Владимир Александрович Кухаришин (kibalchish75) wrote,
Владимир Александрович Кухаришин
kibalchish75

Categories:

Григорий Раковский о белых. Часть XXI: Распыление остатков вооруженных сил юга России (начало)

Из книги Григория Раковского «Конец белых».

До французского ультиматума главное командование суще­ствовало как бы вне времени и пространства, совершенно иг­норируя тот факт, что крымская катастрофа завершила собою целый исторический этап, что в умах и сердцах противников большевизма произошел огромный сдвиг, что роль главного командования уже сыграна бесповоротно.
Вместо того чтобы отбросить воинственные замыслы, стать ближе к действительности, приложить все заботы к тому, чтобы расселить военных и гражданских беженцев и поставить их на собственный производительный труд, главное командо­вание, применяя все усилия к сохранению армии, тешило себя призрачными, ни на чем не основанными надеждами на возобновление вооруженной борьбы против советской власти в России под командованием генерала Врангеля, сознательно и преднамеренно вводило в заблуждение на этот счет казаков и сол­дат, увлекая их несбыточными обещаниями скорой высадки десанта и возврата домой.
Неудивительно, что международные гуманитарные организации вроде Американского Красного Креста, весьма охотно приходившие на помощь беженцам, не могли делать того же в отношении армии, которая, как писалось и говорилось от ее имени, готова была изо дня в день выступить в поход и открыть военные действия.
Ультимативное по своему содержанию выступление предста­вителя Франции во врангелевских кругах произвело впечатление грома среди ясного неба.
[Читать далее]Ему просто не поверили в первый момент: так оно мало вязалось с теми надеждами, которые возлагались на события в России, на возможность нового военного выступления Врангеля, на формирование «Русского Совета».
Когда я встретил на улице Константинополя одного из виднейших чинов штаба Врангеля, то, в ответ на мой вопрос о французском ультиматуме, он только весело улыбнулся:
- Чепуха все это... Ни в Совдепию, ни в Бразилию нас не отправят...
В действительности же положение создавалось прямо ката­строфическое, так как французский ультиматум явился резуль­татом твердого и бесповоротного решения Франции разрубить Гордиев узел, завязавшийся на берегах Босфора. Помимо всяких других соображении, немалую роль здесь играло и давление Англии, которая в эти дни подписывала торговый договор с пред­ставителем Советской России Красиным, энергично настаивав­шим на ликвидации остатков Вооруженных Сил Юга России.
Теперь французы в Константинополе занимают определен­но враждебную позицию в отношении главного командования. По­пытки врангелевских кругов сорганизовать «Русский Совет» и какое-то новое общерусское правительство рассматриваются ими, как бесполезная и вредная политическая игра, которой нуж­но положить конец. Уже французская цензура не пропускает в печать даже информационных сведений о «Русском Совете» и впервые разрешает печатание критических статей по поводу главного командования.
- Можете «ударить» по Врангелю, — милостиво разре­шают редакторам константинопольских газет французские цензора.
В Константинополе начинают, наконец, понимать всю серь­езность создавшегося положения.
Врангель пишет Пелле пространное письмо…
Конечно, предложение Врангеля о десанте в Советскую Россию было категорически отклонено. Пелле заявил, что «для Франции представляется совершенно невозможным отправить в Россию русскую вооруженную армию, так как это категорически противоречило бы принятой Францией политике воздерживать­ся в дальнейшем от всякого вмешательства в дела России».
Тревожные дни настали на берегах Босфора.
Уже забыли о восстаниях в Советской России, забыли о только что ликвидированном (18 марта) восстании кронштадт­цев. В политических и общественных организациях шли бесконечные заседания, где обсуждалось создавшееся положение. Уль­тимативное требование представителей французского правитель­ства немедленно ехать или в Советскую Россию, или в Бразилию, вызвали у всех, включая и сторонников распыления армии, чувство глубокого возмущения. Острое возбуждение, которое ежеминутно могло вылиться в целый ряд кровавых эксцессов, царило и в лагерях, в особенности на Галлиполи, где главную массу корпуса Кутепова составляли офицеры и юнкера.
Французы, между тем, изыскивали корректные способы к тому, чтобы окончательно обезвредить представителей главного командования.
22 марта к Врангелю прибыл на яхту «Лукулл» французский адмирал де Бон.
Выразив свое сожаление, он предложил Врангелю выход из создавшегося положения.
- В чем же заключается этот выход? — заинтересовался Врангель.
В ответ на это де Бен посоветовал Врангелю сложить звание главнокомандующего, что облегчит французам задачу распыления армии.
- Я не сложу с себя звание главнокомандующего, — от­ветил Врангель, — ибо этим не разрешается вопрос об участи войск и беженцев, и все дело отдается в руки тех, кто заинте­ресован лишь в том, чтобы свалить обузу с своих плеч. Я бу­ду оставаться на своем посту до той поры, пока не удалят ме­ня силой, и буду употреблять все свое влияние для того, чтобы задержать русских от гибельного шага — переселения в Бразилию или возращения в Совдепию.
Этим разговор закончился. Как результат этого, в Кон­стантинополе начали циркулировать упорные слухи о предсто­ящей «мученической кончине» главного командования, т. е. об аресте Врангеля французами.
- Это наилучший выход для Врангеля, — говорили в бе­женских массах. Французы сделают большую глупость, если станут на этот путь...
Французы, однако, отказались от мер репрессивного воздействия на главное командование и решили ожидать новых инструкций из Парижа.
Представители константинопольской общественности всеце­ло одобрили позицию, занятую Врангелем во время его беседы с де Боном.
В тот же день «Объединенный Комитет Российского Обще­ства Красного Креста, Всероссийского Земского и Городского Со­юзов» обратился через своего председателя Юренева к предста­вителю Франции с письмом, в котором во имя гуманности и человеколюбия просил об отмене ультиматума, в крайнем случае об отсрочке его.
- Я должен незамедлительно уведомить вас, — писал в ответ Пелле, — что не может быть и речи об отмене, или да­же об откладывании мep, назначенных правительством респуб­лики для скорого расселения русских войск, расположенных в окрестностях Константинополя.
Ссылаясь на то, что русское командование уже было под­готовлено к этому, и что решение французского правительства не застает его врасплох, Пелле сообщает, что французское пра­вительство обращалось в это время ко всем правительствам Европы и Америки, уведомляло их о шаткости положения рус­ских беженцев и просило оказать помощь или открыть свои границы. Пелле умалчивает о том, что великие державы воз­держались от помощи эвакуированным. Он пишет только о Бразилии.
Указывая, что пренебрегать предложением Бразильского пра­вительства принять значительное количество беженцев не сле­дует, и что опасения, будто русские попадут в положение «белых рабов», неосновательны, — со слов адмирала де Бон Пелле со­общает по поводу возвращения в Советскую Россию, что «три тысячи солдат и казаков, выгруженных в Новороссийске по их просьбе, не были тронуты своими соотечественниками».
- Русские, — заканчивает представитель Франции, — не мо­гут более вести в лагерях жизнь солдат. Они должны рассеяться и работать на удовлетворение своих нужд. Пожелают ли они эмигрировать или вернуться на родину, — французские власти позаботятся о представлении им транспортных средств. Мы дол­жны объединить наши силы, чтобы указать им их долг...
Положение для главного командования и поддерживавших его организаций создавалось безвыходное.
В Париже в эти дни идет такая же сумятица. Русская ко­лония с глубочайшим негодованием узнала о французском уль­тиматуме. Началась яростная компания в защиту Врангеля и армии.
«Общее Дело» и «Последние Новости», как выразители двух противоположных точек зрения, посвящают этому вопросу целые газетные страницы.
- И ты, Брут, — с негодованием восклицает Бурцев по адресу французского правительства, посылая в то же время привет «Русской Армии» и еще раз пытаясь доказать, что «для борьбы с большевиками, опасными также для России, как и для Франции, для будущих отношений Франции с Россией фран­цузы должны стремиться к тому, чтобы русская армия близ Кон­стантинополя была сохранена, как армия, как боевая единица, с ее вождями, с ее дисциплиной, с ее вооружением, с ее боевой готовностью».
Еще раз «Общее Дело» напоминает о заслугах Врангеля, о спасении Польши от большевиков. Еще раз ссылается на ин­триги Англии и Ллойд-Джорджа, действующего по указанию пред­ставителя «Совнаркома» Красина.
«Последние Новости» с Милюковым во главе, являясь вы­разителем противоположного течения зарубежной русской обще­ственности, ушедшей из стана белых, энергично поддерживают свою точку зрения, доказывая необходимость ликвидации армии, которая вытекает из факта крымской катастрофы и эвакуации на берега Босфора. Однако форма ликвидации армии неприемлема и для виднейших представителей парижских к. д., которые указывают в своей резолюции, что «французское правительство предлагает слишком стотысячному русскому населению решиться в течение десяти дней на одно из двух: либо возвратиться в большевистскую Россию, либо переселиться в Бразилию. Ни один русский че­ловек не может без содрогания думать об этих перспективах»...
Выход сторонники этой точки зрения усматривали в том, чтобы, при содействии русской общественности и путем устрой­ства международной организации, найти приложение производительному труду и расселить эвакуированных на новых местах.
Медвежью услугу, поэтому, по мнению «Последних Новостей», оказывают армии те, кто советует Врангелю «держаться стойко» и не принимать предложений французского правительства. Они продолжают политику, которая сделала положение безвыход­ным, и тем самым признают, что не забота о людях, а спасе­ние во что бы то ни стало обанкротившейся идеи руководит теми, кто так много кричал о спасении армии…
В газете «Le Temps» появляется официальное разъяснение, в котором указывается, что повелительная финансовая необходи­мость заставляет Францию прекратить свою гуманитарную помощь. Вследствие этого беженцы получили предупреждение, что они свободны в своих передвижениях для отыскания при помощи благотворительных учреждений, в частности русского Союза Зем­ств и Городов, средств существования. Но французское прави­тельство облегчит как возвращение в Россию тем, кто хочет вер­нуться на родину, так и отъезд в Бразилию тем, кто будет склонен принять предложения штата Сан-Паоло…
В результате в конце марта французское правительство телеграфно известило генерала Пелле, что довольствование крым­ских беженцев продлено еще на один месяц, до 1 мая.
- Вместе с тем, — как писал председатель совета мини­стров Бриан председателю Земско-Городского Комитета князю Львову, — нужно иметь в виду, что содержание на иностранной территории армии является недопустимым с международной точки зрения. Поэтому необходим ее роспуск. Он рассеет предубеждения некоторых иностранных держав, которые, конечно, не откажут в своей помощи, если она будет испрашиваться про­сто для частных лиц, находящихся в нужде.
- Французское правительство, солидарное в этом отноше­нии с правительством Соединенных Штатов, продолжает думать, что лучшим выходом из положения было бы обратное возвращение в Россию. Вместе с вами французское правительство полагает, что вопрос об отправке на родину может возникнуть лишь в отношении тех, которые свободно выскажут соответст­вующее желание, согласятся вернуться на родину на собствен­ный риск и страх...
Французы энергично теперь настаивают на том, чтобы расселение было произведено как можно скорее. Медлить было нельзя. В Париже и в Константинополе усиленно разрабаты­вается план расселения, и ведутся переговоры с балканскими странами… Одновременно с этим Врангель обращается к Лиге Наций, а равно и к иностранным правительствам и народам с призывом облегчить положение солдат русской армии. В противоположность всем парижским организациям, став­шим на чисто гуманитарную точку зрения, Врангель даже те­перь все еще продолжает убеждать «правительства и наро­ды», что необходимо сохранить дисциплинированные элементы, эвакуированные из Крыма, для продолжения борьбы с больше­визмом и для охраны порядка в России, «когда большевизм рухнет и его неминуемо сменит эра хаоса и полной анархии».
А в это время французы уже приступили к распылению остатков Вооруженных Сил Юга России и, в первую очередь, ка­заков.
24 марта представители французского командования отдают распоряжение о перевозке донцов, остававшихся в Чаталджинских лагерях, на остров Лемнос. На турецкий пароход «Решид-Паша» было погружено до трех тысяч казаков. Характерно, что некоторые из французских солдат, присутствовавших при пог­рузке, высказывали свое удивление казакам, указывая на то, что раньше, когда грузиться было можно, они устраивали бунты и не хотели ехать на Лемнос, а теперь, когда ехать нельзя, ка­заки не проявляют никакого протеста.
- Почему же нельзя туда ехать?
- Да потому что вас отправят в Россию, к большевикам.
Это говорили втихомолку, и казаки на эти предупреждения не обращали никакого внимания.
Действительно, на пароходе, во время мути на Лемнос, французы начали агитировать за возвращение в Советскую Россию...
Когда пароход прибыл к Лемносу, казакам объявили что «Решид Паша» пойдет прямо отсюда в Советскую Россию. Кто не хочет туда ехать, тот должен сойти с парохода.
- Но, — предупреждали французы, — вы должны иметь в виду, что, по распоряжению французского правительства, содержание русских на наш счет прекращается. Если не найдете се­бе работы на острове, то вам грозит смерть. Лучше всего воз­вращаться в Россию.
Казаки заволновались. Стали шумно обсуждать положение. Всем хотелось на родину, никому не хотелось тянуть жалкого существования на чужбине. Но... что ждет там, на родине...
А с парохода уже шла разгрузка не желавших возвращать­ся домой. Сгрузилось не менее половины всех, приехавших на Лемнос. Остальные решили возвращаться домой. Некоторые из оставшихся, однако, заколебались и просили спустить их на берег. Но было уже поздно. Французы отказались исполнить их просьбу.
На борту парохода разыгралось несколько тяжелых сцен. Отдельные казаки бросались в море и вплавь достигали берега. Тогда «Решид-Паша» был отведен от берега на рейд.
А в это время, 25 марта, начальник гарнизона на острове Лемносе, генерал Бруссо, бывший в Крыму начальником французской военной миссии при Врангеле, официально за № 1545 со­общил командирам кубанского и донского корпусов, что гене­рал Шарпи, командующий Оккупационным Корпусом в Константинополе, поставил его в известность о прекращении в ближай­шем будущем французским правительством всяких кредитов на содержание русских беженцев. Шарпи сообщил затем Бруссо, что французское правительство не намерено также поддерживать и даже допустить новые действия армии Врангеля против Со­ветской власти.
- Генералу Врангелю, писал Бруссо, — сообщено, что при этих условиях беженцы должны выбирать один из трех следующих выходов: или возвратиться в Советскую Россию, или отправиться в Бразилию, или самим обеспечить свое существование.
Указав, что теперь не должно быть разницы между граж­данскими и военными беженцами, сославшись на то, что прибывшие в Новороссийска с первым пароходом были приняты хорошо и что «условия существования в Бразилии, по-видимому, хороши», Бруссо предлагает выяснить число людей, желающих ехать в Советскую Россию и в Бразилию. Вместе с этим он предупреждает о необходимости предоставить всем свободу мнений...
Французские офи­церы приступили к опросу выстроившихся в боевом порядке казаков. Хотя казаки и были безоружны, но, наученные горьким опытом Чаталджи, французы приняли ряд мер на случай осложнений. Наготове стояли французские караулы. Миноносец и во­оруженные катера по очереди крейсировали возле тех участков, где происходила сортировка казаков.
Во избежание всякого противодействия и, в особенности, агитации командного состава, офицерам приказано было выйти из рядов и стать спиной к казакам.
А французы начали обходить ряды войск и производить опрос казаков: желают ли они возвратиться в Россию или оста­ваться на острове при наличии прекращения прокормления. Как накануне, так и теперь, они говорили о том, что офицеры обманывают казаков несбыточными надеждами. Им, офицерам, быть может, н действительно нельзя ехать. В случае прекра­щения питания офицеры, конечно, устроятся. Их накормят. Ка­заки же будут брошены на произвол судьбы, так как ни одна держава их кормить не станет. Нужно возвращаться в Россию, тем более что большевики хорошо принимают реэвакуируе­мых.
Сначала казаки сильно колебались и отказывались выхо­дить из рядов. Вышло всего несколько десятков человек. Но, когда оставшиеся казаки увидели в числе съезжавших своих станичников, у них возникли опасения: как бы большевики, узнав от прибывших о тех, кто не пожелал возвратиться, не стали бы преследовать членов их семейств и не запретили бы остав­шимся надолго возвращения на родину.
Казаки теперь уже массами выходили из рядов. Желавших уехать нашлось свыше семи тысяч. Унизительная для командного состава процедура опроса закончилась. Быстро шла погрузка на пароходы «Решид-Паша» и «Дон», которые и направились через Константинополь в Одессу.
Полученные из Лемноса сообщения о массовой отправке казаков в Советскую Россию, об агитации, о моральном давлении буквально ошеломили всех, находившихся в Константинополе.
Однако, обсудив положение, константинопольские организации воздержались от всяких протестов, так как к французам нельзя было придраться, ибо не было никаких внешних фактов, свидетельствовавших о физическом насилии. Когда на заседании «По­литического Объединенного Комитета» был поставлен вопрос о том, чтобы просить Пелле разрешить желающим сойти на бе­рег с «Решида-Паши» и «Дона», то такое предложение не встре­тило сочувствия. Объяснялось это опасениями, что уезжавшие в Советскую Россию уже примирились с своей участью, и возмож­но, что не найдется ни одного человека, который пожелал бы сойти на берег. Предложение было отвергнуто.
По поводу лемносской реэвакуации Врангель написал Пелле пространное письмо, где описывал обстановку опроса и погрузки и доказывал, что воинские части такими способами быстро раз­лагаются, что отправляемым в Россию грозят репрессии, что, на­оборот, события в России диктуют необходимость сохранения армии, что этим вгоняется клин между французским и русским на­родом и т. д.
Представители казачьей общественности в лице «Союза Возрождения Казачества» сделали несколько иные выводы из лемноских событий.
В своем меморандуме казачьим правительствам от 3 апреля центральный комитет Союза, высказав глубокое негодование по поводу печальных событий на Лемносе, оценивает эти события как результат не столько утраты чувства гуманности и спра­ведливости у союзников, сколько политики главного командова­ния и казачьих правительств.
Политику главного командования и реакционных константи­нопольских общественных и политических организаций поддер­живали и казачьи правительства, которые, несмотря на фор­мальную эмансипацию, продолжая по прежнему занимать зави­симое и подчиненное положение по отношении к главному ко­мандованию, «не проявляли никакой самостоятельности и реши­тельности по ограждении интересов казачества в настоящем и по обеспечению их в будущем».
- Французское командование, — читаем мы в меморанду­ме, — по-видимому, учтя такое положение казачьих правительств, направило удар по лиши наименьшего сопротивления и, в пер­вую очередь, насильственно реэвакуировало казаков.
- Только теперь главное командование и с ним поддержи­вающие его константинопольские общественные и политические организации и казачьи правительства поняли трагизм положения русских и гибельность своей политики…
- Центральный Комитет «Союза Возрождения Казачества» предвидит, что… если казачьи правительства окончательно и бесповоротно не порвут с главным командованием и не предпримут самостоятельных мер, казаки будут за­быты, как это неоднократно имело место в прошлом...
Несмотря, однако, на всю трагичность создавшегося поло­жения, «константинопольское действо» завершается своим логи­ческим концом.
5 апреля (25 марта ст. ст.), в день годовщины вступления Врангеля на пост главнокомандующего, в Константинополе, в здании Русского Посольства состоялось открытие «Русского Со­вета», несмотря на то, что официальные представители казаче­ства отказались прислать туда своих депутатов.
Сам Врангель председательствовал на первом заседании «Русского Совета».
Запах тления догнивающей старой России носился над собранием.
На развалинах стана белых последние из могильщиков анти­большевистского движения завершали свою разрушительную, тле­творную работу.
В здании Русского Посольства собрались ничему не научив­шееся люди, тешившие себя миражом уже ускользнувшей от них власти.
Врангель, Кутепов, Фостиков, граф Уваров, Пильц, Лашкевич, Скоропадский, Савицкий, Шульгин, Алексинские и др. — всем им нужно было хоть что-нибудь создать на месте об­разовавшейся пустоты, еще раз втереть очки, если не другим, то хоть самим себе.
Казенные, бесконечно опошленные, утратившие всякое жи­вое содержание речи, звонкие, пустые и лживые слова...
Снова на сцене наш старый крымский знакомый — епископ Вениамин. Снова старые, знакомые фразы…
- Ты — центр. И что бы ни говорили твои враги и не­други, ты являешься объединителем русских сил, — обращается он к Врангелю.
И вспоминается, как ровно год тому назад, на Нахимов­ской площади тот же Вениамин восклицал, обращаясь к Вран­гелю:
- Ты Петр, и на этом камне и т. д.
Мертвые хоронили теперь своих мертвецов.
- Кому это нужно? — казалось, задавали себе вопросы и сами присутствовавшие.
Лишь в речи Шульгина сорвалось меткое, правдивое сло­во, когда он, охарактеризовав создавшееся положение, сравнил его с разбитой вазой, но нашел, что его мысль лучше выра­жается по-украински словами: «разгепана макитра».
Эти летучие слова в применении к «Русскому Совету» по­шли гулять по Константинополю.
Впрочем, об этой организации в широких беженских мас­сах почти не говорили, и работами ее никто не интересовался, тем более что полным темпом шло распыление остатков Во­оруженных Сил Юга России.





Tags: Белые, Врангель, Гражданская война, Казаки, Крым
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments