Владимир Александрович Кухаришин (kibalchish75) wrote,
Владимир Александрович Кухаришин
kibalchish75

Categories:

Григорий Раковский о белых. Часть XX: Накануне ликвидации (окончание)

Из книги Григория Раковского «Конец белых».

Прежняя политика в отношении армии продолжалась в пол­ной мере. Ставка, «Политический Объединенный Комитет», «Пар­ламентский Комитет» в Константинополе и «Общее Дело» вме­сте с парижским «Парламентским Комитетом» все еще пы­таются провести в жизнь намеченный после крымской ката­строфы план. В основе этого плана лежит мысль о том, что армия с Врангелем во главе, имея прочную общественную по­литическую базу, получают признание иностранцев, представля­ют и олицетворяют собой заграницей истинную, антибольше­вистскую Россию со всеми проистекающими и вытекающими из этого последствиями.
Центральное место все время занимает вопрос об изыскании мер «против распыления врангелевских сил». Так или иначе, а нужно было парализовать то впечатление, которое было соз­дано совещанием членов Учредительного Собрания, фактическим разрывом казачества с главным командованием, поставить фран­цузам преграду в самостоятельной отправке желающих в Со­ветскую Россию и т. д.
[Читать далее]- Под влиянием всех этих причин, — рассказывал мне председатель константинопольского «Политического Объединенного Комитета» Юренев, — считая также, что, в конечном ито­ге, «учредиловцы» провалились, и что французы по-прежнему ищут, кто бы мог представить собою Россию, — еще в конце ян­варя мы поставили на обсуждение этот последний вопрос, а так­же вопрос о том, в какой форме декларировать нашу поддержку Вооруженных Сил Юга России.
Решено было не упускать удобный момент для образования нового антибольшевистского фронта и органа его, действу­ющих совместно с армией и главнокомандующим. Попытка эта, по мнению участников совещания, облегчалась отсутствием конку­рирующих проектов и очевидной необходимостью создания та­кого фронта и органа.
Работа эта происходила в тесном контакте со ставкой.
29 января по инициативе Врангеля состоялось совещание, в котором принимали участие преимущественно правые эле­менты...
В результате трехчасового обсуждения решено было со­браться на следующий день отдельно без Врангеля, установить точку зрения, и затем вновь обсудить ее с Врангелем.
Начались заседания, совещания. В конечном итоге выясни­лось, что точка зрения Врангеля с его приближенными… корен­ным образом расходится с точкой зрения даже представителей ультра-умеренной и благонамеренной константинопольской общественности, сгруппировавшейся вокруг «Политического Объединенного Комитета». В то время, когда Врангель хотел соз­дать при себе лишь совещательный орган, а сам — по-прежнему оставаться не только главнокомандующим, но и правителем, — представители общественности стояли совершенно на другой позиции. Они считали, что общественные деятели должны быть призваны к участию в правлении с решающим голосом по всем гражданским вопросам управления, дипломатических сношений и т. д., т. е. отстаивали необходимость создания своего рода за­конодательного органа…
- Чтобы воссоздать Россию, — говорил мне Юренев, — необходимо строиться по России, а не по русской эмиграции. Для нас безразлично, будет ли соответствовать наша полити­ческая линия настроениям и симпатиям русской эмиграции. Нам важно лишь учесть то настроение, которое царит в России.
Правые же строили свои планы на эмиграции, рассчитывая на ее консервативность и реакционность. Они настаивали даже на плебисците среди беженцев.
Как бы то ни было, а после длительных переговоров вы­яснилось, что соглашение между Врангелем и представителями константинопольской общественности, ввиду принципиальных разногласий по вопросу о характере высшего органа граждан­ского управления, не может быть достигнуто.
Пятого февраля «Политический Объединенный Комитет» за­фиксировал в особой резолюции свою точку зрения в противо­положность точке зрения парижских общественных групп, при­мкнувших к совещанию членов Учредительного Собрания…
Для агитации и поддержки Врангеля в Париж спешно вы­езжает Н. Львов. Миссия его однако, ни к чему не привела, ибо, по словам Львова, «он перестал понимать настроения париж­ской эмиграции и не нашел общего языка с прежними своими друзьями».
Как бы то ни было, а Врангель твердо продолжал стоять на точке зрения военной диктатуры…
Шли дни, тяжелые сумеречные дни на берегах Босфора в разлагающемся стане белых. С каждым днем ухудшалось по­ложение русских. В грязной константинопольской клоаке люди влачили жалкое существование в отчаянной ежедневной борьбе за кусок хлеба. Все время идут дожди. На улицах грязно, в де­ревянных, продуваемых насквозь ветром бараках и палатках холодно, сыро, неуютно... Все нервничают, грызут друг друга, озлобленно ругают всех и вся...
Армия разлагалась. Из лагерей все время идет большая утечка. Люди шли на голод, на муки безрадостного, бесприютного существования. На улицах Константинополя — ужасное уни­зительное зрелище. Русские офицеры, солдаты, оборванные, рас­хлябанные, но в форме — торгуют своим последним достоянием. Мимо с брезгливой миной проходят спекулянты, альфонсы, аферисты...
Первая половина марта ознаменовалась событиями перво­степенной важности.
В момент, казалось бы, кульминационного торжества боль­шевиков, только что раздавивших Грузию и со дня на день ожи­давших подписания торгового договора с Англией, что знамено­вало собою, как будто бы, фактическое признание советского пра­вительства, в этот момент в России начинаются грандиозные восстания. Заколебалась Российская Социалистическая Советская Респу­блика. Внимание всего миpa сосредоточивается на Кронштадте, ко­торый как бы возглавил собою бурный протест против советского режима…
Встрепенулись и на Босфоре. Дрожащими от волнения рука­ми разворачивали русские газетные листы.
Оживилась и ставка.
- Вот он, долгожданный момент. Общественность кочев­ряжится. Теперь можно обойтись и без нее...
Врангель обращается к русским людям с призывом спло­титься вокруг него.
Константинопольская общественность заволновалась. Снова начались заседания, совещания. Обе стороны, учитывая кронштадтское восстание, шли теперь на компромисс и усиленно вы­рабатывали основы, на которых при Врангеле должен был сконструироваться так называемый, «Русский Совет».
Особенно много усилий прилагается к тому, чтобы заставить Земский и Городской Союзы делегировать в «Русский Совет» своих представителей, дабы тем самым парализовать деятель­ность парижского комитета земско-городского объединения во главе с князем Львовым.
Несмотря на все свое желание поддержать Врангеля, в об­щественных организациях начинается отрезвление и они, ссылаясь на свою аполитичность, отказались послать своих представите­лей в «Русский Совет».
- Это саботаж, — возмущался Врангель, указывая, что в таком случае он призовет персонально деятелей из состава этих организаций.
Создавался острый момент, из которого, как будто бы, не было выхода.
А в это время закулисная работа братьев Алексинских, Му­синых-Пушкиных, Пильцев, Шульгиных и других помощников Врангеля уже приносила определенные результаты.
Когда обсуждалось в окончательном виде положение о «Рус­ском Совете», то не только «Парламентский Комитет», но и «Политически Объединенный Комитет», за исключением своего председателя Юренева, признали, что «Русский Совет» должен быть совещательным органом.
Таким образом, Врангель мог торжествовать победу. Уже изготовлен был соответствующий приказ о «Русском Совете». Но, вслед за этим, в «Политическом Объединенном Комитете» наступает отрезвление. Юренев пишет Врангелю письмо, в ко­тором прямо заявляет:
- Если вы опубликуете такой приказ, то погубите все де­ло объединения общественности с командованием...
На Юренева все правые члены «Парламентского Комитета» обрушились с градом упреков.
Как бы то ни было, а Врангель не решился опубликовать приказ. Положение о «Русском Совете» было переработано и принята компромиссная точка зрения, весьма, впрочем, удобная для Врангеля.
«Русский Совет», таким образом, должен был состоять из членов по избранию общественных организаций, представителей казачества, горских народов, которые составляют две трети об­щего числа членов Совета и остальных членов по приглашению и назначению Врангеля. Последний являлся председателем «Рус­ского Совета». Врангель мог распустить Совет и назначить пе­ревыборы, если при вторичном рассмотрении неутвержденного им постановления оно было бы принято большинством двух тре­тей присутствовавших членов…
12 марта, в то время, когда все были поглощены событиями, которые разрастались в России, в частности восстанием кронштадтцев, Врангель специальным приказом опубликовывает «Положение о Русском Совете».
Впечатление от этого приказа было угнетающее.
- Господи, да когда же все это кончится, — с тоской и отвращением восклицали pyccкиe беженцы.
- Да неужели же они и теперь не хотят сходить со сцены?..
- Нашли время… Приветственную телеграмму Врангель послал в Кронштадт генералу Козловскому. Правительство но­вое формирует. В десант собирается... И как не понять, что он губит дело кронштадтцев, губит дело русское, губит одной своей маркой!..
- Лучшей помощи большевикам, как вмешательство Вранге­ля с его «преемственной властью» и «Русским Советом», нель­зя и придумать... Ничего из этого не выйдет... Пусть тешатся последние дни. Мертвые погребают своих мертвецов...
В таких репликах отражалось настроение русских масс на берегах Босфора…
«Русский Совет» был обречен на смерть с момента своего зарождения. Самый сильный удар Врангелю и константинополь­ской общественности в этом отношении нанесли казаки.
Атаманы правительства Дона, Кубани и Терека категори­чески отказались дать своих представителей в «Русский Совет», соглашаясь войти в него лишь в том случае, если Врангель останется только главнокомандующим, не более, и если казакам дадут треть всех мест, так как казаки составляют 2/3 «Русской Армии».
Еще более резко высказался против «Русского Совета» «Союз Возрождения Казачества», оказывавший в этом отношении большое давление на казачьи органы власти.
В своем меморандуме атаманам члены центрального коми­тета… указы­вали, что, помимо нарушения основных законов, принятых на До­ну, Тереке и Кубани, «Русский Совет» вместо предполагаемого объединения русских сил, даст только новый повод к смутам, ибо авторитет его не будет признан не только теми силами, которые создают в настоящее время антибольшевистское движение внутри России, но даже и русскими эмигрантскими круга­ми. Больше того: предполагаемый состав и условия образования «Русского Совета» обеспечивают ему открытую борьбу со стороны нынешних руководителей антибольшевистского движения в России.
- Для казачества же, — говорилось в меморандуме, — вхождение в Совет снова даст связь с определенными группа­ми и течениями, политические идеалы которых совершенно не совпадают с его желаниями, и которые уже однажды привели к краху противобольшевистского движения.
- Имя генерала Врангеля, проводившего политику попрания казачьих конституций, обеспечивает всему движению, возгла­вленному им, крайнюю враждебность со стороны населения ка­зачьих земель.
В том же духе, как и казаки, высказались по поводу но­вого предприятия ставки и в парижских кругах. Резко отказа­лись войти в Совет по приглашению Врангеля такие лица, как Чайковский. С радостью вошли туда лишь члены Парламент­ского Комитета в Константинополе.
С «Русским Советом» получилась не только весьма кон­фузная история. Этот акт фальсификации общественного мнения, завершавший собою продолжительную политическую работу ставки и константинопольской общественности, явился началом конца четырехлетней эпопеи — гражданской войны на Юге России. Он совпал с началом окончательного распыления «армии», ибо через два дня после этого приказа, т. е. 14 марта, комиссар Франции генерал Пелле прислал Врангелю следующее заявление:
- Честь имею уведомить Ваше Превосходительство, что мое правительство, будучи информировано администрацией воз­вратившегося в Константинополь парохода «Решид-Паша» о выполнении перевозки в Новороссийск первой партии русских беженцев, — телеграфно предписало мне принять совместно с морскими и военными властями все необходимые меры к со­ставлению новых партий и отправке их (согласно полученных указаний) в Одессу.
- Что касается отправок в Бразилию, то вышеуказанная те­леграмма упоминает, что правительство Бразилии в этом вопро­се поставило необходимым условием предназначать к отправке только земледельцев и сельскохозяйственных рабочих. Эмигрирующие в Бразилию сохраняют русское подданство. Им будут обеспечены средства к существованию с момента прибытия. Но решение вернуться в Россию для тех, кто этого пожелает, яв­ляется наиболее легким и быстро осуществимым. Во всяком случае, при всяком положении вещей вы должны считаться с тем фактом, что правительство республики к своему большому сожалению, будет вынуждено в ближайшее время прекратить бесплатное снабжение русских беженцев продуктами продовольствия. Следовательно, беженцы должны быть предупреждены, что у них имеется выбор между следующими решениями:
- Вернуться в Россию.
- Эмигрировать в Бразилию или Перу [либо во Францию] на условиях, которые ранее Вам сообщены: найти себе работу для того, чтобы обеспечить себя средствами существования.
- Я буду весьма обязан Вашему Превосходительству за сообщение о тех мерах, которые Вы предпримете, как следствие настоящего сообщения.
- Я полагаю, что точные указания, которые содержатся в этом сообщении, возлагают на Вас необходимость изменить те методы, которые применялись до сих пор. Было бы невозмож­но рассчитывать на быстрый роспуск армии, — на необходимость чего указывает правительство республики, — если бы немедлен­но не были приняты меры для ознакомления всех военных бе­женцев об условиях, которые им поставлены, и особенно об облегчениях, которые предложены тем из них, которые сделают заявления о возвращении в России. Обо всех этих условиях должно быть сделано широкое оповещение. Равным образом, необ­ходимо для достижения указанной цели, чтобы военные власти отказались отговаривать солдат от возвращения в Россию и да­же от эмиграции в Америку.
- Я хорошо понимаю, насколько тяжело может быть Вашему Превосходительству и доблестным солдатам, которые за Вами следовали до сих пор, положить конец борьбе, вер­ность которой с их стороны заслуживала бы лучшей участи. Но чувство гуманности, равно как и требование государственного порядка, диктуют нам необходимость оградить бежен­цев от неожиданности, которая была бы для них еще болee катастрофичной.                             
- Примите, господин генерал, уверения в моем глубоком уважении. Пелле.






Tags: Белые, Врангель, Гражданская война, Казаки, Крым
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments