Владимир Александрович Кухаришин (kibalchish75) wrote,
Владимир Александрович Кухаришин
kibalchish75

Categories:

Как проталкивали Горбачёва и отталкивали Романова

Из книги Святослава Рыбаса "Громыко. Война, мир и дипломатия".

[Ознакомиться]
Как писал Валерий Легостаев, помощник секретаря ЦК по организационной работе Е.К. Лигачева, «если теперь посмотреть на эти десять фамилий с точки зрения их отношения к кандидатуре М.С. Горбачева, то картина складывается, предположительно, такая. Трое — Тихонов, Романов и Гришин — определились еще в феврале 1984 г., не проявив в общем-то радости по поводу выдвижения М.С. Горбачева на вторую ступень в партии. Двое — Кунаев и Щербицкий, судя по всему, также не являлись сторонниками М.С. Горбачева. Во всяком случае, решающее заседание Политбюро после кончины К. У Черненко, на котором председательствовал сам М.С. Горбачев, постарались провести без их участия. Наконец, представители новой, так сказать, андроповской волны в Политбюро — Алиев, Воротников, Соломенцев — склонялись в пользу М.С. Горбачева, усматривая в его восхождении определенные политические шансы и для себя».

...

Мощную закулисную деятельность в поддержку Горбачева развернул Лигачев, в чьих руках были сосредоточены все каналы воздействия на региональные организации. Кроме того, на первое заседание Политбюро не были вызваны в Москву находившийся в США Щербицкий, в прибалтийской Паланге — Романов, в Алма-Ате — Кунаев. С их доставкой в столицу произошла необъяснимая задержка.
Легостаев так писал о действиях аппарата ЦК в те дни: «По единой команде буквально за несколько часов вся колоссальная держава, раскинувшаяся на территории в 22 с лишним миллиона квадратных километров, была оповещена о происшедшем событии; тут же были отмобилизованы все службы обеспечения политической стабильности страны в кризисные моменты; все, кому надлежало срочно прибыть в Москву, получили соответствующие директивы».
...


После того как исчерпалась сталинская мобилизационная модель модернизации и иссякла брежневская «стабильность», руководство оказалось перед неразрешимой проблемой: наследник мобилизационной линии Романов казался опаснее играющего под «своего парня» агрария, о котором, впрочем, из-за его некоторых непродуманных инициатив и поверхностных суждений многие члены ЦК отзывались далеко не лучшим образом.
В ту пору сын министра, Анатолий Андреевич, работал директором академического Института Африки. В один из зимних дней 1984 года в его кабинете раздался звонок телефона правительственной связи, звонил коллега — директор Института востоковедения Примаков. Договорились прогуляться вдоль заснеженных Патриарших прудов. Во время встречи Примаков неожиданно спросил, будет ли Андрей Андреевич бороться за пост генерального секретаря. Сын не знал, что ответить, но с этой минуты министр постепенно был втянут в предвыборную интригу.
В конце недели в личной беседе Анатолий Андреевич прямо передал отцу опасения некоторых академиков (Примаков, Велихов) и свои собственные: «Академическая среда отражает настроения в обществе. Все боятся появления противозаконного режима, преследующего людей по доносам».
Надо понимать, опасения касались Романова.
...
Анатолий Андреевич встретился с директором Института мировой экономики А.Н. Яковлевым, который после десятилетней службы послом в Канаде вернулся в столицу и был одним из близких Горбачеву людей. Оба договорились содействовать в поддержке Горбачева. Яковлев подвел итог договоренности: «Анатолий Андреевич, перспектива одна — кого на Политбюро Громыко выдвинет, тот и будет следующим генсеком».
Кстати, Андропов имел основания относиться к Яковлеву с подозрением и однажды, как вспоминал Александров-Агентов, сказал: «Назад, в аппарат ЦК, ему пути нет!» Однако после смерти Андропова ситуация в Кремле изменилась, Яковлева стал поддерживать начальник внешней разведки, выдвиженец Андропова Крючков.
Затем Анатолий Андреевич снова встретился с отцом, тот снова пожаловался на возраст и признался, что решил переходить на более спокойную работу.
Тогда сын спросил: «Почему бы не дать знать через Яковлева Горбачеву, что тебя устроит пост председателя Президиума Верховного Совета СССР?»
Так наметилось взаимодействие: Громыко выдвигает Горбачева, а Горбачев потом предлагает кандидатуру Громыко. Похоже на пошлый обмен услугами, не более того. Однако в действительности решалась судьба страны. Советский Союз был настолько милитаризован, что, казалось, малейший дополнительный груз будет смертельным. На общество давила усталость от милитаристской политики Устинова, от необъявленных войн, от перенапряжения экономики, от заскорузлой пропаганды.
Анатолий Андреевич передал Яковлеву, что Громыко выдвинет Горбачева, тот заверил, что Горбачев поддержит Громыко. В тайных переговорах участвовал и начальник внешней разведки В. Крючков, за которым стоял и председатель КГБ В. Чебриков.
Как свидетельствовал Яковлев, состоялась и личная встреча главных фигурантов.
Таким образом, «заговор академиков» состоялся. Он действительно был заговором одной части политической элиты против другой, но едва бы реализовался, если бы урбанизированное советское общество к тому времени не выступало за перемены.
На следующий день после смерти Черненко, 11 марта, за двадцать минут до заседания Политбюро, Горбачев и Громыко встретились и условились о сценарии. На заседании, захватив инициативу, первым выступил Громыко, выдвинув кандидатуру Горбачева. Никто не осмелился возразить, боясь в случае избрания Горбачева оказаться в проигрыше. Патриарха поддержал Чебриков, выдвиженец Андропова, что со всей очевидностью демонстрировало серьезную подготовленность горбачевской группировки. Дело было сделано.
Один из ближайших соратников Горбачева на первом этапе, Николай Рыжков, вспоминал: «Это была, как я считаю, важная личная победа Егора Лигачева, заранее проговорившего все варианты едва ли не со всеми, кому предстояло поднять руку — за или против — нашего лидера».
12 марта, теперь уже на пленуме ЦК, снова первым выступил Громыко.
«Его небольшое выступление с рекомендацией М.С. Горбачеву было эмоциональным, энергичным и для того времени новаторским, проникнутым чувством глубокой личной симпатии к человеку, которого ему было поручено представить пленуму. Оно было хорошо встречено участниками заседания. Однако если попытаться проанализировать речь А. А. Громыко в содержательном плане, то легко видятся ее слабые стороны. Всего четыре строки занял рассказ об “огромном опыте партийной работы” кандидата: вначале в масштабе края, а потом здесь, в центре, в Центральном Комитете, сначала секретарем, потом членом Политбюро. Он вел Секретариат, как известно. Он председательствовал также на заседаниях Политбюро в отсутствие Константина Устиновича Черненко. Вот, собственно, и все. Обращает на себя внимание, что оратор не счел возможным обмолвиться хотя бы словом о той сфере деятельности М.С. Горбачева, которой тот посвятил почти все свои трудовые годы, а именно — о его деятельности по руководству сельским хозяйством. Также ни слова не было сказано о тех конкретных результатах, которых добивался кандидат в лидеры партии и страны на тех участках, которые ему довелось возглавлять.
Вместо этого А.А. Громыко, с мастерством знающего свое дело дипломата, сосредоточивался на описании личных качеств М.С. Горбачева. Он говорил, что это человек принципов, сильных убеждений; что он всегда умеет находить такие решения, которые отвечают линии партии; что он очень хорошо и быстро схватывает суть процессов, которые происходят внутри нашей страны; что этот человек умеет аналитически подходить к проблемам; что у него партийный подход к людям. Был сделан также намек, что избрание Михаила Сергеевича позволит сохранить единство Центрального Комитета и Политбюро, к вящему огорчению наших политических противников за рубежом».
Пленум избрал Горбачева генеральным секретарем. Лигачев, Чебриков и Рыжков стали членами Политбюро, сразу установив в нем численный перевес сторонников Горбачева.
Помощник Лигачева не преувеличивал, выступление Громыко действительно было пропагандистским и вовсе не аналитическим. Да и нечего было анализировать: провинциальный партийный руководитель, каким был Горбачев, отличался молодостью, работоспособностью, энергией, внешней скромностью, здоровьем. И общество с ликованием восприняло нового лидера, который в считаные недели стал кумиром.
Романов, который в содержательном плане был сильнее, практически не имел шансов: он принадлежал к уходящему поколению. Через три месяца Горбачев отправил соперника на пенсию «по состоянию здоровья», начав таким образом радикальную чистку высшего руководства.



Tags: Горбачёв, Романов, Рыбас, СССР
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments