Владимир Александрович Кухаришин (kibalchish75) wrote,
Владимир Александрович Кухаришин
kibalchish75

Categories:

Лейтенант N. N. о Гражданской войне

Из книги некоего лейтенанта N. N. "Записки белогвардейца".

Неудавшееся выступление Корнилова показало, что гражданская война неизбежна, и, как только падение Риги выяснило, что фронт фактически не существует, что война, объединяющая и заставляющая офицерство честно сидеть на своих постах, окончена, невольно началось белое движение...
Одновременно с концентрированием военных на Дону начались организовываться контрреволюционные центры и ячейки по всей России.
Отсутствие опыта в подпольной работе осложнялось природной мягкотелостью и скупостью буржуазии, не отдававшей себе отчета в происходящем и упорно цеплявшейся за остатки своего имущества и капитала; организационное дело шло весьма туго.

В политических кругах раздавались тогда рассуждения об ориентациях, т. е. на чью помощь надо России базироваться (Антанты или Германии) для восстановления государственности в стране, ибо ясно уж тогда стало, что русским внутренним силам с этим спра­виться нет возможности.
Надеявшиеся на помощь Германии, как ввиду ее географической бли­зости, так и ввиду ее нужды в нашем сырье, называли себя «реальными политиками» и считали необходимым завести с ней переговоры или во всяком случае прозондировать эту возможность (это фактически и было сделано).
[Читать далее]
До чего помощь Германии большевикам считалась бесспорным фактом, видно хотя бы из того, что момент происшедшей революции в Германии, в ноябре 1918 года, учитывался всеми деятелями белого движения и печатью как скорый разгром красной армии, остающейся без немецкой помощи. Однако проявленный уже тут явный разброд мысли и многогранная политика союзников, считавших себя окон­чательно застрахованными от немцев, привела к тому печальному положению, в котором оказалась Европа в период после Версальского договора, к гибели стольких русских людей и культурных сил, к обескровлению надолго России.
Это положение всецело отразилось на чехо-словаках, уронило сперва их боеспособность и привело их затем в такое состоите, которое вызвало презрение и негодование среди русских в Сибири и Владивостоке.

Отношение населения к белому движению я бы охарактеризовал так: наступающие, освободительные части встречались везде востор­женно. Городское население — мещанская, чиновничья часть его, пригород чаяли получить усиленное продовольствие, свободную торговлю, известный порядок старого уклада, личную безопасность. Однако невозможность удовлетворить все эти чаяния и надежды делала городское население пассивным к борьбе.
Крестьянское население в своей массе относилось с места более инертно, как вообще более недоверчивое, менее к тому времени пострадавшее от красного режима, чем городское, и, кроме того, бо­явшееся до известной степени ответственности за учиненные им грабежи и самовольство...
Если меня спросили бы, в чем разница между народной и красной армиями, и почему в то время, в первый период борьбы, преимущество оказалось у красных, я бы кроме вышеуказанных причин указал бы на следующее: преимущество красной армии заключалось в том, что она опиралась, как-никак, на некоторые организованные части (напр. латышские, красногвардейские, матросские и другие), либо не потерявшие офицерский кадр, либо уже испытанные, спевшиеся в своих делах, состоявшие из фанатичных, искренно увлекающихся, распропагандированных людей, оказывающих потому огромное сопротивление. Кроме того, эти части, как-никак, были хорошо снабжены и экипированы.
Народная армия этих свойств не имела. Достаточно указать на различную идеологию ее элементов, не понимавших военного духа, не дававших возможности спаяться, а затем и на отсутствие как адми­нистративного аппарата, так и воинского снаряжения, в особенности, винтовок…
Народная армия держалась пока были чехо-словаки, служившие известной канвой, но как только сдали они, то все остальное, руково­димое партийностью, неопытными людьми — начало распадаться. А условия начала борьбы, в первой ее стадии, были во всех отношениях весьма благоприятны. При всем этом, среди руководителей и в управлении белых было много авантюристов...
В лучшем положении была Сибирская армия, заслоненная от Москвы Волжским фронтом… Разложилась она лишь после затяжки гражданской войны, вследствие атаманческих тенденций, руководящихся лишь местными целями; а также эсэровской большевистской разрушительной работы в тылу, по всей необъятной Сибири.

Если Колчак… стоял выше всех головой, то около него лепились всевозможные авантюристы, мелкие по душе людишки, губящие своим вмешательством дело.

Одним из очень крупных и имевших большое значение в Сиби­ри вопросов был вопрос принятия помощи от иностранцев. В на­чале борьбы с большевиками ген. Хорват и есаул Семенов получали поддержку от японцев и стали вследствие этого в огромную зависи­мость от них… Соединенные Штаты, а также и Антанта, вообще, боялись пустить в Сибирь Японию одну, обусловливая помощь Колчаку оказанием ее всеми державами сразу. Поэтому, завися от Антанты и политики наших представителей в Европе, помощи у японцев в более крупных размерах, каковую они могли бы дать, — не просили.

Одним из характерных явлений при борьбе с большевизмом является так называемая «атаманщина». Явление это сопровождает настоящую гражданскую войну и есть естественное следствие тех условий, в которых ведется борьба. Партизанские отряды образо­вываются с обеих сторон и как иррегулярные части естественно притягивают к себе людей, отличающихся известным авантюризмом, удалью, давая им возможность выявлять свои индивидуальные ка­чества. На Востоке, где имеются до десяти отдельных казачьих войск, это явление получило весьма большое развитие. Поэтому, касаясь антиболь­шевистской войны, нельзя пройти мимо этого явления. На дальнем Во­стоке самым крупным атаманом являлся, конечно, Семенов, затем известный Калмыков в Приамурье, Анненков в Семиречье, Красильников и Волков в Иркутске и еще некоторые другие. Начальники некоторых отрядов старались присваивать себе названия и титулы вроде «воевод» и т. д. Насколько полезны были эти самостоятельные отряды в начале очищения местностей от большевиков, настолько же они осложняли при налаживающемся строе и государственном порядке политическую жизнь. Так, например, атаман Семенов, долго не при­знававший Омска, самостоятельно распоряжался под Читой, задерживая военные грузы, предназначавшиеся для фронта, арестовывая пассажиров, осложняя и без того сложное и запутанное положение. Другие, не столь крупные, как Калмыков, просто в этот период представляли из себя разбойников. Совладать с ними, с их своевольными шайками и добиться от них уважения к законности и порядку было почти не­возможно.

Адмирала Колчака мне приходилось видеть и раньше... В былое время он отличался, как, между прочим, и многие из моряков (вспомните Станюковича), своей малой сдержанностью, распу­щенностью и горячностью в речи, но за это время, несмотря на его нервность, люди, близко знававшие его и раньше, находили в нем большую перемену. Обвинение его теперь в неустойчивости во мнениях, отсутствии якобы твердости в решениях и чуть ли не характера я объ­ясняю лишь слишком сложной обстановкой, недостаточностью знания местных народных требований, с которыми ему приходилось на каждом шагу сталкиваться.
…он… высказал программу, которую он клал в основу деятельности, и которая сво­дилась к следующему:
После очищения Москвы вооруженными силами единственно, в чем он видел возможность освободить страну от поработившего ее ига, должна быть введена твердая военная власть... После водворенья хотя бы относительного порядка и спокойствия можно немедленно приступить к выборам в Учредительное или Национальное собрание, которое и установит образ Правления в государстве. …до момента открытая собрания, он нам сказал, власть передана никому другому быть не может, так как иначе это немедленно вызовет новую гражданскую войну… и никакие претенденты допущены не будут... На мой вопрос, не будут ли допущены какие-либо выборы до падения Москвы, он заявил, что до успокоения страны считает всякие выборы и связанную с ними агитацию крайне вредной…

В вагоне третьего класса, в который мы попали, ехала компания пьяных офицеров, направлявшихся на фронт; она вела себя самым безобразным образом. Не говоря об их ссорах, драках с пьяными же писарем и фельдфебелем, часть из них еще везла с собой запасы сахара и другие предметы, купленные ими по более дешевым ценам в Манчжурии и Иркутске, с расчетом перепродать все это по более высокой цене на фронте. Словом, впечатление произво­дили они недостойное, не отвечающее офицерскому званию, что, конечно, невольно заставляло думать о ненадежности этой опоры для Колчака.
…попав в эшелон запасной части, шедшей на пополнение, пришлось наблюдать совсем другую картину. Во-первых, эти части оказались совсем раздетыми; на них были не серые солдатские шинели, как на кадровых, а собственные, толстые, чуть ли не доморощенные куртки и пиджаки, самые разнообразные шапки и, главное, что было самое скверное, — вместо сапог были валенки, раскисавшие от начавшейся оттепели и мокроты, а их все время вызывали из вагонов на самые различные погрузки и выгрузки. Как выяснилось из разговоров, это все были запасные из различных районов Зап. Сибири, только что мобилизованные перед самым наступлением, — без каких-либо предварительных обучений, втягивания в военное дело, — они были просто посажены на поезда и от­правлены на фронт — сражаться. Это все были люди 25—28 лет, быв­шее ранее на военной службе, развращенные за время войны и революции и потому явно не желавшее идти воевать. Недовольство их усиливалось еще тем, что приближалось время весеннего посева, а они по принужде­нию шли сражаться, не зная куда и за что.

Из той же книги - об отношении крестьян к попам сразу же после Февральской революции:


Слу­чаев требования крестьянами увольнения из прихода священника было очень много.




Tags: Белые, Буржуазия, Гражданская война, Интервенция, Колчак, Красные, Крестьяне, Попы, Февральская революция, Чехи
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments