Владимир Александрович Кухаришин (kibalchish75) wrote,
Владимир Александрович Кухаришин
kibalchish75

Category:

Геннадий Соболев о "германских деньгах". Часть X: Документы Сиссона (окончание)

Из книги Геннадия Соболева "Тайна «немецкого золота»".

Общая направленность документов заключалась в том, что Ленин и другие видные деятели большевистской партии были с начала Первой мировой войны платными немецкими агентами, захватившими с помощью Германского генерального штаба и «немецкого золота» власть в октябре 1917 г.; именно поэтому политика большевистского правительства стала определяться Разведывательным бюро Германского генерального штаба, открытого в Петрограде 25 октября 1917 г. Не могу не признаться, что, познакомясь много лет тому назад с «документами Сиссона» и не владея еще самой проблемой, я испытал, мягко выражаясь, сильное смущение. В самом деле, если не задаваться вопросом, а действительно ли это подлинные документы, и оставаться на позиции презумпции невиновности их издателя, то нельзя, читая документ за документом, в конце концов не поверить, что в них содержится сущая правда. В этой связи хочу также привести первую реакцию на документы Сиссона одного из крупнейших историков России XX в., профессора В. И. Старцева: «Должен сказать, что они произвели на меня ошеломляющее впечатление. По внешнему виду и по первому впечатлению, они казались стопроцентно подлинными. Помимо английского перевода Сиссон напечатал фотокопии уменьшенных вдвое немецких и русских оригиналов документов. Они выглядели вполне убедительно: угловые штампы Немецкого разведывательного бюро Германского генерального штаба в Петрограде, круглая печать этого бюро, входящие и исходящие номера, резолюции Л. Троцкого, М. Скрыпник, многих других видных членов большевистского руководства. А содержание документов говорило о том, что Совнарком в Петрограде являлся-де послушным исполнителем приказов немецких офицеров, обосновавшихся в Смольном. Если даже на меня, опытного исследователя-источниковеда, воспитанника юридического факультета, документы произвели такое впечатление, то что же говорить о первых читателях «Документов Сиссона» и о всех последующих, кто брал эту брошюру в свои руки?».
Действительно, даже историки-профессионалы далеко не все выдержали испытание этими документами, оставшись под магическим воздействием содержавшихся в них «фактов» на всю оставшуюся жизнь. Особенно сильное впечатление на многих заинтересованных читателей и писателей, если судить по опубликованной литературе, произвел самый первый документ, который мы здесь приводим с комментариями самого Сиссона:
[Ознакомиться]
Документ № 1
Народный Комиссар по Иностранным Делам (совершенно секретно)
Петроград, 16 ноября 1917 г.
Председателю Совета Народных Комиссаров.
Согласно постановлению, вынесенному совещанием Народных Комиссаров, тт. Лениным, Троцким, Подвойским, Дыбенко и Володарским, нами исполнено следующее:
1. В Архиве Комиссии Юстиции из «дела» об «измене» тт. Ленина, Зиновьева, Козловского, Коллонтай и др. изъят приказ Германского Императорского банка за № 7433 от 2-го марта 1917 года об отпуске денег тт. Ленину, Зиновьеву, Каменеву, Троцкому, Суменсон, Козловскому и др. за пропаганду мира в России.
2. Проверены все книги «Nya banken» в Стокгольме, заключающие счета тт. Ленина, Троцкого, Зиновьева и др., открытые по ордеру Германского Императорского банка за № 2754. Книги эти переданы тов. Мюллеру, командированному из Берлина.
Уполномоченные Народного Комиссара по Иностранным Делам
Е. Поливанов, Ф. Залкинд
Примечание. Российский Совет Народных Комиссаров находился всецело под властью своего председателя Владимира Ульянова (Ленина), бывшего в ту пору Министром иностранных дел Льва Троцкого, в настоящее время состоящего Военным Министром, и посла в Германии А. Иоффе. Письменная пометка на полях гласит: Секретному Отделу. В.У. Так Ленин привык обозначать свои инициалы. По-английски было бы «V.U.» для обозначения Владимира Ульянова. Таким образом, если бы не нашлось нигде другого официального документа, удостоверяющего приказ Имперского банка за № 7455, одного этого было бы достаточно для доказательства его содержания: вот где находится звено, соединяющее Ленина непосредственно с его поступками и его виновностью. Но как бы то ни было, данные, составляющие содержание циркуляра, существуют, и они следующие:
Предписание: 2 марта 1917 г., от Имперского банка, представителям всех Германских Банков в Швеции.
Сим уведомляется, что требования денег, предназначенных для пропаганды в России, будут получены через Финляндию. Требования эти будут поступать от следующих лиц: Ленина, Зиновьева, Каменева, Троцкого, Суменсон, Козловского, Коллонтай, Сиверса и Меркалина, лиц, которым счет был открыт в согласии с нашим предписанием за № 2754 в агентствах, частных германских предприятиях Швеции, Норвегии и Швейцарии. Все эти требования должны сопровождаться одной из двух подписей следующих лиц: Диршау или Милькенберга. При условии приложения одной из упомянутых подписей вышеуказанных лиц сии требования должны быть исполнены без всяких отлагательств. № 7435. Имперский банк
В моем распоряжении нет ни копии этого циркуляра, ни фотографии, но документ № 2, ближайший по порядку доказывает его достоверность одинаково любопытно и достоверно…
Касаясь этого документа «убийственной силы», известный русский историк-эмигрант С. П. Мельгунов еще в 1940 г. заметил: «Все это так несуразно, не говоря уже о самой довольно-таки странной комбинации имен в документе от 2 марта, что не стоит подвергать текст дальнейшей критике».
...
Что же касается содержательной части этого ударного «документа» сиссоновской публикации, то она вне всякой критики. Ее фактура настолько примитивна, что выдает страстное желание автора документа «замазать» как можно сильнее упоминаемых в нем лиц. В самом деле, зачем по такому щекотливому вопросу да еще в таком составе созывать совещание и принимать резолюцию? Да еще привлекать к этой деликатной операции почти «человека с улицы» — Е. Поливанова, проработавшего в Наркоминделе в должности сотрудника канцелярии всего несколько недель? Если все же этим ловким сотрудникам удалось добраться до архива Министерства юстиции и изъять из дела об «измене» товарищей Ленина, Зиновьева, Козловского, Коллонтай и др., такой компрометирующий документ, как приказ германского имперского банка от 2 марта 1917 г., предписывающий платить Ленину и его соратникам «за пропаганду мира», то почему Временное правительство не опубликовало его в июльские дни 1917 г. вместо того, чтобы публиковать невнятную коммерческую переписку между Петроградом и Стокгольмом? Между прочим, названные в этом документе лица, которым платили «за пропаганду мира», в марте 1917 г. находились в разных концах Европы и даже в Америке и не были еще, как бы сейчас сказали, в «одной команде». Наконец, как удалось уполномоченным Наркоминдела не только просмотреть, но и заполучить «книги банка Nya» из Стокгольма в Петроград, чтобы их «передать Мюллеру, командированному из Берлина»? Но что в действительности было вряд ли возможно, то в богатом воображении автора этого «документа» соединилось в прихотливую цепь мифических фактов, выросших из реальной действительности.
Знакомство с главным документом сиссоновской публикации дает, с моей точки зрения, достаточно конкретное представление о характере всей «документальной серии»… Дабы не испытывать терпение читателя, приведу только еще один документ — секретное письмо никогда не существовавшего в Петрограде «Разведывательного отделения Большого Генерального штаба Германии» Председателю Совета народных комиссаров Ленину от 12 февраля 1918 г.: «Разведочное отделение имеет честь сообщить, что найденные у арестованного Коншина два германских документа с пометками и штемпелями Петербургского Охранного отделения, представляют собой подлинные приказы Имперского банка за № 7453 от 2 марта 1917 года об открытии счетов тт. Ленину, Суменсон, Козловскому, Троцкому и другим деятелям на пропаганду мира по ордеру имперского банка за № 2754. Это открытие доказывает, что не были своевременно приняты меры для уничтожения означенных документов».
Одна ссылка на пометы и штемпеля «Петербургского охранного отделения» (на самом деле официальное название всегда было «Отделение по охранению общественной безопасности и порядка в столице») позволяет усомниться в подлинности этого документа. Неувязка в документе и с датой приказа об открытии счета — 2 марта 1917 г. по новому стилю, поскольку документ немецкого происхождения. Выходит, что приказ появился за 10 дней до Февральской революции, успел попасть из Германии в Петроград, где был перехвачен охранкой. Остается только гадать, как могли уцелеть именно эти два документа, когда весь архив охранного отделения был разграблен и сожжен в дни Февральской революции? Но даже если поверить в их чудесное спасение, то почему названные в этих документах лица не были арестованы как немецкие шпионы, ведь улики-то против них были самые прямые?
Теперь, когда «документы Сиссона» опубликованы на русском языке в нашей стране, к сожалению, без надлежащих комментариев, каждый заинтересованный читатель может обнаружить источник вдохновения многих публицистов, журналистов, писателей, черпавших из него «подлинные документы» и превращавших мифы в «достоверные факты». Пожалуй, самым ярким по своей нелепости, которая у нас стала исторической правдой, является «документ», направленный 25 октября 1917 г. из Германского генерального штаба «Правительству Народных Комиссаров». Ссылаясь на заключенное еще в июле 1917 г. соглашение с «вождями русской революционной армии и демократии» Германский генеральный штаб уведомлял «Правительство Народных Комиссаров» о том, что направляет в Петроград своих офицеров для организации «Разведочного отделения штаба.» «Разведочное отделение, — говорилось далее, — согласно договору с гг. Лениным, Троцким и Зиновьевым, будет иметь наблюдение за иностранными миссиями и военными делегациями и за контрреволюционным движением, а также будет выполнять разведывательную и контрразведывательную работу на внутренних фронтах, для чего в различные города будут командированы агенты». Вот из какого источника появились германские офицеры в Смольном, став там полными хозяевами положения! Оставляя в стороне вопрос о том, почему Германский генеральный штаб пользуется в своем делопроизводстве старым стилем, нельзя не обратить внимания на другой, более существенный «прокол»: 25 октября 1917 г. «Правительства Народных Комиссаров» еще не существовало, а Ленин с Троцким, в ожидании взятия Зимнего дворца и ареста Временного правительства вечером 25 октября, лежа на газетах в одной из комнат Смольного, еще обсуждали, как назвать новую власть. А в Берлине, оказывается, уже знали, а может быть даже и подсказали, как отличить от Временного правительства будущее Временное рабоче-крестьянское правительство, созданное в ночь на 26 октября на Втором Всероссийском съезде Советов. Хотите знать, откуда появились в Петрограде немецкие военные советники и боевые офицеры, которые помогли большевикам устоять перед войсками Керенского — Краснова? Тогда познакомьтесь с «документом» Германского генерального штаба от 19 ноября 1917 г., в котором сообщается о направлении в распоряжение Совета народных комиссаров военных консультантов. Последние должны были выбрать из числа немецких пленных офицеров «кадры наиболее полезных и способных сотрудников, которые составят опору новой власти, как это было условлено на совещании в Стокгольме при проезде Ленина, Зиновьева и др. в Россию».
Особое место в публикации Сиссона занимают «документы», которые, по его словам, «подробно показывают, каким образов германское правительство финансировало русскую большевистскую революцию через посредство Германского Имперского банка». Кроме того, пояснял Сиссон, они показывают, что требовали взамен германские финансисты и промышленники, диктовавшие большевистскому правительству свои условия[738]. Далее следовал в качестве неотразимого доказательства «документ», исходивший прямо из Рейхсбанка, разумеется, с комментарием публикатора:
(Совершенно секретно)
Берлин, 8 января 1918 г.
Народному Комиссару по Иностранным делам
Сегодня мною получено сообщение из Стокгольма, что в распоряжение наших агентов переведено 50 миллионов рублей золотом для вручения их представителям Народных комиссаров. Кредит этот предоставлен Правительству России на уплату содержания Красной Гвардии и агитаторов в стране. Имперское правительство считает своевременным напомнить Совету Народных Комиссаров необходимость усиления пропаганды в России, так как враждебное к существующей в России власти отношение Юга России и Сибири очень озабочивает Германское Правительство. Необходимо послать повсюду опытных людей для установления однообразной власти.
Представитель Имперского банка фон Шанц.
Примечание. Члены Красной Гвардии получали от 12 до 16 руб. в день, в то время как жалованье солдата едва достигало соответствующего числа в копейках. Это письмо указывает место, откуда получались деньги. Большевистское Правительство также требовало от владельцев завода, чтобы они регулярно платили жалованье своим рабочим в то время, когда последние состояли на службе в Красной Гвардии. Пометка на письме указывает на то, что оно было направлено к Менжинскому, министру финансов, при котором состоял в качестве эксперта-советника немец фон Толь. Менжинский лично взялся за разрушение русских банков — маневр, посредством которого противники большевизма лишались средств к ведению военных действий. Это было классическим разрушением, выполненным во имя «созидания».
Надо заметить, что дата и адресат этого «документа» выбраны не случайно. Как известно, 9 января 1918 г. возобновились переговоры в Брест-Литовске, куда во главе советской делегации накануне прибыл нарком иностранных дел Л. Д. Троцкий. Для того, чтобы советская делегация была более сговорчивой, надо полагать, Имперский банк и решил войти в прямой контакт с ее главой, сообщив ему радостную новость о кредите в 50 млн. золотых рублей. Как мы уже видели, позиция Троцкого на переговорах в Брест-Литовске вряд ли напоминала поведение подкупленного политического деятеля, беспрекословно исполнявшего приказы германского правительства. Но если верить приводимым Сиссоном документам, то Троцкий никогда не переставал исполнять приказы, полученные им от генерала Гофмана в Брест-Литовске и от Русского отдела Германского генерального штаба в Петрограде. По мнению Сиссона, именно Троцкий и есть главный виновник дезорганизации России, к которой стремилась Германия.
Из опубликованных в конце 50-х — начале 60-х гг. секретных документов МИД Германии, через которое шло финансирование ведения пропаганды в России, исследователям ничего подобного обнаружить не удалось. Впрочем, и остальные «документы» Сиссона не находили конкретного документального подтверждения, по-прежнему порождая у одних сомнения в их подлинности и убеждая других в их уникальной ценности. Решить этот спор можно было только в результате всестороннего и беспристрастного изучения этих документов. Но проблема состояла в том, что до начала 50-х гг. никто из исследователей не только не видел «оригиналов» документов Сиссона, но и не знал, куда они подевались. Президент Вильсон так их упрятал перед своим уходом из Белого дома, что они были случайно обнаружены только в 1952 г. и в начале 1955 г. переданы в Национальный архив США.
Первым и, насколько мне известно, единственным человеком, державшим после этого в своих руках эти «документы» был известный американский дипломат и историк Джордж Кеннан, исследовательский талант и научная добросовестность которого придали многолетней дискуссии о подлинности «документов Сиссона» научный характер и привели к вполне определенным выводам. Но прежде чем познакомить читателя с наблюдениями Кеннана над текстами «оригиналов», следует отметить, что, заинтересовавшись проблемой «германского золота», он искал не только документы, но и людей, которые могли бы прояснить и эту проблему. На этом пути американский историк неоднократно встречался с А. Ф. Керенским. «Так случилось, что занимаясь документами Сиссона, — писал Кеннан 25 июля 1956 г. крупнейшему специалисту-вильсоноведу А. Линку, — я недавно встретился с Керенским, который рассказал мне, что в самом начале этой истории (он думает, что это случилось осенью 1918 г.) сэр Артур Беренсон встретился с ним по поручению президента Вильсона и задал ему вопрос касательно подлинности документов Сиссона. По словам Керенского, он ответил, что эти документы смесь правды и лжи и совершенно очевидно являются подделкой… Если это так, то здесь лежит разгадка напавшего на президента припадка раздражения, когда к нему обратились в связи с поисками оригиналов и, возможно, также того факта, что они были упрятаны в самый дальний угол самого потаенного сейфа в Белом доме…» Между прочим, в этом письме содержится и ответ на вопрос о том, почему Керенский в своих мемуарах «Россия на историческом повороте», неоднократно касаясь темы германо-большевистских связей, ни разу не упоминает о «документах Сиссона».
В 1956 г. Кеннан опубликовал итоги своего исследования «документов Сиссона» в «Журнале современной истории». Познакомившись в свое время с этой статьей, я испытал глубокое уважение не только к профессиональному мастерству ее автора, но и к его гражданской позиции. Выступить с такой статьей в период «холодной войны» мог только смелый и независимый историк: ведь в ней он не только «подрывал» документальный базис концепции о германобольшевистском заговоре в октябре 1917 г., которую отстаивало не одно поколение советологов. Кеннан еще и показал, что в вопросе о публикации «Документов Сиссона» американское правительство руководствовалось политическими пристрастиями. Много лет спустя, встретившись с этим глубоким и ярким ученым в Ленинградском отделении института истории СССР АН СССР, я спросил его о том, что побудило тогда написать эту статью. Кеннан ответил, что им руководил интерес к «исторической тайне» и желание ее разгадать. Ему это действительно удалось сделать на основе беспристрастного изучения всего исторического, историографического и документального материала. Главный вывод Кеннана состоял в том, что «документы Сиссона» были составлены кем-то из хорошо осведомленных в исторических фактах в газетном освещении. Проанализировав собранные Госдепартаментом документы по делу о публикации «документов Сиссона», он установил, что их подлинным автором был петроградский журналист Ф. Оссендовский, а Е. П. Семенов был всего лишь посредником и продавцом этих материалов. Кеннан первым раскрыл небескорыстного автора приведенного нами выше письма, в котором тот в ноябре 1917 г. запрашивал 50 тыс. руб. за свои материалы.
Оценивая содержание самих документов, Кеннан находил его неубедительным и указывал на целый ряд несуразностей, ошибок и противоречий. Касаясь представленных в публикации Сиссона «документов» о взаимоотношениях Советской России и Германии в период переговоров в Брест-Литовске, он считал, что выраженная в них версия о полном подчинении большевиков Германии противоречит известным фактам политического напряжения между двумя правительствами в этот период. Американский исследователь выяснил, что многочисленные немецкие агенты, засланные на Дальний Восток, — это всего лишь люди, с которыми так или иначе сталкивался сочинитель «документов» Оссендовский во время своего пребывания на Дальнем Востоке. При этом Кеннан опирался на опубликованный в 1919 г. памфлет проживавшего во Владивостоке морского офицера Панова, который показал полную несостоятельность «документов», имеющих отношение к Дальнему Востоку.
...
Кеннан первым из исследователей обратился к истории происхождения «документов Сиссона» и обстоятельствам, связанным с их приобретением и публикацией в США, хотя далеко не все тогда ему удалось выяснить. Но особую ценность представляют, конечно, его наблюдения над «оригиналами» опубликованных документов. Обратив внимание, что «германские документы тоже датированы по старому стилю до 1/14 февраля 1918 г.», он также обнаружил, что документы, исходившие от немецкой стороны, «написаны на прекрасном русском языке». Но самое главное открытие Кеннана состояло в том, что все документы основной части сиссоновской публикации были напечатаны на пяти различных машинках одной серии. «Внимательное изучение образцов машинописи основной части официальной брошюры (все напечатаны на машинке! — писал он, — показывает совершенно определенно, что в подготовке этих документов использовались пять различных пишущих машин. В изготовлении 18 документов «Разведывательного бюро» использовались машинки №№ 1, 2, 3 и 4. Машинка № 1 использовалась особенно часто. Документы «Русского отделения Большого Генерального штаба» были отпечатаны на машинках № 1 и № 2. Два документа «Генерального штаба открытого моря» были напечатаны на машинке № 1. Все эти документы поэтому совершенно точно исходят из одного центра. С другой стороны, три документа от загадочного чиновника «Рейхбанка» напечатаны на машинке № 5, и они единственные во всей серии напечатаны на этой машинке». Все документы, исходившие из советских официальных учреждений и лиц, включая такие различные, как Народный комиссариат иностранных дел, «Комиссар по борьбе с контрреволюцией и погромами», «Контрразведка при Ставке» были напечатаны на двух машинках — № 1 и № 2. «Таким образом, — писал Кеннан, — документы якобы из русских источников были реально изготовлены в том же самом месте, где и документы, претендующие на то, что они исходят от германских учреждений — это явный признак обмана». Особенно убедительно он это показал на документах «Контрразведки при Ставке», которая должна была бы располагаться в Могилеве, а ее документы были почему-то написаны на тех машинках, что и «документы» «Комиссара по борьбе с контрреволюцией и погромами» и «Разведывательного бюро Большого Генерального штаба», находившиеся в Петрограде, Кеннан также обратил внимание на такую странность, как отсутствие печатей на некоторых документах «немецкого происхождения».
Исследование Сиссоновских документов Кеннаном показало, что с самого начала их появления имелось достаточно доказательств и свидетельств их подделки, которая при желании могла быть обнаружена профессиональными историками-экспертами. Но в условиях 1918 г. верх взяло страстное желание американского правительства представить Ленина и большевиков агентами Германии, что как нельзя лучше оправдывало политику непризнания Советской России, а затем и участие в союзной интервенции.
Выводы и наблюдения Кеннана серьезно скомпрометировали «документы Сиссона» как исторический источник на Западе, заставили одних пересмотреть тезис о большевиках как тайных агентах Германии, других — оставить его до лучших времен. Что же касается самого Кеннана, то он никогда не придавал фактору «германского золота» серьезного значения, даже после того, как были опубликованы документы МИД Германии. В напечатанной в 1967 г. оригинальной статье «Русская революция, 50 лет спустя. Ее природа и последствия» он писал, что большевики победили в 1917 г. благодаря своей сплоченности, дисциплинированности, строгой конспирации, умелому политическому руководству. Партия большевиков, полагал он, была «единственной политической силой, которая обладала смелостью, ловкостью, дисциплинарным принуждением, целеустремленностью».
...
Как отметил в свое время С. П. Мельгунов, «никогда, очевидно, не было момента, чтобы Ленину хотя бы в символическом виде в какой-то кованой шкатулке передали 50 миллионов немецких золотых марок». Французский разведчик Л. Тома, немало потрудившийся в 1917 г. для того, чтобы дискредитировать в глазах общественного мнения Ленина и его сторонников, впоследствии в своих воспоминаниях признавал: «Ленин не был платным агентом Германии в том смысле, что не получал от немецких властей задания действовать определенным образом в обмен на денежное вознаграждение или на заранее оговоренную выгоду.


Tags: Германские деньги
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments