недовольства в Финляндии.
Убийство в 1904 г. финляндского генерал-губернатора Н. Бобрикова обострило ситуацию – с момента занятия должности он активно проводил политику, направленную на уничтожение обособленности Финляндии. «При нем, в частности, ограничили права сената Финляндии, запретили назначать на высшие должности лиц, не знавших русского языка, ввели русский язык в делопроизводство, провели чистку государственного аппарата, привязали финскую марку к рублю и т. д. Трудно спорить с логикой всех этих действий с точки зрения единства государства Российского…» «Власти Финляндии стали сами решать вопросы, затрагивающие интересы всей России. Например, в 1906 г. без каких-либо консультаций с центром был принят закон о русском языке в государственных учреждениях. Дело дошло до того, что о многих финляндских законопроектах правительство России узнавало из газетных слухов… Наконец, сенат Финляндии приступил к разработке проекта о новой форме правления, сводившегося к почти полному освобождению Финляндии от связи с Россией. Такие сепаратистские настроения вели к развалу империи».
Правительство Столыпина ответило тем, что уже «20 мая 1908 г. были изданы правила, в силу которых финляндское управление фактически ставилось под контроль Совета министров России. Начались существенные кадровые перестановки в некоторых государственных учреждениях Финляндии». В 1909 г. для урегулирования спорных вопросов была учреждена русско-финляндская комиссия; на ней финны предложили, по сути дела, лишить Россию почти всех государственных прав в Финляндии. «Личная воинская повинность в Финляндии была введена в 1878 г., но в связи с обособлением финских войск вызывала все большее беспокойство в Петербурге». В результате реформы 1901-1905 гг. воинская повинность в Финляндии фактически была отменена, вместо этого Финляндия выплачивала ежегодно 10 млн. марок компенсации взамен воинской службы. «4 июля 1908 г. царь отказался удовлетворить ходатайство о восстановлении финских войск… Финляндский сейм 1909 г. признал данный царский манифест незаконным и был за это распущен. Сейм 1910 г. также не признал законность этого манифеста Николая II. Дело в том, что финны были не против воинской службы, но хотели иметь обособленную армию, что было неприемлемо для России. С другой стороны, российские власти считали, что в армии и так слишком много инородцев, и не хотели брать враждебных финнов непосредственно в русскую армию».
Во время Первой мировой Финляндия расходов на войну не несла, призыву ее граждане не подлежали. Прежде нищая российская окраина сказочно богатела за счет спекуляции, транзитной торговли, играла на понижение рубля по отношению к шведской марке. «Призвать ее к порядку царское правительство не могло, - пишет В. Шамбаров, - за соблюдением финской конституции ревниво следили шведы, нейтральные, но настроенные прогермански. И Швеция с Финляндией стали открытыми воротами в российские тылы».
Тем не менее и после февральской революции 1917 г., как признают даже германские историки, Финляндия «не собиралась абсолютно порывать с Россией и провозглашать себя полностью суверенным государством». Под немецким давлением идея провозглашения независимости начинает вызревать в Финляндии к июлю 1917 г. 26 ноября 1917 г. представители финского правительства заявили Людендорфу, что их целью является создание государства, тесно связанного с Германией: «Финляндия образует самое северное звено в цепи государств, образующих в Европе вал против Востока». 6 декабря 1917 г. финский парламент провозгласил независимость Финляндии.
Большевики, вопреки желанию финнов, признали ее 31 декабря 1917 г. Примечательно, что независимость Финляндии после России первыми признали Швеция, Франция и Германия. То есть нейтралы, союзники и противники в данном случае были единодушны.
Участие Германии в получении Финляндией независимости было ключевым. Так, во время брест-литовских переговоров Германия настаивала на выводе с финской территории русских войск и признании Россией независимости Финляндии. Здесь, как на Украине и в Прибалтике, Германия выступала на стороне правительства, под властью которого находилась лишь незначительная часть территории страны. Как и с другими своими «новыми восточными доминионами», Германия заключила с Финляндией мирный и торговый договор. Дополнительный секретный договор 7 марта 1918 г. предполагал введение Финляндии в сферу экономического и политического влияния Германии, и создание в Суоми немецкой военной базы. После заключения договора в конце марта 1918 г. немцы послали в помощь Маннергейму для подавлении революции в Финляндии отряд фон дер Гольца. Пресса трубила о совместных действиях армий Маннергейма и фон дер Гольца, называя их «братьями по оружию». Финский парламент 9 октября 1918 г. избрал родственника кайзера – принца Фридриха Карла Гессенского – королем Финляндии.
По Тартускому мирному договору, в марте 1918 г. при поддержке Германии финны настояли на очень выгодном на для себя соглашении, захватив стратегические территории России, в том числе в Карелии, что должно было отрезать Россию от незамерзающего Баренцева моря. После подавления революции в Финляндии финское правительство, мечтая о Великой Финляндии, предъявило новые территориальные претензии России. Войска белофиннов пытались захватить пограничные территории России, но были отбиты отрядами, организованными местным населением, при поддержке Красной Армии и «союзников» России.
Представители буржуазного финского правительства предлагали Гинденбургу занять Петроград ударом германских войск с территории Финляндии, что должно было довершить историческое крушение России. Акция не состоялась, поскольку уперлась в вопрос: как прокормить двухмиллионный город? И опять, как в Польше, на Украине, в Прибалтике, сразу после ухода немцев их место заняли «союзники»… Французский посол Ж. Нуланс вспоминал: «…По мере того как ослабевало превосходство Германии на Балтике, мы больше интересовались событиями в Финляндии. Господин Свинхувуд, глава прогерманского финского правительства, был вынужден уступить место нашему другу, генералу Маннергейму. Последний уже разработал план действий против большевиков, который включал оккупацию Петрограда». «Выполнение планов Маннергейма могло найти значительный отклик по всей России, так что власть большевиков была бы подорвана, особенно если интервенция союзников в Крыму лишила бы Россию всякого морского сообщения, как это предполагал финский генерал. Основное возражение против этой программы, что и заставило от нее отказаться, состояло в трудности продовольственного обеспечения Петрограда с его миллионным населением».
Финский легион (более тысячи человек) войдет позднее в интервенционистские войска в Архангельске. Участие Финляндии в интервенции в Россию ограничивалось тем, что Маннергейм в обмен на «оказанную помощь» требовал признания полной независимости Финляндии, созыва впоследствии конференции для решения вопроса о «самоопределении некоторых карельских волостей, населенных элементами, тяготеющими к Финляндии», уступки порта в Печенгской губе и т. д. На эти запросы от Колчака последовал краткий ответ: «Помощь Финляндии считаю сомнительной, а требования чрезмерными». На обещание Клемансо передать Финляндии Аландские острова при условии оказания ею помощи Юденичу финский МИД ответил 4 ноября 1919: «Финляндия симпатизирует Юденичу и готова оказать ему экономическую помощь, но внутренняя политическая и финансовая ситуация, а также отсутствие гарантий Антанты или будущего русского правительства мешают ей ответить утвердительно на просьбу об участии в освобождении Петрограда». Тем не менее Финляндия, чтобы заслужить признание Антанты, ввязалась в интервенцию, предоставив, в частности, военные базы для английских торпедных катеров и авиации.






Tags: Польша и поляки, Россия, Финляндия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments