Владимир Александрович Кухаришин (kibalchish75) wrote,
Владимир Александрович Кухаришин
kibalchish75

Category:

О хрущёвской дипломатии

Из книги Святослава Рыбаса "Громыко. Война, мир и дипломатия".

[Ознакомиться]
В ноябре 1958 года Хрущев неожиданно выступил с инициативой заключения странами-победительницами мирного договора с двумя германскими государствами — ФРГ и ГДР — при одновременном придании Западному Берлину статуса «вольного города». Г. Корниенко вспоминал: «В октябре 1958 года в связи с обострением ситуации вокруг китайских прибрежных островов Куэмой и Мацзу, удерживавшихся Тайванем при поддержке США, Джон Фостер Даллес сделал заявление в том смысле, что США не остановятся перед применением силы, чтобы воспрепятствовать захвату Пекином этих островов, точно так же как в Европе западные державы никогда не отдадут Москве Западный Берлин. Г.М. Пушкин, в то время заведующий Отделом информации ЦК КПСС, рассказывал: когда он привлек внимание Хрущева к этому заявлению Даллеса, чтобы предостеречь от опрометчивых шагов в отношении Западного Берлина, реакция была совершенно противоположной. Хрущев разразился тирадой примерно следующего содержания: ишь, как расхрабрился Даллес, ну и пусть китайцы «чикаются со своими говенными островами», а нам пора показать Даллесу «кузькину мать» в Берлине. И. далее последовало указание ускорить подготовку германского пакета предложений.
Поскольку западные державы заняли резко отрицательную позицию в отношении выдвинутых Хрущевым предложений по Германии, он периодически грозил, что в этом случае Советский Союз один заключит мирный договор с ГДР, а это будет означать прекращение оккупационного режима и в Западном Берлине, находившемся на ее территории; соответственно, после этого западным державам придется договариваться о доступе в Западный Берлин непосредственно с правительством ГДР.
Однако проект провозглашения Западного Берлина вольным городом был чреват непредсказуемыми последствиями: попытки силой воспрепятствовать военным перевозкам в Западный Берлин могли вызвать вооруженный конфликт. Эти соображения Громыко Хрущевым были отвергнуты.
«Руководители США не такие идиоты, чтобы ставить себя под удар из-за Западного Берлина, — уверенно заявил Хрущев. — Если бы мы даже силой выпроводили их из города, войны американцы не развязали».
Нота с ультимативным требованием в течение полугода превратить Западный Берлин в вольный город была отправлена 27 ноября 1958 года.
Особенность и даже трагический оттенок этому событию придавало одно обстоятельство, выявленное несколько позже молодым сотрудником МИД Фалиным.
Оказывалось, что абсолютно весь Берлин должен был находиться под советским контролем, огромные жертвы Красной армии весной 1945 года при его штурме имели стратегическое оправдание.
«Западные дипломаты ломали себе голову, почему Москва не вводит в оборот те или иные неудобные для трех держав прецеденты, документы. В 1947 году, к примеру, в документах Контрольного совета была совершена запись: Берлин является местом пребывания четырехсторонних органов и одновременно столицей советской зоны. Весь Берлин. Инициаторами записи были англичане, задумавшие пропустить щупальца в восточную часть города и, если получится, в Восточную Германию. Имейся у трех держав нечто отдаленно похожее, оправдывавшее превращение Берлина в землю ФРГ, с Советским Союзом и говорить бы не стали. Пользовались же четыре с половиной десятилетия воздушными коридорами на основании рекомендаций административного департамента, хотя они не были утверждены, как положено, Контрольным советом».
Эти записи были «открыты» Фалиным в неразобранном архиве только после 1959 года, что уже не могло исправить сложившуюся ситуацию. Узнав об этом, Громыко был поражен. Все признаки бескультурья и непрофессионализма, от которых часто страдало государство после революционной смены правящей элиты в 1917 году, были налицо.
...
В июле 1959 года Хрущев пригласил президента Эйзенхауэра в Москву, надеясь, что с фронтовиком он сумеет договориться. Кроме того, в Москве состоялась американская выставка, на открытии которой присутствовал вице-президент Р. Никсон. А в сентябре Хрущев направился в Вашингтон.
«В ходе длительных бесед, проходивших, как свидетельствуют присутствовавшие, в весьма дружественном духе, Эйзенхауэр признал, что положение в Западном Берлине ненормальное, надо искать скорейший выход, тем более, что быстрое воссоединение Германии маловероятно».
Далее Хрущев закрепил успех во время официального визита во Францию в марте 1960 года, когда французский президент де Голль высказался за нерушимость послевоенных границ Германии и заявил, что между СССР и Францией нет непреодолимых противоречий по германскому вопросу
По-видимому, оставался последний шаг, который следовало сделать в мае того же года на встрече в Париже всех четырех руководителей. И этот шаг был сделан, но только в другую сторону!
Перед той конференцией в верхах произошло событие, продемонстрировавшее советскую военно-техническую мощь, — 1 мая в районе Свердловска (ныне Екатеринбург) ракетой «земля — воздух» был сбит американский разведывательный самолет, летевший на высоте свыше 20 тысяч метров, ранее недостижимой для советских ПВО. Хрущев был в восторге.
Наверное, было бы лучше, чтобы советская ракета промахнулась, тогда бы Парижская встреча закончилась бы иначе.
В столицу Франции советская делегация прибыла в приподнятом настроении, предчувствуя дипломатический успех. Вместе с Хрущевым были Громыко, министр обороны маршал Родион Малиновский, много советников и экспертов, в том числе А. Александров-Агентов, будущий помощник Брежнева по международным делам.
И что же? Вместо лаврового венка миротворца Хрущев вдруг поднял кулак. Неожиданно он потребовал от Эйзенхауэра извинений. Несмотря на то что президент США при поддержке де Голля и Макмиллана предлагал отделить вопрос с разведывательным полетом от самой темы конференции, Никита Сергеевич требовал извинений и наказания виновных. Напрасно де Голль и Макмиллан поочередно посещали американца и русского и уговаривали начать работу, Хрущев не уступил.
Конференция была сорвана.
Громыко переживал едва ли не больше всех. Позже он скажет: «Жаждой прослыть первым дипломатом Хрущев деформировал развитие, сорвав Женевскую конференцию».
Александров-Агентов по этому поводу добавил: «Тринадцатью годами позже описываемых событий, в период переговоров американцев с Брежневым по Ближнему Востоку, у меня был в Кремле короткий разговор с Киссинджером, во время которого мы вспомнили майские события 1960 года в Париже. Киссинджер тогда сказал: “А знаете ли вы, что все, чего вы добились своими соглашениями с ФРГ и Западом в 1970— 1971 годах (признание ГДР, признание послевоенных немецких границ, берлинское урегулирование. — А.А.), вы могли иметь десятью годами ранее — в 1960 году. Я читал директивы, утвержденные для нашей делегации в Париж, и там предусматривалась возможность подобных наших уступок по всем этим вопросам”.
Этот случай показал не меньше, чем забытый документ по Западному Берлину, изъяны советской дипломатии, — начиная со Сталина и кончая последним лидером Горбачевым, вся политика, внешняя и внутренняя, сосредоточивалась в руках одного человека, которого никто не мог поправить в случае ошибки. И если Сталина, в силу его железной натуры, было трудно провести на различных хитростях, которыми полна дипломатическая практика, то другие часто заглатывали приманку.
Перед отлетом из Парижа Хрущев собрал большую пресс-конференцию и перед сотнями западных журналистов разразился эмоциональной антиамериканской речью. Услышав неодобрительное гудение, выкрики и свист, он взорвался: «Хочу сразу ответить тем, кто здесь “укает”. Меня информировали, что канцлер Аденауэр прислал агентов, не добитых под Сталинградом. Они шли тогда с уканьем. А мы им так укнули, что на три метра в землю вогнали. Так что вы укайте, да оглядывайтесь».
Аденауэр так прокомментировал выходку Хрущева: «Нам здорово повезло. Хрущев совершил большую ошибку. Он мог многого добиться от Эйзенхауэра».
В общем, ничего, кроме эмоциональной разрядки, Хрущев не добился. Стоило ли ради этого огород городить?
Выпалив про «уканье», Хрущев, довольный, повернулся к Громыко и Малиновскому и удовлетворенно произнес: «Люблю воевать с врагами рабочего класса!» Он посчитал себя победителем и ждал от западных руководителей признания своей мощи.
После этого контакты между США и СССР были фактически заморожены. Они возобновились только с приходом в Белый дом нового президента Джона Кеннеди.

...

В октябре 1964 года на пленуме ЦК КПСС, когда Хрущева отправили в отставку, произошел поколенческий переворот — Брежнев, Косыгин и Подгорный стали новыми руководителями страны. Соответственно, и Громыко наконец стал хозяином в МИД, больше не вздрагивая от сумбурных реакций Хрущева. Когда он вернулся в свой кабинет в министерстве, сказал заместителям: «Хрущев хотел разрушить дипломатическую службу. Не удалось. Это все позади».


Tags: История, Рыбас, СССР, Холодная война, Хрущёв
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments