Владимир Александрович Кухаришин (kibalchish75) wrote,
Владимир Александрович Кухаришин
kibalchish75

Categories:

Дмитрий Лехович о Деникине


В академии Антон Иванович учился плохо; он окончил ее последним из числа имеющих право на производство в Генеральный штаб.
...
В… докладе в декабре 1938 года Деникин, считавший войну с Германией неизбежной, дал разбор нескольких ситуаций, где эмиграция могла принять участие в "час войны" в "русском деле".
В главном прогнозе своем он ошибся. Ему казалось невозможным, чтобы русский народ, вооруженный во время войны, не восстал бы против коммунистической власти, поработившей его. В таком случае, считал он, место эмиграции там, в рядах армии и народа, сбросивших советскую власть, чтобы стать на защиту родины.
Считал он также, что Красная армия под ударами внешнего врага разложится и в стране наступит хаос, с повторением во втором издании, под другими именами, но в той же сущности происходившего в России в 1918 году. И в этом новом калейдоскопе гражданской смуты, так же, как и тогда, предполагал он, выделится вооруженное национальное движение, в котором сольются лучшие элементы армии и народа. И если стимулом этого движения будет "свержение советской власти и защита родины", то место эмиграции в его рядах.
Но если бы этого не случилось?
[Читать далее]
"Что делать, - ставил он вопрос, - если в случае войны народ русский и армия отложат расчеты с внутренним захватчиком и встанут единодушно против внешнего (врага)?"
На этот вопрос Деникин дал следующий ответ: "Я не могу поверить, чтобы вооруженный русский народ не восстал против своих поработителей…"
/От себя: то есть самоуверенный генерал так ничего и не узнал и не понял о России и русском народе./

Гражданская война в Испании вызывала в нем живейший интерес, и вполне естественно, что симпатии его были на стороне генерала Франко. Он от души желал ему победы…
…политика французского правительства… приводила Деникина в уныние. Он не мог мириться с мыслью, что жертвы, принесенные Россией во время первой мировой войны, позабыты, что из-за желания наладить отношения с Советским Союзом прошлая "национальная" Россия вычеркнута из памяти.
/От себя: в международной политике тоже так и не научился разбираться./

Удручало Деникина появившееся во время войны и усилившееся к концу ее движение в некоторых кругах эмиграции на сближение с советской властью…
Осуждал он группу видных парижских эмигрантов, принявшую приглашение посетить советское посольство в Париже. Возмущался Деникин поведением историка и политика Милюкова, который за долгую свою жизнь, переменив немало "ориентаций", под конец признал Октябрьскую революцию органической частью национальной истории и, оценивая высоко советское достижение, считал, что "народ не только принял советский режим, но примирился с его недостатками и оценил его преимущества". Чего Деникин не мог простить Милюкову - это его утверждения, что "когда видишь достигнутую цель, лучше понимаешь и значение средств, которые привели к ней"…
В Париже к длинному перечню разочарований прибавилось еще одно, и, пожалуй, самое горькое и жестокое, - среди близких людей и соратников, членов Добровольческого союза, с кем связывало не только прошлое, но и единомыслие в исповедовании белой идеи, среди этих людей Деникин почувствовал отчуждение. Они относились к нему с той же любовью, с тем же уважением, как прежде. Но это была любовь к прошлому, к героическим страницам белой борьбы и ее вождю Деникину.
Теперь же, после блестящих побед Красной армии, когда заходил разговор о непримиримости к советскому строю, некоторые из них молчали и даже находили какое-то оправдание.

На вопрос: чем вызван его отъезд из Франции, А. И. Деникин ответил, что "во Франции стало душно", что нет свободной русской печати, что русские газеты выходят там под "прямым или косвенным советским контролем" и что, следовательно, ему, Деникину, там закрыта возможность высказывать свои взгляды в печати.

Деникин с волнением следил за ростом коммунистического влияния на всем огромном пространстве Европы и Азии. Он опасался, что американская демобилизация и разоружение создадут условия, при которых правительство Сталина поставит Соединенные Штаты и Англию перед необходимостью вместо дипломатических протестов начать вооруженную борьбу.
/От себя: нелегко понять логику антисоветчика - демобилизация и разоружение создадут необходимость начать вооруженную борьбу…/
Подобное столкновение грозило бы русскому народу неисчислимыми бедствиями. Предотвратить столкновение казалось ему почти невозможным. И потому он решил высказать власть имущим в демократических странах те меры, которые в случае войны оградили бы страну его - Россию - от раздела и чужеземного ига. И он решился на посылку записки-меморандума правительствам Англии и Соединенных Штатов.
/От себя: опять же замечательная логика – Запад разоружится, из-за этого столкнётся с Россией и победит её, поэтому нужно подсказать ему, как лучше Россию разбомбить./
В этом решении было что-то патетически нереальное. Казалось бы, чего мог добиться человек, имя которого в Соединенных Штатах (если и не окончательно позабытое) ошибочно связывалось в глазах американской читающей публики с понятием злостной реакции и обскурантизма?
И в то же время в решении Деникина было желание "служить России, бороться все за ту же "великую, единую, неделимую...". Он считал нужным довести до сведения Вашингтона и Лондона мнение тех, кто, с его точки зрения, представлял интересы не СССР, а подлинной России.
Записка генерала Деникина, озаглавленная "Русский вопрос", была отправлена 11 июня 1946 года. Разбирая в ней внутреннее положение Советского Союза, Антон Иванович говорил, что в данное время третья мировая война Советскому правительству нежелательна, но что мировая революция остается конечной целью коммунизма, а потому правительство Сталина будет стремиться "взорвать мир изнутри" или по крайней мере ослабить его в такой степени, чтобы он стал легкой добычей. Деникин указывал, что Франция и Италия после морального потрясения последних лет и Испания, только что пережившая гражданскую войну, могут легко поддаться соблазну коммунизма.
И тут Антон Иванович сосредоточился на главной теме своего меморандума.
"Если западные демократии, - писал он, - спровоцированные большевизмом, вынуждены были бы дать ему отпор, недопустимо, чтобы противобольшевистская коалиция повторила капитальнейшую ошибку Гитлера, повлекшую разгром Германии. Война должна вестись не против России, а исключительно для свержения большевизма. Нельзя смешивать СССР с Россией, советскую власть с русским народом, палача с жертвой. Если война начнется против России, для ее раздела и балканизации (Украина, Кавказ) или для отторжения русских земель, то русский народ воспримет такую войну опять как войну Отечественную.
Если война будет вестись не против России и ее суверенности, если будет признана неприкосновенность исторических рубежей России и прав ее, обеспечивающих жизненные интересы империи, то вполне возможно падение большевизма при помощи народного восстания или внутреннего переворота".

Деникин, как это ни странно, до последней почти минуты верил в какое-то чудо, ибо последние его слова жене были: "Вот не увижу, как Россия спасется!"
/От себя: ну, вот, чудо свершилось, Россия спаслась от безбожных коммуняк. Теперь всё как встарь – церкви и кабаки вместо школ и больниц, деление на холопов и господ вместо непотребного равенства, в общем, сплошной хруст французской булки. Эх, жаль его высокопревосходительство не дожил!/




Tags: Антисоветизм, Деникин, Милюков
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments