Владимир Александрович Кухаришин (kibalchish75) wrote,
Владимир Александрович Кухаришин
kibalchish75

Categories:

А. Р. Раупах о большевиках

Из книги Александра-Роберта-Карла-Рихарда Робертовича фон Раупаха "Лик умирающего".

В то время, когда деникинские и колчаковские генералы тратили на угощение кафешантанных звезд по 40 000 рублей, торговали водкой и беспошлинно провезенными товарами, а буржуазная общественность пропивала в ресторанах бешеные деньги, нажитые взяточничеством и торговлей вагонами, в это время в красной России царил голод, такой голод, что в городах населению вместо хлеба выдавался немолотый овес. Нужда эта, в корне изменившая весь характер экономической и общественной жизни страны, в сильнейшей степени отразилась на развитии первой стадии гражданской войны.
Приступая к изложению событий этого периода, я буду руко­водствоваться главным образом трудами серьезного и умного писателя С. Дмитриевского. Написанные в эмиграции, после оставления службы у советского правительства, труды эти пред­ставляются особенно ценными не только потому, что Дмитриевский по своему служебному положению мог непосредственно следить за всеми событиями гражданской войны, но еще и оттого, что события эти и причина их исхода оцениваются в них лицом, определенно отрицательно относящимся как ко всему коммунистическому строю, так и к большинству его вождей.
В 1918 году немецкий кордон отрезал всю красную Россию от морей, житниц и угля. В стране не было ни хлеба, ни сырья, ни топлива. Промышленность ее почти не работала. Запасы, оставшиеся от капиталистического строя, были съедены и израс­ходованы. К концу года положение стало отчаянным, и, спасаясь от катастрофы, В. Ленин ввел строй, получивший название «во­енного коммунизма»…
Население ругало коммунистов, но это была только злоба якута, бьющего своего бога и в то же время ему поклоняющегося.
[Читать далее]Такое поклонение новая власть внушила к себе не только тем, что ее агенты, в массе своей по крайней мере, не устраивали безобразных оргий, не вели роскошной жизни и много и деяте­льно работали, но в еще большей степени завоевала она его своей фанатической верой в те идеи, которые проповедовала. Требуя подвига, большевики призывали массы освободить весь мировой пролетариат от хищника-капитала и обещали создать ту обетованную землю, в которой не помещик и фабрикант, а труженики — рабочий и крестьянин — будут господами жизни. И зараженные энтузиазмом этих проповедников людские массы покорно несли все тяготы военного коммунизма, с твердой верой, что в конечном результате принесенные жертвы дадут победу новым началам и повернут завтрашний день в их пользу.
Осуществить трудную задачу связи с народом могла только хорошо организованная партия. Основатель и вождь ее В. Ленин понял, что в революционные переходные эпохи управлять надо не парламентом, а партией, связанной жестокой дисциплиной и построенной на принципе строгой иерархии и «самодержав­ной» централизацией. Для дела нужна была такая политическая партия, органы которой не избирались, а назначались, армия солдат, беспрекословно исполнявшая все получаемые приказа­ния, без всякой критики их и без всякого отступления от дикту­емой политической программы.
Ядро этой партии составлял кадр профессиональных револю­ционеров, впитывавших в себя десятки тысяч новых членов, и среди них было немало проходимцев, искавших власти и лич­ных благ, но шло туда также все, что было в населении наиболее сознательного, активного и деятельного. Все рычаги правитель­ственного аппарата находились в верных и хорошо вышколен­ных руках, и стоявшие у них люди с несокрушимой энергией завербовывали новых членов, внушая массам, что победа рево­люции спасет не только их, но и обновит весь мир.
За 1000 лет своего исторического существования русский народ впервые имел власть, сумевшую внушить темным, безгра­мотным массам, что существуют побуждения не только личного, но и идейного характера. Власть, которая заставила его верить в себя и насытила тем революционным энтузиазмом, без кото­рого ни победа над окружавшими его врагами, ни строительство новой государственности были бы невозможны.
Творцом государственного аппарата, с помощью которого этого удалось добиться, был Ленин.
Принятая и осуществленная в настоящее время рядом евро­пейских государств ленинская система управления восемнадцать лет тому назад признавалась актом грубейшего насилия, над­ругательством над святыми, веками завоеванными основами демократического режима, и не было тогда ни единого политического деятеля, который в творце ее не видел разбойника, насилием и террором лишившего миллионы людей ценнейшего из всех благ — свободы.
Образовав благодаря партийному аппарату связь с широкими массами населения, большевики явились проводниками в ней коммунистической идеологии и тем же самым создателями новой русской общественности. Связанная, в свою очередь, тысячью нитей с красной армией, эта общественность передавала ей свой душев­ный и героический подъем и в такой же мере питала ее соками революционной напряженности и энтузиазма, в какой белая общественность заражала свою армию ядом разложения.
В 1918 году самым важным фронтом был Царицынский. Царицын был ключ, открывавший доступ в единственную жит­ницу красной армии, — хлебородные губернии Кавказа.
Когда Царицыну стала угрожать Добровольческая армия Деникина, Ленин послал туда Сталина. Приехав в Царицын в июне, Сталин прежде всего оживил и перестроил все местные организации, и, приведя партийный аппарат в полный порядок, взял при его содействии город в клещи самой жесткой дис­циплины. Физиономия Царицына стала неузнаваемой. Город, в садах которого гремела музыка, а по улице толпами бродили праздные обыватели, превратился в военный лагерь с господ­ствовавшими над всем военной дисциплиной и строжайшим порядком. «Царицын, — описывает Тарасов-Родионов, — зажил напряженной жизнью с дымом фабрик и гулом заводов. В не­сколько месяцев были приведены в готовность 300 орудий, почи­нены и построены броневые поезда и десятки автомобилей. Все кино взяты под лазареты, на улицах и перекрестках стояли воен­ные патрули, а посреди Волги, на якорь, подымала свое черное пузо большая баржа. Это была плавучая тюрьма. «Чека» рабо­тала полным ходом. Праздный обыватель исчез с царицынских улиц, и, сидя в своих квартирах, наблюдал из окон, как обозы везли горы хлеба, сапог и ящики арбузного сахара». Уже через месяц Сталин писал Ленину: «Можете быть уверены, не пощадим ни себя, ни других, а хлеба все же дадим».
Не ограничиваясь возложенной на него задачей снабжения хлебом голодающих центров, Сталин самовольно присвоил себе функцию организатора военных сил фронта. В течение самого короткого времени он сделал то, что казалось невозможным. Из разбросанных партизанских отрядов, не объединенных ни общим заданием, ни единством командования, за которыми двигались огромные обозы с женщинами, детьми и домашним скарбом, были созданы бригады, дивизии и регулярная армия.
Необходимость в кратчайших сроках преобразовать деревен­ского парня в воина требовала самых усиленных занятий, и день красноармейца был строго регламентирован. Строевые занятия чередовались с обучением политграмоте, то есть с ознакомле­нием и усвоением основных идей коммунизма.
По рассказам перешедших к белым старых строевых офице­ров, строжайшая дисциплина была введена не только в строевых частях, но и в тыловых учреждениях. Повиновение требовалось беспрекословное. В рядах красной армии, как и среди военных начальников, не спорили и не критиковали. Все это принадлежало только вождям, остальные слушали и беспрекословно исполняли, и всякая борьба «генеральских» честолюбий была этим исключена.
Пьянство преследовалось немилосердно, и в целом ряде слу­чаев одно состояние опьянения уже влекло за собой расстрел.
Бесплатные реквизиции, называвшиеся в белых армиях «само­снабжением», существовали в красной армии только в первый год Гражданской войны. Уже с 1919 года реквизиции произ­водились особым органом снабжения, во главе которых стоял ответственный и подлежавший контролю партийный работник. Избавить население от насилий и грабежей они, конечно, не смо­гли, но это были уже наказуемые злоупотребления, а не руково­димое и поощряемое начальством повальное ограбление городов и сел, ставшее бичом населения территорий, занятых белыми.
Сильно страдала красная армия от дезертирства, часто массо­вого, целыми частями. Не подготовленные и не сколоченные красные части в первый год войны проявляли в бою мало устойчивости, а ожидавший отступающих в тылу пулеметный огонь побуждал их переходить к неприятелю иногда целыми полками. На второй год войны наступил, однако, перелом и в этом отношении. Весной 1919 года Сталин доносил Ленину, что дезер­тиры стали возвращаться к красным тысячами, и массовые перебежки прекратились совсем.
Во главе военных сил в то время стоял Троцкий, опирав­шийся исключительно на офицеров старого генерального штаба. Административная деятельность генералов этой корпорации в роли губернаторов и генерал-губернаторов старого режима и печальные результаты их маневренных операций во время Великой войны не без основания привели Сталина к уверен­ности, что офицеры генерального штаба — это кабинетные и штабные работники, умеющие чертить чертежи и создавать вся­кого рода схемы и переформирования. В области живой жизни и оперативных действий они представлялись ему абсолютно бесполезными. Сталину нужны были не люди болота, не носи­тели наигранных граммофонных пластинок, а люди природного таланта, люди, способные не только к школьной, но и к жизненной выучке, люди с железной волей, кипучей энергией и крепкой связью с солдатской массой. И Царицын скоро стал той академией генерального штаба, которая дала красным войскам ее лучших руководителей.
Создав на Царицынском фронте новую армию, Сталин выбрал командующим ею бывшего луганского слесаря Клима Вороши­лова, ставшего впоследствии народным героем и ныне руково­дящего всеми советскими вооруженными силами.
В боях под Царицыным скоро выдвинулся также и другой кумир красной армии — бывший вахмистр Буденный. Говорить Буденный не умел, но зато вечером на фронте, убедившись, что его люди и лошади ели и что все в порядке, он, чтобы развесе­лить солдат, лихо отплясывал перед ними, и солдаты, не чаявшие в нем души, готовы были идти за ним куда угодно.
Людей такого склада у Сталина было много, и вокруг их имен быстро создавались всевозможные легенды.
Когда белые особенно наседали и подходили к городу, а силы его защитников слабели, тогда сталинские вожаки бежали на заводы, выводили оттуда вооруженных винтовками рабочих, и те, выкатив ремонтируемые ими пушки, били по наседавшему врагу картечью. Шедшие всегда в передовых отрядах комму­нисты воодушевляли солдат своей решительностью, отвагой и примером.
Кипучая натура Сталина, его смелая организаторская дея­тельность встречали неизменно препону в Троцком и москов­ском военном командовании, на которое тот опирался. К концу 1918 года напряжение это стало столь острым, что Ленину пришлось отослать Сталина на Украину. Вместе с ним уехал и Ворошилов. С уходом этих энергичных и испытанных вождей потерял свою боеспособность и Царицынский фронт, и несколько месяцев спустя город был взят генералом бароном Врангелем.
В конце 1918 года наступавшие белые сибирские войска, разбив наголову 3-ю советскую армию, заняли город Пермь. В своем беспорядочном отступлении красные потеряли 18000 бой­цов, десятки орудий и сотни пулеметов.
Целые полки переходили на сторону неприятеля, быстрое продвижение которого стало угрожать городу Вятке, а тем самым и всему восточному фронту.
Восстановить способность деморализованных войск Ленин поручает Сталину, и на восточном фронте повторяется картина Царицына. И тут Сталин прежде всего насаждает крепкие рево­люционные организации в деревне, очищает и обновляет весь партийный аппарат и, действуя через него, ликвидирует катаст­рофу. С железной энергией приводятся в порядок деморализо­ванные части, и уже через месяц ими взят Уральск. Наступивший перелом, год спустя, закончился полным разгромом всего белого движения в Сибири.
Весной 1919-го года западная армия генерала Юденича, действуя совместно с отрядом полковника Булак-Булаховича, подошла к Петербургу и поставила город под угрозу. Несколько красных полков перешли на сторону противника, и гарнизоны двух Кронштадтских фортов открыто восстали. Петербургское начальство и штабы растерялись. Приезжает командированный Лениным Сталин и, следуя своей испытанной уже системе, немедленно мобилизует всех коммунистов и питерских рабочих, вливает их в армию и с помощью не знавшего пощады латыша Петерса, железной рукой восстанавливает порядок.
Через неделю поход Юденича был ликвидирован.
Осенью 1919 года армия генерала Деникина заняла Орел, и, двигаясь к Туле, стала угрожать Москве. Одновременно запад­ная армия генерала Юденича готовилась ко второму походу на Петербург. Положение красной республики становилось критиче­ским. Отрезанная от хлебородных губерний страны, она испыты­вала ужасный голод. В городах опять стали выдавать немолотый овес, опять не было топлива, и снабжать армию тоже было нечем. Среди измученного населения началась паника, и возникшие повсюду тайные организации содействия белому движению явля­лись грозным симптомом перелома настроения, доказательством растущего в широких массах желания прихода белых. Наступал решающий момент всей Гражданской войны. Чтобы пережить кризис и добиться перелома, нужны были сильная рука, воен­ный опыт и вера армейских масс. Только Сталин обладал этими данными. И тогда он условием своего руководства южным фронтом поставил полное невмешательство в его дела Троцкого и отозвания с фронта всех его ставленников. В. Ленин пожертво­вал Троцким и дал Сталину неограниченные полномочия.
По предложению московского главного командования, главный удар должен был быть нанесен от Царицына, через донецкие степи на Новороссийский порт.
В это же время самый талантливый из белых полководцев, генерал барон Врангель предлагал Главнокомандующему генералу Деникину сконцентрировать всю конницу в одном кулаке, идти на Москву. Он предлагал Царицынское направление, то есть тот же приблизительно план, что и Троцкий со старым генеральным штабом, только в обратном направлении. Но именно потому, чем этот план был выгоден для белых, он был не выгоден для красных.
Изучив его, Сталин нашел, что поход по бездорожным донец­ким степям, почти не доступным для действий пехоты и дви­жения артиллерии, сопряженный с захватом враждебных крас­ным казачьих станиц, есть просто сумасшедшая идея, грозящая красным полным крахом. Это движение неизбежно сплотило бы казаков вокруг Деникина, а его самого обратило бы в спасателя. Сталин выдвигает свой собственный план основного удара на Харьков, Донецкий каменноугольный бассейн и Ростов.
Здесь прежде всего можно было рассчитывать на сочувствие населения, приведенного в отчаяние насилием белых. Это напра­вление, кроме того, давало возможность лишить белых донец­кого угля и захватить питавшую их основную железнодорожную артерию. Но что самое главное — оно позволяло, врезавшись в деникинский фронт, клином рассечь его армию на две части и отрезать добровольцев от казаков.
Осуществить такую задачу без ударной конной массы было невозможно. Сталин, вопреки желанию московского главноко­мандования, создает из двух корпусов особую конную армию, командование которой поручает Буденному.
Главнокомандующий белыми армиями генерал Деникин, не разделяя взгляда генерала Врангеля на необходимость сконцент­рированного удара, разбил свои войска на три части и повел наступление сразу по трем направлениям. Ведение операции на Царицыне он поручил барону Врангелю. Врангель взял город и здесь вторично указал Деникину на опасность растянутого и не имевшего резервов фронта, но Главнокомандующего не пере­убедил. Войска его оставались распыленными, и врангелевский план был осуществлен Сталиным.
В конце октября конница Буденного перешла Дон, в ноябре она перерезала сообщение противника и, ударив мощным клином в его отступающую армию, рассекла ее на две части. Отрезанные от казаков войска Деникина стали стремительно скатываться в море.
Белое движение вступило в стадию агонии.






Tags: Белые, Большевики, Военный коммунизм, Гражданская война, Красные, Сталин
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments