Владимир Александрович Кухаришин (kibalchish75) wrote,
Владимир Александрович Кухаришин
kibalchish75

Categories:

Экономическое и политическое положение Сибири при белых

Из сборника «Борьба за Урал и Сибирь». (Доклад, посланный в ЦК 21 марта 1919 г.)

Со времени свержения Рабоче-Крестьянского Правительства на территории Сибири прошло уже более девяти месяцев. Однако вернувшаяся назад к власти буржуазия, несмотря на то, что интеллигенция вообще и представители прикладной и теоретиче­ской науки в частности составили кадр ее верных исполнителей, все-таки не только не «упорядочила», как она любит выражаться, экономическую жизнь на «освобожденной» от Советской власти территории, но, как будет показано ниже, с большой быстротой пожирает и хищно растрачивает народное богатство.
Западная Сибирь, т.-е. лишь та часть Сибири, которая факти­чески может быть названа территорией Сибирского правитель­ства нижняя часть Енисейской губернии, считается земледельческим районом. От производительности труда в этом районе за­висит в большой степени продовольственный вопрос Сибири и товарообмен с заграницей. Как же помогает буржуазная диктатура сельскому населению удовлетворять потребность в сельскохозяйственных машинах, шпагате, запасных частях и др. необходимых орудиях производства? На Дальнем Востоке лежат машины и за­пасные части, необходимые для сельского хозяйства, купленные крестьянскими кооперативами, но они не могут быть доставлены на Запад, так как железная дорога занята перевозкой предметов роскоши и второстепенного потребления, закупаемых отдельными спекулянтами и спекулятивными фирмами и сбываемых здесь по вздутым ценам.
[Читать далее]Это результат проведенного в жизнь одного из главных ло­зунгов сибирской буржуазии: «Свободная торговля».
Правда, провозоспособность на Сибирской магистрали сильно пала и продолжает падать, но нужные для сельского хозяйства орудия производства лежат неподвижно не по этой причине, а потому, что спекулянты и спекулятивные фирмы, находясь под покровительством Сибирского правительства и подкупая в ка­ждом отдельном случае начальников дороги (ж.-д. комитеты разогнаны), — не оставляют свободного места для провоза необходимых населению предметов производства. Об ужасных размерах взяточ­ничества на Сибирской магистрали заговорила здесь вся пресса, разумеется, сваливая всю вину на низших служащих.
Но не только в этом отношении «помогает» Сибирское прави­тельство сельскому населению. Крестьянские кооперативы подвер­гаются вредному гонению со стороны правительства. Товары реквизируются у крестьянских кооперативов, в то время как кулаки и купцы, спокойно торгуют. Кооперативные журналы и протоколы полны воплями, и даже они вынуждены называть представителей своего правительства «сатрапами». Те уезды, в которых насе­ление занято пушным промыслом, подвергаются такого рода гоне­ниям со стороны правительства Колчака, что их экономическое состояние не только не улучшилось, а продолжает ухудшаться. В Мариинском уезде, например, у кооперативного населения ре­квизирован порох, а жители этого уезда занимаются пушным про­мыслом и теперь лишены возможности заниматься тем, чем только и могут заниматься.
Положение обрабатывающей промышленности так же безотрад­но, с тех пор как буржуазия снова завладела ею, как и добы­вающей. Уголь почти не добывается. Транспорт все больше и боль­ше расстраивается. Отсутствие угля является теперь главной при­чиной расстройства транспорта, состояние которого, действительно, угрожающее. В шахтах и копях работа приостанавливается из-за отсутствия хлеба для рабочих. Это тем более указывает на неспо­собность буржуазии наладить промышленность, что хлеба здесь много — он никуда не вывозился за пределы Сибири, а в на­сильственных методах отбирания собственности у крестьян пра­вительство не стесняется. По данным министерства продовольствия об урожае на хлеб в Западной Сибири за 1918 год видно, что всего в районах: Курганском, Челябинском, Томском, Алтайском, Семипалатинском, Енисейском было снято 420.259.017 пудов, хлеба, а общая сумма избытка равняется 117.135.259 пудам, что, не считая избытка 1917 года, показывает, какая масса хлеба лежит в границах Западной Сибири.
Высокая заболеваемость паровозов, что является второй из главных причин расстройства транспорта, стоит в прямой зави­симости от хищнической эксплуатации, применяемой буржуазией по отношению к железнодорожным рабочим. В то время как про­житочный минимум для одного человека в Омске, например, со­ставляет 500 руб., — мастеровые депо получают от 250 до 800 руб. в месяц. Гонение и уничтожение профессиональных организаций и бирж труда немало способствовало общей разрухе, наблюдае­мой теперь в Сибири в гораздо большей степени, чем девять месяцев тому назад.
Подрывая таким образом главные основы сибирской хозяй­ственной жизни, хищная и не заботящаяся о будущем буржуа­зия расточительно швыряет десятки и сотни миллионов предста­вителям своего класса. Благодатный дождь правительственных субсидий льется в карманы участников различных фирм и пред­приятий. В одной из омских газет, издающейся Советом коопера­тивных съездов, от 28 февраля с. г. в отделе «Экономическая жизнь» напечатано:
Сколько выдано субсидий.
«По собранным, вероятно, далеко не полным сведениям, суммы, отпущенные различным лицам и учреждениям в виде субсидий, по 10 января текущего года выражаются в следующих размерах: частным предприятиям 109.052.697 руб., железным дорогам 114.093.922 руб., банкам 110.000.000 руб., земствам и городам; 10.916.600 руб., на сельско-хоз. нужды (семиреч. казач.) 5.554.000 руб. и на то же коопе­рации 1.500.000 руб.
Итого 351.117.219 рублей.
Таким образом на поддержание нашего сельского хозяйства, являющегося основой нашей земледельческой страны, отпущено всего только 2%».
Автор статьи вполне верно замечает, что данные эти далеко не полные. Но даже по этим данным можно объективно судить о внутренней экономической политике Сибирского правительства, как о характернейшей черте классовой власти, расточающей обще­национальные богатства. Деньги выдаются компаниям, отдель­ным лицам, предприятиям, торговым домам и частным банкам. Искусственно поддерживая способы производства и обмена, нуж­ные для жизни и роста буржуазии, т.-е. введя свободную, тор­говлю, отменив всякий государственный контроль и регламента­ции по отношению к промышленности, а также держа в черном теле рабочих,— правительство всем этим не удовлетворяет, однако, тех, представителем кого оно является, а вынуждено усиленно печатать бумажки и отсыпать от времени до времени субсидии. 
Новые выпуски бумажных денег все больше и больше рас­страивают финансовый аппарат. Старые бумажки, по появлении новых, исчезли с рынка, так как население считает их более ценными и припрятывает или выменивает по высокой цене на новые деньги. Так, например, с рынка почти совершенно исчезли «керенки», которые переправляются на Восток. Новые сибирские деньги на Востоке не принимаются, а сужение территории, на которой сибирские деньги обращаются, создает новые осложнения в финансовом аппарате Сибирского правительства и вызы­вает необходимость снова печатать деньги. За время своего существования Сибирское правительство напечатало до 3 мил­лиардов рублей. Средний правительственный расход в месяц составляет свыше 600 миллионов рублей, а приход от прямых и косвенных налогов не превышает 70 миллионов.
В приведенной выше статье упомянуто о 5 1/2 миллионах семиреченскому казачеству на сельскохозяйственные нужды; ве­роятнее всего, что деньги эти выданы семиреченским казакам, как таковым, а не как населению семиреченского района для сельско-хоз. нужд.
Широкие массы городского населения, в связи с этой поли­тикой субсидирования, все больше и больше терпят лишения. С рынка исчезают предметы потребления, так как дельцы раз­личных фирм, получая от правительства деньги, закупают това­ры и припрятывают их, выпуская лишь по частям, по вздутым ценам. Так, например, за последние шесть недель хлеб вздорожал на 150% — с 20 руб. до 50 руб. за пуд, а железо на 122% — с 18 руб. до 40 рублей за пуд.
Кооперативы, у которых имеются предметы потребления, не­редко вынуждены продавать их частным компаниям и торговым домам, чтобы получить таким образом денежные знаки, в кото­рых нуждаются.
Предметы потребления, приобретенные кооперативами на на­родные деньги, попадают, таким образом, к торговцам и потом уже от них к населению по неимоверно вздутым ценам. Словом, на всех видах народного хозяйства замечается отпечаток упорной настойчивости Сибирского правительства, не считаясь с резуль­татами, вернуть бесконтрольную власть частного капитала.
Чтобы показать, что такой вывод приходится делать всякому человеку, независимо от его политических убеждений, я при­веду мнения сибирских газет, которые считаются вполне благонадежными, а некоторые — и поддерживающими теперешний правительственный курс. В газете «Заря», под заголовком «Задачи экономического возрождения страны», дается обзор сибирской печати на этот предмет:
«Заря». «Почти вся печать отмечает бездеятельность тех кругов, которые, казалось бы, наиболее заинтересованы в скорейшем оздоровле­нии и восстановлении торгово-промышленного аппарата и экономической устойчивости страны».
«Голос Сибири». — «Со времени освобождения от большевистского господства ничего, решительно ничего не сделано для возрождения и вос­становления нашей фабрично-заводской промышленности, для творче­ского использования наших величайших экономических возможностей».
«Новая Сибирь». — «Часть наших торгово-промышленных кругов занялась неприкрытой спекуляцией, использованием всякой возможности легкой наживы, не требующей созидательного труда. Вместо разрешения экономических проблем, наши биржевые комитеты и иные ассоциации капитала занимаются деланием политики, созданием различных поли­тических комбинаций, могущих направить государственную жизнь по старым путям».
Творческие задачи торгово-промышленного класса, выраженные де­визом: «Государственность» и «Независимость», далеко не осуществля­ются. «Девизы» начинают пороться по всем швам. «Доказательство этому то, что наши предприниматели торопятся сбыть свои предприятия ино­странцам».
Нам к этим цитатам прибавлять ничего не приходится. Они с достаточной ясностью подтверждают первое положение записки, что буржуазия со времени свержения Советской власти не только не улучшила экономическую жизнь Сибири, но ухудшила и про­должает ее ухудшать.
Указание одной части буржуазии, что другая, более сильная, вместо разрешения экономических проблем занята «деланием по­литики, созданием различных политических комбинаций, могу­щих направить государственную жизнь по старым путям», — дает лишь намек на то, что делается в закулисной жизни Сибирского правительства и в верхах буржуазии, поспешно занятых урыванием большого куска от денежных ценностей.
Когда мы посмотрим, каково теперь экономическое положение рабочих Сибири, то, судя по данным о заработной плате по городу и сравнивая с данными о ценах на предметы первой необходимости в мае 1918 года по январь 1919 года, со времени возвращения буржуазии к власти, оно представится в таком виде:

To есть реальная заработная плата рабочих с мая до этого времени сильно пала. В то время как номинальная заработная плата поднялась от 108% до 233%, цены на такие предметы, как хлеб, картофель, молоко, мясо, поднялись на 529%, 011%, 700% и 911% соответственно. Если еще добавить, что данные о заработной плате являются средними за месяц, а многие рабочие не работают несколько месяцев в году, то станет ясно, что отно­шение заработной платы к ценам на продукты потребления пред­ставит еще меньшую дробь, чем та, какую можно вывести по данным таблицы.
В эту таблицу не включены железнодорожные рабочие, число которых в Сибири относительно большое. Их положение ухудши­лось еще больше, чем положение других рабочих, так как введение сдельной оплаты в мастерских и поверстной для машинистов, в связи с недостатком материалов для выполнения работы и па­ровозов из-за отсутствия угля, сильно понизило даже номиналь­ную плату, по сравнению с летом 1918 года. До чего пала зара­ботная плата мастеровых в железнодорожном депо Сибири, можно себе представить из того факта, что русским приходится бежать, уступая свои места японским солдатам. Это делается несмотря на то, что управление дороги, чтобы удержать рабочих от ухода, запретило давать им расчёт. Вот как один из таких фактов передается омской газетой «Заря».
«В Чите многие мастеровые в читинских жел.-дор. мастерских взяли расчет и разъехались, а некоторые уехали и без расчета, так как месяца два тому назад управление дороги запретило давать расчет. В особенности в мастерских не хватает котельщиков и кузнецов. В этих цехах почти все квалифицированные рабочие ушли. Администрация принимает на работу японских солдат, около 45 человек, из железно­дорожного батальона, которые с 20 января приступили к работам».
Зато какой контраст представляют в сравнении с заработной платой сибирских рабочих оклады чиновников в государствен­ных учреждениях и оклады «беженцев-интеллигентов» в коммер­ческих и кооперативных учреждениях! Не говоря уже о высших чиновниках, оклады которых не учтешь, даже оклады средних чиновников в несколько раз превосходят заработную плату рабо­чих. Все многочисленные министерские департаменты густо на­саждены «политическими эмигрантами» из Самары, Саратова, Казани, Сызрани, Петрограда, Москвы и других городов, по­лучающих оклады от 1.200 руб. в месяц и выше. В кооператив­ных центральных организациях оклады служащих с лета 1918 г. повысились в три-четыре раза. Словом, за исключением рабочих и крестьян, всем группам населения, в большей или меньшей степени, перепадают куски с того стола, за которым сибирская реакция справляет свою оргию.
В изысканиях фискальных доходов сибирская власть не могла додуматься до чего-либо большего, чем бывшая монархическая власть Николая II.
Вот сведения министерства финансов о поступлении доходов по винной монополии от августа 1918 г. по январь 1919 года.

Как видно из этих официальных данных, доходность от водки увеличилась с большой быстротой — от августа по январь на 2.600%, а разница между абсолютными цифрами доходности между двумя месяцами равняется 25 миллионам рублей. Сведений от министерства за последний месяц еще не поступало, но, судя по тому, что трактиры и винные монополии продолжают откры­ваться, можно полагать, что доходность от водки быстро про­грессирует.
Несколько более оригинальный налог предполагает Сибирское правительство установить по отношению только к крестьянам. В омской кадетской газете «Сибирская Речь» недавно появилось такое сообщение:
«Междуведомственная комиссия (при министерстве финансов), изыски­вая новые объекты обложения, дабы пополнить скудные средства Госу­дарственного казначейства, высказалась за обложение подоходным нало­гом имеющегося у крестьянского населения зернового хлеба; кроме того, комиссия высказалась за обложение подоходным налогом и денежных средств крестьян».
Нетрудно предсказать, что это новое капиталистическое обло­жение усилит волну крестьянских восстаний, которая за послед­нее время интенсивно разрастается.

Из докладов с мест выяснилось повсемест­ное повстанческое настроение крестьянских масс. В Енисейской губернии, например, повстанческие отряды образовали четыре фронта. Незначительные по числу отряды быстро разрослись в тысячные отряды, которых до сих пор не в состоянии подавить колчаковские войска. Фронт Енисейский после захвата Енисейска продвигался до Казачинского; затем Енисейск был взят обрат­но белыми; к отъезду же из Красноярска делегатов на конферен­цию Енисейск вновь взят красными. Повстанцы производили моби­лизацию, на которую охотно шли крестьяне. Близ станции Камарчаги, в районе Красноярска, образована повстанцами. «Канско-Заманская федеративная советская республика». Делегаты этой республики посланы в Крайкомитет партии просить прислать представителя рабочих в их Совет. Силы их исчисляются в не­сколько тысяч. Они разбили несколько отрядов белых, сделали несколько партизанских набегов на линии железной дороги, вы­резали охрану мостов, разрушали станции, но, за отсутствием подрывных материалов, крупных разрушений произвести не мог­ли. Они просят поддержки деньгами, патронами. Они издают свою газету. Все фронты держатся и стремятся установить связь с нашим комитетом. Чехо-словаки, поляки, румыны, итальянцы в районе в подавлении участия не принимают. В Читинском районе даже казачье население настроено крайне революционно и настаивает на выступлении. Читинский комитет имеет связи и организации в войсках (новобранческих, казачьих) и в Окру­ге, считает возможным управиться при восстании с семеновскими бандами; но здесь серьезной угрозой являются японские отряды, принимающие деятельное участие в подавлении восста­ний. Во всей Амурской области крестьянство хорошо вооружено и сорганизовано коммунистами. Число повстанцев, готовых высту­пить, исчисляется Благовещенским комитетом в несколько де­сятков тысяч человек. Тамошняя организация употребляет не­вероятные усилия остановить выступление, ввиду наличия довольно значительных сил иностранных войск (японцев главным образом) и недостаточной согласованности действий с комитетом других районов. Все же, по газетным сведениям, в Амурской области началось широкое повстанческое движение. Повстанцы, совместно с имеющимися в Амурской области советскими отря­дами, дают правильные сражения и разбивают японцев. Насчи­тывается, но газетам, восставших до 15 тысяч человек. В настоя­щее время во всех организациях идет довольно энергичная ра­бота по организации крестьянских масс. Крестьянство само организуется и ищет связей с комитетами большевиков. Крестьяне собирают самостоятельно партизанские отряды к весне. Необходимо снабжение их оружием, главным образом патронами, деньгами. Средств на это у комитетов нет. Есть возможность скупки оружия у разлагающихся чешских и других отрядов.
В Томской губернии в распоряжении комитета имеются приго­воры сильных обществ о поддержке восстания людьми, деньгами и продовольствием, при чем эти приговоры адресуются в коми­теты большевиков. Конференция признала, что к весне можно ожидать широкого партизанского движения крестьянских масс, которое должно быть охвачено нами и введено в организованные рамки. Бостонные делегаты подняли вопрос о создании крепкого Восточного фронта, в Забайкалье. В Западной Сибири в настоящий момент происходит цензовая мобилизация. При­зываются в разных местах, по-разному, примерно от 18 до 35 лет все, имеющие образование не менее 4-классного средних учебных заведений (исключены имеющие образование высших на­чальных училищ). Интеллигенция, даже антибольшевистская, бе­жит от мобилизации.
В некоторых местах (Челябинск, Тюмень, Курган) вслед за цензовой мобилизацией произведена мобилизация за 5-7 лет общая. В Тюмени она привела к восстанию нескольких сот моби­лизованных, окончившемуся поражением и расстрелом всех вос­ставших. Среди мобилизованных — определенно революционное настроение. Они, по их словам, ждут винтовки. С ними в Челя­бинске уже установлена связь. Колчаковские силы за последнее время уменьшались уходом всех чехов с фронта и большинства их из прифронтовой полосы до Иркутска. Есть уже в лагерях Омска расформированные чешские отряды. В казармах чехов были обсуждения и даже голосования вопроса о рабочей власти. Румынские отряды (в Иркутске 15 тысяч) категорически отка­зались идти на фронт и сдать оружие. В Новониколаевске то же произошло с поляками (5 тысяч), в Томске — с юго-словаками, которые даже в своей части предлагали совместное вос­стание против Колчака. По полученным сведениям (доклад генерала в одном учреждении), на Семиреченском фронте среди белых — страшные эпидемии и массовая смертность. На Семиреченский фронт направляются изредка повстанческие части. Алтай­ская, Семипалатинская и Акмолинская области почти сплошь перепороты отрядом Анненкова и также готовятся к борьбе.
В декабре месяце в Омске подготовлялось восстание, назна­ченное комитетом на 22 декабря. Оно вечером 21 декабря было отменено из-за частичных провалов. Все же некоторые части отря­дов выступили. Было захвачено предместье Омска — Куломзино, освобождена тюрьма и выступила одна новобранческая часть. До 8 часов утра в городе не было власти. Среди белых была полная растерянность. Достаточных сил для подавления восстания на­шлось у Колчака с большим трудом (43 чеха, 75 казаков). Чехи и англичане остались нейтральными. Захват города без отмены восстания был бы осуществлен, что давало возможность создать в первые же дни 20-тысячный отряд и открыть три фронта. С рас­ширением базы восстания мобилизованное крестьянство (оно пошло бы охотно) дало бы новые силы. Была возможность справиться и с транспортной разрухой для посылки войск на фронты. Учесть силы противника до восстания было крайне трудно, и этим объ­ясняется отмена восстания под влиянием провалов. 1 февраля было подготовлено новое вооруженное восстание, но новобранцы, боясь урока 22 декабря (факты выступления отдельных частей), в последний момент проявили нерешительность, и восстание не состоялось. Благодаря случайным арестам нескольких командиров-рабочих и пыткам, примененным к ним, был провален Нейбут, Чунчин (секретарь Омкомитета), Бушуев (член централь­ного штаба), Митя и еще несколько товарищей. Упомянутые четыре и еще несколько человек расстреляны. Затем были аре­стованы А. Шнейдер (Иван Михайлович), редактор «Красн. Ра­бочего». Путем пыток белым удалось заарестовать около 100 чле­нов партии. К настоящему времени Омская организация вос­становлена. Ведется усиленная работа в деревне.





Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments