Владимир Александрович Кухаришин (kibalchish75) wrote,
Владимир Александрович Кухаришин
kibalchish75

Categories:

Григорий Раковский о белых. Часть VI: Врангелевцы и крестьяне

Из книги Григория Раковского «Конец белых».
 
Задача привлечения населения на сторону антибольшевист­ских сил облегчалась тем, что в Северной Таврии процент бедных был крайне ничтожен, и большевизм среди мелкобур­жуазных хозяев-собственников встречал к себе так же, как и в казачьих областях, резко отрицательное отношение.
Однако, летние месяцы показали воочию, что те, кто пре­тендовал на роль освободителей России, не только не привлекли симпатии населения на свою сторону, но в этом отношении до­бились диаметрально противоположных результатов.
Крестьянство с необычайной стойкостью и упорством укло­нялось от участия в гражданской войне. Суровые репрессии, драконовские приказы о мобилизациях не могли парализовать массового, чуть ли не поголовного дезертирства из рядов «Рус­ской армии».
Вот что пишет, например, по этому поводу в своем ра­порте начальнику штаба Донского корпуса начальник штаба Донской отдельной учебной бригады полковник Бородин.
- В Ново-Алексеевке из 207 принятых крестьян, мобили­зованных Бердянского уезда, осталось в 18-VI 165. Остальные дезертировали. Перед выступлением я обратился с речью к мо­билизованным. В своей речи я обрисовал им сущность борьбы с большевиками и объяснил, почему они призваны. Я осудил де­зертировавших, сказав, что они понесут должное наказание, и выразил надежду, что больше никто из них не дезертирует.
- И что же, — констатирует Бородин, — в ночь на 19-VI бежало 63, а в ночь на 20-VI бежало 23.
Крестьяне уклоняются от подводной повинности, не желают продавать продукты войскам, высказывают неудовольствие по поводу постоя войск, кормят и укрывают дезертиров, которые десятками и сотнями наполняют сады и рощи, камыши и ого­роды.
[Читать далее]Если мобилизация и производилась сейчас же, как только местность была занята крымскими войсками и жители не знали еще, с кем имеют дело, то она проходила хорошо. Так было, например, в Днепровском уезде, где первоначально явилось 90% мобилизованных. Но, по донесению начальника Марковской дивизии, генерала Третьякова, на имя командира корпуса генерала Писарева, все мобилизованные солдаты сейчас же разбежались, как только узнали, что в деревнях, остав­шихся в тылу, идет грабеж имущества их семейств.
В борьбе с уклонением от мобилизации и побегами из вой­сковых частей Врангелем был издан приказ о конфискации иму­щества у родственников бежавших и уклонившихся. Этот при­каз, исполнение которого было возложено на карательные отряды, действовавшие под командой строевых начальников, фактически был приказом, дозволявшим безнаказанно грабить население. Об­становка исполнения этого приказа была так ужасна, что некото­рые офицеры отказывались ехать начальниками карательных от­рядов, а генерал Зеленин, например, состоявший в распоряжении командира 1-го корпуса после первой же своей командировки в качестве начальника карательного отряда поспешил уйти в от­ставку, чтобы не видеть этих ужасов.
Как можно было после этого говорить серьезно о том, что аграрный закон тесными узами связал Врангеля с кресть­янством?
Разработанный ближайшими сотрудниками и единомышлен­никами Столыпина аграрный закон, значение которого в некото­рых крымских официозах сравнивали с значением открытия шарообразности земли, встретил среди населения резко отрицательное к себе отношение. В основу закона был положен принцип при­нудительного отчуждения и выкупа. Новые собственники земель должны были платить за них правительству одну пятую еже­годного урожая или же соответствующую сумму в течение двад­цати пяти лет. Этими платежами правительство хотело удов­летворять бывших землевладельцев. Закон составлен был очень казуистично, написан суконным канцелярским языком, для населения совершенно непонятным. Весь смысл издания этого закона заключался в тех купчих крепостях, которые должны были по­лучать крестьяне. Купчих этих, однако, им не выдавали. Крестьянин мог получить этот документ лишь после оплаты земли в течение 25 лет. Такая форма разрешения аграрного вопроса ка­залась крестьянину очень неудачной, и, во всяком случае, не су­лила немедленного закрепления права собственности на землю.
- Раньше было лучше, — говорили крестьяне. Купил землю, заплатил и... все. Теперь же нужно закабалиться на всю жизнь, двадцать пять лет платить помещикам...
Крестьяне, ознакомившись по опыту с бренностью всякой власти, с особенным скептицизмом относились к прочности «шестнадцатой» по счету врангелевской власти, заранее счи­тая, что платежи, которые с них взыщут за землю, — дело пропащее.
Неудивительно, что население настолько отрицательно от­неслось к этому аграрному закону, что во многих волостях, как в Крыму, так и в Северной Таврии, крестьяне совершенно уклонились от выборов в волостные земельные советы.
Что касается организации административного управления, то после Деникина положение не улучшилось, а ухудшилось. Как Крым, так и Северная Таврия были наводнены отбросами старой царской администрации. В этом отношении наблюдалась картина полной реставрации, вплоть до того, что администра­торы носили даже свою дореволюционную форму.
Как относились к своим обязанностям эти администраторы об этом свидетельствуют официальные рапорты ответствен­ных представителей командного состава. С этими рапортами, в частности с рапортом полковника Бородина на имя коман­дира Донского корпуса, мне пришлось ознакомиться.
- Надзиратели, стражники, — пишет он, — пьянствуют дебоширят, бьют морды крестьянам, берут взятки, обещая за это освобождение от мобилизации и освобождение от ареста. Под арест же сажаются крестьяне не только без достаточных к тому поводов, но и с целью вымогательств. Пристава смот­рят свозь пальцы на преступные деяния низших органов административной власти, сами участвуя и в попойках и в сокрытии преступлений. Пристава, надзиратели, стражники, волостные старшины и старосты бездействуют и пристрастно относятся к зажиточным крестьянам, от которых можно кое-что полу­чить «детишкам на молочишко». Это вызывает у крестьян в лучшем случае безразличное, в худшем — ярко враждебное отно­шение вообще к власти генерала Врангеля.
- Чиновники высокомерны, продажны, неспособны и бесчестны, — отмечают, в своих корреспонденциях представители иностранной печати, благожелательно настроенные в отношении Крыма. Они ничего не поняли в совершившемся и в их глазах старая жизнь возобновляется после некоторого перерыва. Многие из них не верят в успех Врангеля и смотрят на занимае­мый ими пост исключительно как на источник доходов. Во всяком случае, все демократические предприятия сознательно ими саботируются.
- Население местностей, занятых частями Крымской армии, - читаем мы в записке, составленной чинами военно-судебного ведомства уже после крымской катастрофы, — рассматривалось как завоеванное в неприятельской стране. Приказы о пресечении грабежей были пустым звуком. При наблюдении того, что творилось по деревням, и как власть реагировала на это, мож­но было вынести только одно заключение, что требование о пре­кращении грабежей было основано на желании кого-то убедить, что все благополучно. В действительности население буквально стонало от произвола комендантов, администрации, от полной беззащитности, от распущенной ничем и никем не сдерживаемой офицерской и солдатской вольницы. Защиты у деревни не было никакой. Крестьянин был абсолютно бесправным суще­ством, находился, можно сказать, «вне закона».
- Приказы-то Врангеля хороши, да нам от этого не легче, - говорили крестьяне, не имея никакого представления и не об­наруживая ни малейшего интереса к личному составу прави­тельства, возглавляемая Кривошеиным, тем более, что это пра­вительство, с точки зрения крестьян, ничем не облегчало тяже­сти их существовать.
Наоборот: своими мероприятиями оно, как будто бы, умыш­ленно создавало себе среди населения злейших врагов.
Кардинальным вопросом, например, для таврического кресть­янства являлся вопрос о реализации хлеба. Хлебная политика крымского правительства коренным образом затрагивала самые жизненные интересы населения. Ввиду того, что с 1914 года никакого экспорта хлеба не было, в Северной Таврии скопилось огромное количество зерна. Наряду с этим у населения накопи­лась масса нужд в самых необходимых товарах.
Обосновавшись в Крыму, Врангель не имел никаких запа­сов и мог существовать лишь на валюту, получаемую от выво­за шерсти, табаку и, главным образом, хлеба. Экспорт хлеба за границу имел колоссальное экономическое и политическое значение. Понятно, что крымское правительство выколачивало все что можно было у крестьян и везло за границу.
Вокруг вывоза хлеба, которым расплачивались в Крыму за поставки и товары, царила вакханалия спекуляции, в которой при­нимали участие и лица, занимавшие самые ответственные политические посты. В Крыму и за границей возникает ряд новых акционерных предприятий, под флагом которых действуют одни и те же лица. В коммерческих кругах открыто говорили о том, что цель, которая побуждала быть многоликими господ Кокаревых, Чаевых, Виноградовых и им подобных любимцев Криво­шеина, заключалась в том, чтобы маскировать слишком бросав­шееся в глаза пристрастие к ним крымских администраторов в смысле предоставления им всяких концессий, в первую очередь хлебных. Характерно также, что такие представители правящих верхов, как Кривошеин, занимая самые ответственные посты, были в то же время влиятельными членами акционерных предприятий, которые являлись поставщиками и контрагентами крымского правительства.
Самый способ закупки хлеба вызывал у крестьян глубо­кую ненависть к контрагентам крымского правительства. За­купки велись разными способами. Главный способ заключался в том, что контрагент правительства подписывал с ним кон­тракт, покупал хлеб и из закупленных запасов 80% отдавал правительству, а 20% оставлял себе. За хлеб, который сдавал­ся крымскому правительству, последнее платило крымскими деньгами по две тысячи рублей за пуд.
Но, кроме этого способа, интендантство вело заготовку хле­ба самостоятельно. Конечно, интендантский аппарат, как всякий казенный, не мог конкурировать с частными купцами, которые к тому же покупали за товары, а не за деньги. В результате соз­далось такое положение, что крестьяне, которые ощущали острую нужду в товарах, отказывались продавать хлеб интендантству, платившему деньгами по очень низким твердым ценам. Интен­дантство запротестовало. Правительство тогда издало закон, в силу которого хлеб можно было покупать только за деньги и лишь 25% общей закупки можно было выменять за товары. Деньги же крестьяне отказывались принимать, так как на них почти ничего нельзя было приобрести.
Итак, разрешалось купить на товары 25% общего коли­чества хлебной закупки. Крестьяне набрасывались на эти това­ры, как изголодавшиеся звери. Скупщики хлеба диктовали свои условия, невыгодные для крестьян по сравнению с мирным вре­менем в 200 раз. Примерно: 13 вершков стекла обходились в Крыму для купца 96 рублей, а за них он покупал пуд ячменя, который стоил в Крыму 2000 рублей. Эта операция по товаро­обмену давала 1200% барыша. Мало этого: такую прибыль имели кооперативы. Частные же торговцы получали пуд ячменя не за 13 вершков стекла, а за один. Вершок стекла в мирное время стоил 1/4 копейки. Таким образом, пуд ячменя стоимо­стью по мирному времени в 50 коп. крестьянин вынужден был отдавать за вершок стекла стоимостью в ¼ коп.
В конечном итоге, не говоря уже о насилиях воинских ча­стей и администрации, у крестьян окончательно закрепилось убеждение, что их грабят как красные, так и белые.
- Что это делает правительство, почему оно не заботится о нас? — говорили крестьяне представителям командования. По­чему ваша власть установила цены на хлеб и не устанавлива­ет цены на товары? Ведь спекулянты дерут с нас шкуру так же, как и коммунисты. Товаров много, а купить их невозможно.
- И коммунисты нас разоряли, и вы нас разоряете. Раз­ница только в том, что коммунисты просто у нас забирали, а вы у нас забираете за большие деньги, но нам даете товар за такие деньги, что хоть ложись и помирай. Сил нету никаких... Одни грабили и другие грабят. Только ваши грабители грабят не только прямо, но и через обман: и деньги дают, и товаров уйму показывают, а мы остаемся и без хлеба и без денег…





Tags: Белые, Врангель, Гражданская война, Крестьяне, Крым
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments