Владимир Александрович Кухаришин (kibalchish75) wrote,
Владимир Александрович Кухаришин
kibalchish75

Categories:

Василий Галин об интервенции на Севере. Часть I

Из книги Василия Галина "Интервенция и Гражданская война".

«…Когда было обнаружено, что в Финляндии под предлогом помощи белофиннам находится немецкая армия под командованием генерала фон дер Гольца, насчитывающая пятьдесят пять тысяч человек [Армия фон дер Гольца насчитывала 16-20 тысяч солдат], оказалось, что нет ничего, что могло бы удержать их от захвата незамерзающего порта Мурманска. Создай они там базу для подводных лодок, и вся наша сложная система оборонительных рубежей у Па-де-Кале будет опрокинута, что повлечет страшные последствия для конвоев, – вспоминал английский генерал Айронсайд [Айронсайд Э. – участник англо-бурской и Первой мировой войн; бригадный генерал, главнокомандующий союзными войсками на севере России; в 1939-1940 гг. начальник имперского Генерального штаба, в 1940 г. получил звание фельдмаршала, командовал вооруженными силами Великобритании в мае – июне 1940 г.; при возведении в пэры в 1941 г. принял титул «барона Архангельска»], – Это была реальная надвигающаяся опасность, которая и вызвала появление союзнических войск на севере России».
[Читать далее]«Первая высадка союзников на северном побережье России прошла практически без сопротивления большевиков, – отмечал американский посол Фрэнсис, – при весьма интересном стечении обстоятельств». События разворачивались следующим образом: Троцкий отказался участвовать во вторых переговорах в Брест-Литовске. Вместо себя он послал Чичерина. Условия договора были гораздо более тяжелыми, чем те, которые большевики отвергли на первых переговорах, и Троцкий предполагал, что Чичерин откажется их подписать, а немцы начнут новое наступление. Поэтому на запрос мурманского местного Совета о том, следует ли большевикам разрешить высадку союзников, сообщавшего при этом, что «представители дружественных держав, расположенных в Мурманске французской, американской и английской миссий, по-прежнему демонстрируют хорошее расположение к нам и готовы предоставить помощь, начиная с продуктовых поставок и вплоть до использования активной военной силы», Троцкий ответил: «Ваш долг – сделать все для защиты мурманской железнодорожной линии. Каждый, покинувший пост без борьбы, – предатель. Немцы наступают мелкими группировками. Сопротивление возможно и обязательно. Ничего не оставлять врагу. Все ценное должно быть эвакуировано, если это невозможно – уничтожено. Вы обязаны принять любую помощь от союзнических миссий». При этом Троцкий поставил условием любого сотрудничества с союзниками невмешательство во внутреннюю политику и взаимодействие с большевиками…
Председателем «Мурманского Краевого совета» был ранее долго проживавший в Америке рабочий А. Юрьев, убежденный в необходимости помощи Мурману со стороны Антанты. Приглашая англичан, он не идеализировал ситуацию и признавал, что «союзники отсюда не уйдут, что бы мы ни говорили». И он был прав, союзники быстро превратились в интервентов. Генерал Ф. Пул [Пул Ф.К. (1859-1936) – участник англо-бурской войны; во время Первой мировой войны возглавлял британскую миссии снабжения в России; в начале июня 1918 г. был назначен главнокомандующим войсками союзной экспедиции в России; сыграл ключевую роль в разработке и осуществлении планов интервенции на Север, в 1919 году находился в качестве британского военного представителя у генерала Деникина], информируя Лондон о разрыве Мурманского Совета с Москвой, недвусмысленно заметил, что его депутаты тем самым «надели веревку на шею и, если они будут колебаться, я заставлю их быть твердыми». Член Мурманского Совета Г. Веселаго [Веселаго Г.М. – сын адмирала, командир эсминца во время Первой мировой войны. Сыграл решающую роль в разрыве Мурманского совета с Советским правительством. В 1920 г. эмигрировал в США, позже – управляющий крупной американской фирмой] по этому поводу писал: «Генерал Пул ведет откровенно реакционную политику и смотрит на русских, как смотрели англичане прежде на кафров».
6 июля было подписано «Временное соглашение» [«Словесное соглашение» (Внешняя политика СССР, Сб. докум., т. I, с. 54 (Штейн Б.Е…,с. 39))] представителей «союзников» с мурманским Советом, интервенция приобретала тем самым легитимность – «интервенции по приглашению». В соглашении также указывалось, что все расходы «союзников» по оказанию помощи Мурманскому Совету записывались «в общий счет государственного долга России».
Но с одной стороны, Советское правительство не было признано странами Антанты, что ставило его вне международных законов, а следовательно, делало незаконными и все соглашения между представителями Советов и Антанты. Это, конечно, делало совершенно законной интервенцию. Ллойд Джордж по этому поводу писал: «Мы обращаемся с большевистским правительством так, словно оно не является правительством. При старом режиме мы бы не высадились в Мурманске и Владивостоке без разрешения царя. Мы действуем, как во времена Французской революции, – захватывая Тулон и прилегающие места одно за другим». Но интервенция в чистом виде противоречила демократическим принципам, которые декларировали «союзники». Интервенты прекрасно понимали двусмысленность своего положения и именно поэтому любой ценой добивались формального приглашения большевиков, либо искали веский повод для интервенции. На нерушимости демократических принципов настаивал В. Вильсон. «Президент всей душой сочувствует любым военным усилиям, которые могут быть предприняты в Мурманске и Архангельске, но подобные действия следует предпринимать только при гарантированной симпатии русского народа, и они не должны иметь своей конечной целью какую-либо реставрацию старого режима или оказывать любое другое влияние на политическую свободу российского народа».
С другой стороны, Советское правительство не подтвердило официально правомерность этого «соглашения» [Мало того, еще за несколько дней до подписания соглашения, по директиве Центра, Юрьев официально был объявлен «врагом народа» и поставлен «вне закона», т.е. не имел на никаких официальных полномочий], отдавая себе отчет, что это грозит разрывом Брестского мира, подписанного на следующий день после Мурманского соглашения, и новым наступлением немецкой армии. И оно действительно началось. В ответ на протест Советского правительства по поводу нарушения Германией Брестского договора Мирбах 30 апреля ответил, что «германское вторжение прекратится, когда союзники оставят Мурманск и Архангельск». Американский посол Фрэнсис сообщал в Госдеп: «По моему мнению, такой шаг со стороны союзников был бы весьма неблагоразумным».
Высадка союзников в Мурманске весьма напоминала сознательную провокацию, призванную сорвать Брестский мир и вынудить немцев возобновить боевые действия на Восточном фронте. Немецкое наступление, вызванное высадкой англофранцузских войск в Мурманске, было остановлено дополнительным Брест-Литовским соглашением от 27 августа, по которому Россия должна была выплатить Германии репарации в размере 6 млрд. марок – частично золотом, частично деньгами, частично товарами, частично «экономическими концессиями». Ф. Пуль в этой связи заявлял, что дополнительные соглашения «были, в отличие от первоначальных договоров Брест-Литовска, подписаны большевиками не под явным принуждением, но по их желанию и инициативе». И трактовал этот факт как упрочнение сотрудничества между большевиками и немцами.
Очевидно, что дипломаты в какой-то степени осознавали «шаткость» такого рода «мурманских устных соглашений». Видимо, именно поэтому появлялись такие перлы Фрэнсиса: «В Мурманске… местный Совет был настроен дружественно по отношению к союзникам, так как увидел то, что для представителей союзников в Вологде было давно очевидным: большевистское правительство находится полностью под влиянием Германии». Но тут же Фрэнсис продолжает: «В то же время большевики в Москве ясно показывали большое желание установить хорошие отношения с союзническими миссиями, и особенно с американским посольством». То есть, по Фрэнсису, большевики, находясь под влиянием Германии, стремились установить хорошие отношения с союзниками. Это и другие многочисленные противоречия показывают, что в подобных случаях Фрэнсис явно пытался угодить правым и левым, формируя благожелательным образ интервенции в общественном мнении своей страны.
Пока американский посол успокаивал общественное мнение, англичане и французы занимались делом. «Мурманский порт, единственный незамерзающий и действующий круглый год, должен был, как нам казалось, стать основным, так как прежде всего он обеспечивал постоянный доступ в Россию и, кроме того, был рынком сбыта угольных запасов Кольского полуострова. Были уже разработаны проекты строительства причалов, доков вдоль побережья. Крупные промышленные предприятия Европы планировали вложить свой капитал в разработку соседних месторождений магнитной руды; можно предположить, какую выгоду извлекла бы из этого русская экономика. Невозможно было не предвидеть развитие города, и мы приобрели большой участок земли, чтобы построить здесь консульство; французские фирмы предполагали также построить здесь торговые конторы».
Вслед за Мурманском последовала высадка интервентов в Архангельске. Поводом стали 600 тыс. тонн военных грузов, присланных на север еще до революции, которые могли, по мнению союзников, быть захвачены немцами или переданы им большевиками. Позицию английского военного ведомства в данном вопросе отражал У. Черчилль: «Можно ли было предоставить его (это оружие) в руки малодушного правительства, изменившего союзному делу и открыто враждебного всякой цивилизации?» Но, как писал американский генерал, «когда союзные войска осмотрели обширные складские помещения в гавани, они увидели, что большевики с величайшей заботливостью собрали и взяли с собою все, что представляло хоть какую-либо ценность. Если целью архангельской экспедиции было охранять запасы военного снаряжения и склады в Архангельске, то это дело оказалось явно невозможным из-за отсутствия объекта для охраны». Французский дипломат Л. Робиен откровенно издевался над американцами, когда писал: «Так как большевики уже успели приложить руку к тому, что хранилось на складах, и уже все вынесли… единственное средство сохранить в данном случае – отнять. Следовательно, американцы будут бороться с ворами, не «ущемляя прав местного населения» и «не вмешиваясь во внутренние дела России». Сарказм Л. Робиена был весьма логичен для таких как он, поскольку европейские интервенты подобными моральными вопросами себя вообще не отягощали. Тем не менее в словах Робиена была доля истины: политика США носила откровенно двойственный характер. Ллойд Джордж по этому поводу замечал – чем же отличается «военное воздействие» В. Вильсона от «военной интервенции»?
При этом Л. Робиен давал свое видение причин интервенции: «… Интервенция в Россию, которую многие ждут, не должна выглядеть направленной против Германии, что приведет к воссозданию Восточного фронта. В этом случае она будет обречена на провал. Верить в то, что нам когда-либо удастся вновь вынудить русских взяться за оружие, – утопия; чего они хотят прежде всего, так это мира. Тем не менее, пока длится война, мы должны помешать нашим противникам воспользоваться ресурсами, которые несмотря ни на что остаются значительными. Именно этим мы должны ограничиться, составляя план действий, не заботясь о том, что станет с Россией… В действительности я не разделяю мнение тех, кто опасается, что немцы определенно могут обосноваться в России, а та, в свою очередь, станет для них колонией… Колонизация России немцами, впрочем как и нами, представляется мне невозможной. Это неустойчивая почва, на которой ничего нельзя построить надолго. Но это не относится к настоящему моменту, когда мы должны действовать… Надо опасаться, как бы немцы, освобождая Россию из-под ига большевиков, не поддались бы соблазну, пусть и мимолетному, воспользоваться благоприятными условиями, которые бы им позволили продолжить войну несмотря на блокаду. Именно нам предстоит стать освободителями Русской земли и тем самым поднять свой престиж: союзникам необходимо отправить в Архангельск несколько полков для того, чтобы японская экспедиция не выглядела больше такой изолированной, перестала быть «желтым нашествием» и вошла в рамки крестового похода союзников во имя освобождения русского народа, угнетаемого большевиками».
Высадка интервентов в Архангельске произошла «по приглашению местного правительства», которое пришло к власти в результате антибольшевистского переворота свершившегося «часа за четыре до появления союзнических войск». Французский посол писал, что в Архангельске «большинство населения встречало с радостью наших солдат», но буквально, через несколько фраз он указывает, что «в городе с населением приблизительно 100 тыс. жителей… насчитывалось 40 000 большевиков». С. Городецкий также вспоминал: «Общая радость и подъем среди населения, не сразу поверившего в действительность падения ненавистной советской власти, не поддавалась описанию». Но с другой стороны американский консул в Архангельске Ф. Коул отмечал: «Союзников приветствовали представители имущих классов и средних слоев населения. «Рабочие просто-напросто отсутствовали».
Ж. Нуланс и Д. Фрэнсис дают полуанекдотическое описание «приглашения интервентов» местным населением. На самом деле план оккупации Архангельска «по приглашению» был заранее тщательно подготовлен капитаном I ранга Г. Чаплиным и представителями «союзников». По словам самого Г. Чаплина [Чаплин Г.Е. (1886-1950) – капитан I ранга. С 1920 г.- в эмиграции, полковник английской армии. Участник высадки в Нормандии (в 1944 г.). (Белый Север, с. 45)], он в начале Первой мировой войны в течение года служил на английских подводных лодках и благодаря заведенным знакомствам, «находился в тесной связи с… морскими и военными агентами союзников.» Через них, после Октябрьской революции, Чаплин «обратился с ходатайством к английскому и американскому правительствам о принятии… на службу в их флоте для участия в дальнейшей борьбе против немцев». В ответ союзники поручили Г. Чаплину организацию Белой армии и подготовку интервенции на Севере России. «Надо отдать должное союзникам, – пишет Г. Чаплин, – вернее, англичанам. С того дня, как было решено вместе работать, мы от них ни в чем отказа не получали». Г. Чаплин получил английский паспорт на имя Томсона и был фиктивно оформлен как начальник английской военной миссий в Вологде. Это давало ему возможность беспрепятственного проезда по всему Северу России [Большевики даже после Мурманской эпопеи пытались сохранить отношения с «союзниками», поэтому представители последних в России имели полную свободу передвижения, телефонного и телеграфного сообщения. См. подробнее Фрэнсис Д…; Нуланс Ж… (Голдин В.И…, ком., с. 466-467)]. В. Игнатьев [Игнатьев В.И. – эсер, затем народный социалист. Член «Комитета спасения Родины, и Революции» и «Союза возрождения России». Управляющий отделом внутренних дел Северного правительства. (Белый Север, с. 99)] при этом отмечал, что в средствах нужды не было, их источником была английская миссия в Вологде, на ее «средства было куплено оружие, содержались члены организации».
17 июля капитан британской армии Макграт прибыл к послам в Вологду с планом оккупации Архангельска. Послы телеграфировали британскому генералу Пулу в Мурманск о подготовке антисоветского восстания в Архангельске и настаивали на срочной отправке туда союзных войск. Для отвлечения большевистских частей из Архангельска Г. Чаплин послал в Шенкурский уезд, где началось антибольшевистское брожение «двенадцать лучших моих офицеров и вскоре во всем уезде вспыхнуло восстание, которое продолжалось… вплоть о занятия нами Архангельска. В результате ярославская бригада, наиболее опасная для нас часть, покинула город». Чаплин отмечал при этом, что: «… освобождение всей области совершилось благодаря применению именно того метода разложения, как верхов, так и воинских частей, который так часто применялся самими большевиками». Последовавший захват 1 августа интервентами укрепленного острова Мудьюг у входа в устье Северной Двины привел к срочной эвакуации советских учреждений. В ночь на 2 августа в городе вспыхнуло антисоветское восстание, а днем было создано Верховное управление Северной области, «пригласившее интервентов» [По аналогичному сценарию прошла высадка союзников в Одессе 10-11 августа 1919 года: «Огромное содействие десантной операции (союзников) оказали офицерские организации, восставшие по нашему указанию в Одессе и очистившие собственными средствами весь город от красноармейцев. Эти же организации давали нам точные данные о всех советских войсках и их батареях в этом районе». ГАРФ, ф. 5827, оп. 1, д. 128; (Волков С. В…, с. 284.)]. Политес перед не столь требовательными в данном случае «принципами демократии» английское руководство соблюло.
Однако радость Чаплина и англичан оказалась преждевременной. После высадки претензии на власть вдруг предъявила другая сторона, так же принявшая участие в перевороте – Петроградский тайный «Союз возрождения России» Н. Чайковского, состоявший в основном из эсеров. «Союз возрождения» вел переговоры с союзниками через французского посла Нуланса, находившегося в Вологде. Свершивший переворот Г. Чаплин с недоумением писал, что первым пожеланием союзных послов было формирование настоящего сугубо демократического правительства «в состав которого входили бы представители всех партий до… большевиков включительно, но кроме…правых». В. Игнатьев вспоминал: «Для генерала Пуля явилось полной неожиданностью образование… (эсеровского) правительства… Пуль… ожидал не социалистического министерства, а определенно буржуазно-кадетского. Для него, по его выражению, это правительство было точно «ножом по сердцу»… Адмирал Кемп в свою очередь откровенно заявлял, что вообще недоволен образованием Северного Правительства: «это было неудобно для успеха нашей экспедиции в советскую Россию».
Противоречия между англичанами, продвигавшими своего претендента на «сильную военную власть» Г. Чаплина, с одной стороны и франко-американским протеже – демократическим правительством Н. Чайковского возникли с самого момента высадки интервентов. На причины этих противоречий в определенной мере указывал американский посол Фрэнсис: «Что касается позиции генерала Пула, то я был удовлетворен и тем, что он не захотел поставить у власти собственное правительство; ведь британские солдаты так долго были колонизаторами, что просто не знают, что значит уважать чувства социалистов. Я не хочу сказать, что это политика британского правительства, но Великобритания имеет столько колоний, а английские офицеры так привыкли распоряжаться нецивилизованными людьми, что подчас воспринимают что-либо не столь остро, как американцы». Американский посол не строил иллюзий в отношении целей и намерений своих партнеров: «В целом манеры и образ действий всех британских представителей, и военных, и гражданских, в Архангельске и Мурманске демонстрируют их веру и сознание того, что если они и не имеют особых привилегий в этих портах, то должны их получить; и они не будут удовлетворены, не заимев решительного преимущества. Каждый шаг обнаруживает их желание утвердиться здесь».
«Президент Вильсон во внутреннем кругу обвинял англичан в обращении к примитивной силовой политике. Его возмутило предложение англичан ввести в своем треугольнике собственную валюту. Стоило президенту ответить положительно, и политика раздела России на сферы влияния стала бы базовым принципом – она опрокинула бы все прочие подходы. Вильсон отказался даже обсуждать это предложение». Тем не менее англичане ввели на территории области «Северный рубль», гарантированный английскими банками. В. Игнатьев по этому поводу писал, что «Северный рубль» «оказался средством для проведения английской финансовой и торговой политики». Демократическое правительство Чайковского в этих конкретных условиях становилось для франко-американских союзников в определенной мере инструментом сдерживания амбиций англичан.

В 1918 г. лорд Керзон писал: «Большинство наших советников придерживаются мнения о том, что создание нового государства или армии в России на развалинах большевизма представляет собой фантастическую мечту. Между тем у нас есть генерал Пуль, советующий оккупировать Мурманск и Архангельск». Ф. Пуль, обосновывая интервенцию в Архангельск, отмечал, что поскольку страна погружена в хаос, важно захватить инициативу в области торговли с Россией: «Из всех планов, о которых я слышал, больше всего мне нравится тот, в котором предлагается создать Северную федерацию с центром в Архангельске. Мы смогли бы получить прибыльные лесные и железнодорожные концессии, не говоря о значении для нас контроля над двумя северными портами».
В. Марушевский противопоставлял англичанам французов: «На страже… (российских) интересов г-н Нуланс стоял незыблемо твердо. Именно его присутствие в области оградило эту русскую окраину от хищнических английских и американских концессий… Ни одна союзная страна не могла приступить к эксплуатации области без согласия на то представителей и других стран. Не будь этих условий – все лесные богатства края и обе железнодорожные линии были бы в нерусских руках на много лет вперед». Однако на самом деле французы не столько защищали интересы области, сколько свои личные и в свою очередь изо всех сил старались не отстать от англичан. Тот же Ж. Нуланс был весьма откровенен: «Наша интервенция в Архангельск и в Мурманск, однако, оправдала себя результатами, которых мы добились с экономической точки зрения. Вскоре обнаружится, что наша промышленность в четвертый год войны нашла дополнительный ценный источник сырьевых материалов, столь необходимых демобилизованным рабочим и предпринимателям. Все это благоприятно отразилось на нашем торговом балансе». «…Наши коммерсанты выгодно совершали индивидуальные обменные операции… сделки более крупного масштаба были предприняты и удачно завершены по инициативе правительства благодаря оккупации Архангельска». В одной из сделок по поставке льна «главной целью… было, чтобы фабрики Северной Франции были снабжены сырьем; если нет, то тысячи рабочих, вернувшись с войны – а победа была близка, – оказались бы безработными» [Речь идет о крупной поставке льна из России. (Нуланс Ж… (Голдин В.И…, с. 133-134.))]. В другой сделке французы закупали пятьсот тонн семян свеклы при «очень низких ценах товара». «…Мы были очень заинтересованы в том, чтобы сократить дорогостоящий импорт американского сахара. В 1916 году наш министр торговли, рассчитывавший на импорт русских семян, но не сумевший добиться своевременной поставки для посева, вынужден был закупить их в Швейцарии, т. е. в Германии [Т. е. у противника, с которым Франция находилась в состоянии войны], по очень высоким ценам».
Между союзниками то и дело возникали споры из-за дележа награбленного. Французский посол писал по поводу одной из сделок, когда англичане обошли французов: «Отчитываясь, я не мог не констатировать постоянной скрытой враждебности некоторых английских агентов к нашей стране, несмотря на братские узы, связывающие нас в войне. С момента заключения мира мы неоднократно могли увидеть, что это ощущение не исчезло полностью…» Вот, например, одна из жалоб французского посла: «Адмирал Кемп особенно выделяется своим эгоизмом: вот уже две недели продолжается спор между англичанами и французами за обладание ледоколом «Святогор»… Поначалу британский штаб оставил его французам, когда нужно было позаботиться о том, чтобы почистить и привести его в рабочее состояние… теперь, когда все это сделано, он намеревается присвоить его себе… что соответствует английскому характеру».
Американцы были менее напористы, но действовали более фундаментально. Французский посол писал: «Сейчас, когда представители Антанты обосновались в Архангельске, Америка имела многочисленных и активных посредников в лице сотрудников Христианского молодежного союза. Под прикрытием проводимой ими благотворительности и добрых дел члены ассоциации проникали всюду; таким образом, одновременно с оказанием ценной помощи несчастным они собирали информацию, которая была нужна их торговым корреспондентам». Фрэнсис выступил с речью, в которой он приветствовал «единство союзников в борьбе с Германией и отличные качества американских продуктов». Несколько раньше в другом письме президенту Фрэнсис писал: «Британское правительство тайно договорилось с Морганом держать Соединенные Штаты подальше от российских рынков, подвергая цензуре информацию о России [Телеграфный кабель в то время из США в Россию шел через Великобританию и принадлежал «Дж. П. Морган и К»]; Соединенным Штатам надо иметь в России собственный телеграфный кабель, а также перехватывать у германской стороны инициативу по масштабной оптовой торговле на российском рынке».






Tags: Великобритания, Гражданская война, Интервенция, США, Франция
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments