Владимир Александрович Кухаришин (kibalchish75) wrote,
Владимир Александрович Кухаришин
kibalchish75

Category:

Роберт Тресселл о капитализме. Часть IX

Из книги Роберта Тресселла "Филантропы в рваных штанах".

Нет более гнусной и подлой клеветы, чем утверждение, будто значительная часть рабочих лишает свою семью средств к существованию из-за пьянства. Это заведомая ложь. Встречаются, конечно, и такие, но они не составляют сколько-нибудь серьезного процента. Их совсем немного, и их же товарищи рабочие презрительно относятся к ним.
Конечно, кто-то станет говорить, что рабочие семьи страдают даже от нехватки тех малых денег, которые тратит на выпивку глава семьи, но пусть уж прибегающие к такому аргументу люди доведут его до логического конца. Чай тоже является отнюдь не необходимым, а, наоборот, вредным напитком, медики так часто предупреждали против него, что перечислять здесь вредные качества чая − это попусту тратить время. То же самое можно сказать почти о всех дешевых безалкогольных напитках − они не являются необходимыми, они вредны и стоят денег, и, так же, как и пиво, их пьют только для удовольствия.
[Читать далее]Какое право имеют капиталисты говорить рабочим, что после конца работы те не могут позволить себе удовольствие выпить стакан или два стакана пива где-нибудь в компании в трактире? Пусть те, кто предает анафеме рабочих, доведут свои аргументы до логического конца и проклянут уж заодно все удовольствия. Пусть они убедят рабочих жить еще более простой жизнью, пить воду вместо таких вредных напитков, как чай, кофе, пиво, лимонад и так далее. Жизнь тогда будет обходиться рабочим дешевле, а так как заработная плата везде и всегда регулируется стоимостью жизни, то они смогут работать за меньшую плату.
Такие люди любят приводить цифры о потреблении спиртных напитков, как будто все эти деньги расходуются только рабочими! Изымите из этой суммы и деньги, которые тратят на выпивку аристократы, духовенство и средние классы, а оставшееся разделите на количество рабочих, и вы увидите, что цифры эти вовсе не вызывают тревоги, вероятно, они будут не больше, чем суммы, которые тратят на напитки те, кто потребляет чай и кофе.
То, что рабочие Раштона тратят пару шиллингов на выпивку, когда у них есть работа, отнюдь не является причиной их нищеты. Даже если бы они и фартинга не тратили на пиво, даже если увеличить вдвое их жалкую заработную плату, они все равно остались бы нищими, ибо почти все преимущества и выгоды цивилизации, почти все то, ради чего стоит жить, все равно было бы недосягаемо для них.
Если люди вынуждены жить в невыносимых условиях, неизбежно, что какая-то их часть будет искать забвения и минутного счастья в кабаке, и единственное средство от этого зла заключается в искоренении его причины…

Пассажиры первого экипажа − Раштон, Дидлум и компания − подходили под разряд буйнопомешанных, такие вредят и другим, и себе. В разумно устроенном обществе их сочли бы социально опасными и поместили в закрытое заведение. Эти выродки отказываются от любой идеи или дела, от всего, что делает жизнь лучше и придает ей какой-то смысл, ради того, чтобы вести свою безумную борьбу за деньги. И в то же время у них просто не хватает культуры, чтобы извлекать из денег удовольствие. Они слепы и глухи ко всему, кроме денег, их умственный кругозор ограничен высчитыванием расходов и прибыли. В поисках награды они роются в этой куче дерьма, вызывая презрение у тех, на чьей спине они выезжают. Они знают, что деньги, которые они копят, пахнут потом их собратьев и мокры от детских слез, но они слепы и глухи, коль скоро речь идет о наживе. Они ползают по грязной земле, рвут цветы, выдирая их с корнем, и выискивают в грязи червяков.
В фургоне Красса сидели Билл Бейтс, Забулдыга и еще два-три выпивохи. Все это были люди, свихнувшиеся от тяжелой жизни. Когда-то они были такими же, как Харлоу. Они старались пораньше начать работу и попозже кончить, и все это для того, чтобы увидеть, как в субботу их кровные деньги в одно мгновение проглатываются домохозяином и другими грабителями и охотниками за прибылью. Когда-то все они каждую субботу благоговейно приносили домой деньги, отдавали их своим «старухам» и видели, как в один момент, не успеешь моргнуть глазом, они исчезали. Деньги таяли, как снег под солнцем. Довольно скоро это им осточертело − появилась усталость от жизни. И вот ребята захотели веселой жизни и обнаружили, на свою беду, что веселая жизнь наступает, когда выпьешь в трактире кварту пива. Они знали, что это не настоящее веселье, но лучше уж так, чем вообще никак, и они перестали приносить деньги своим «старухам», начали просаживать их в кабаках. А потом мозги их настолько задурманились алкоголем, что они уже не беспокоились о таких мелочах, как квартирная плата, и хватает ли на еду и одежду «старухе» и детям. «К черту всех и все», − говорили они. Их уже ничего не интересовало, кроме возможности напиться.
Пассажиры фургона Нимрода уже были здесь описаны, и большинство из них может быть довольно точно охарактеризовано как кретины последней степени − хитрые и эгоистичные; они способны выучиться читать и писать, но не очень много смыслят в том, что читают.
Что касается тех, кто ехал вместе с Харлоу в последнем фургоне, то большинство из них, как уже говорилось, были похожи на него. Это были все люди честные и работящие. В отличие от алкоголиков в фургоне Красса они все еще продолжали барахтаться, надеясь добиться человеческой жизни. От спутников Нимрода их отличало чувство неудовлетворенности жизнью. Они много говорили о своих тяжелых обстоятельствах. Высказывания социалистов доставляли им некоторое удовольствие. Со многим в этих идеях они были согласны.
Большинство из них казались вполне разумными людьми, способными здраво рассуждать по любому поводу, не обнаруживая никаких признаков душевного расстройства, но только до тех пор, пока речь не заходила о парламентских выборах, − тогда проявлялись симптомы их помешательства. Почти все они были подвержены распространенной форме бреда, состоявшего в убеждении, будто самое разумное, что может сделать рабочий, чтобы улучшить свое положение, − это по-прежнему отдавать свой голос хозяевам − либералам и консерваторам, дабы они по-прежнему издавали законы и управляли ими. Если кто-нибудь пытался указать им на то, что они поступают так год за годом, а толку все нет как нет, у них обычно наступали приступы маниакального возбуждения, и тогда только с большим трудом их удавалось удержать от драки.
Накануне и во время парламентских выборов состояние такого маниакального возбуждения у них сохраняется постоянно, а после этого они демонстрируют разновидность помешательства, именуемого меланхолией. Вся их жизнь проходит между этими двумя формами помешательства. Во время выборов − пароксизм эйфорического возбуждения, в обычное время − как правило, в результате чтения отчетов о парламентских дебатах − наступает депрессия, вызванная крушением надежд.
Такое состояние часто оказывается переходной стадией к иной форме заболевания, известной как алкоголизм, образчиками которой могут послужить Забулдыга и Билл Бейтс.
Есть еще одна форма помешательства, она свойственна социалистам. Подобно большинству своих коллег в последнем фургоне они выглядят людьми с совершенно здоровой психикой. Разговаривая с ними, легко убедиться, что они рассуждают правильно и даже с блеском. Излюбленные темы их рассуждений сводятся в общем к следующим трем: первая − что такое бедность и каково ее точное определение; второе-каковы ее причины; и, наконец, третье − каковы пути ее искоренения. Те, кто пытается им возражать, всегда оказываются не в состоянии опровергнуть их аргументы и поэтому обычно не желают встречаться с ними в честной схватке, то есть в открытой дискуссии. Тот факт, что социалисты никогда не нападают на своих противников без крайней необходимости, сам по себе уже является хорошим доказательством их здравомыслия, и тем не менее они несомненно помешанные. Можно сколько угодно обсуждать с ними их любимые вопросы и не обнаружить никаких следов помешательства, но достаточно спросить их, какими средствами они собираются осуществить свой план, они ответят вам, что надеются осуществить его, убедив всех остальных.
И хотя у них хватает ума понять подлинные причины нищеты, тем не менее они оказываются в плену иллюзий − им представляется возможным убедить сумасшедших, хотя каждый разумный человек знает, что убеждать маньяка не только бессмысленно, но и чревато опасными последствиями.

Прогнозы на ближайшую зиму были, как обычно, весьма мрачными. Одна из ведущих газет опубликовала статью, в которой предсказывала наступление жестокой промышленной депрессии. «Поскольку склады забиты товарами, рабочим нет необходимости работать; им остается умирать с голоду, пока их хозяева не продадут или не уничтожат то, что уже произведено». Конечно, автор статьи изложил эти мысли не совсем так, но смысл был именно такой. Статью эту перепечатали почти все остальные газеты, как либеральные, так и консервативные. Газеты тори, игнорируя тот факт, что все протекционистские страны оказались точно в таком же положении, печатали кучи статей о необходимости протекционистской реформы. Либеральные же газеты утверждали, что протекционистская реформа не является панацеею. Посмотрите на Америку и Германию, заявляли они, − там дела обстоят еще хуже, чем у нас. Однако, продолжали либеральные газеты, положение, несомненно, весьма серьезное и что-то следует предпринять. Естественно, они не указывали, что именно следует предпринять, поскольку сами пребывали в неведении, но что-то несомненно предпринять следовало − завтра же. Они писали нечто неопределенное о лесонасаждениях, о восстановлении береговой полосы, затопляемой прибоем, о дамбах, но, конечно, при этом вставал вопрос, кто все это будет финансировать. И все равно предпринять что-то следовало. Имея дело со столь трудными проблемами, необходимо проявлять большую осторожность. Мы не должны торопиться, а если за это время несколько тысяч детей умрут с голоду либо заболеют туберкулезом или рахитом от недоедания, − это, несомненно, весьма печально. Но в конце концов это касается всего лишь детей рабочих, что не так уж серьезно.
Большинство авторов этих статей по-видимому считало необходимым только одно − обеспечить людей работой. При этом все они назывались вполне цивилизованными людьми! Пусть народ работает как скот, чтобы обеспечить себе прожиточный минимум, и заодно создает изобилие для небольшого числа людей, слишком ленивых, чтобы трудиться. И хотя столь жалкая программа была пределом их мечтаний, они не знали, как добиться даже этого.




Tags: Безработица, Великобритания, Выборы, Капитализм, Парламентаризм, Пьянство, Рабочие
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments