Владимир Александрович Кухаришин (kibalchish75) wrote,
Владимир Александрович Кухаришин
kibalchish75

Василий Горн о Гражданской войне на северо-западе России. Часть VIII

Из книги Василия Леопольдовича Горна «Гражданская война на северо-западе России».

В вотчине Балаховича, во Пскове, события шли своим чередом...
Частые натиски большевиков извне, безработица, спекуляция, отсутствие судов, полный административный произвол и казни, казни без конца — внутри. Вешали по-прежнему днем, но не на фонарях, а на специально выстроенной на Сенной площади виселице. Всесильный начальник контрразведки Балаховича полк. Энгельгардт находился в апогее своего безудержного произвола и вешал, игнорируя даже фиговые листки военно-полевой юстиции.
[Читать далее]Беспрерывные казни и связанные с ними сцены измучили нервы обывателей до крайности. Но об общественном протесте и речи не могло быть: ужас сковал все уста. Келейно кое-кто из жителей обратился за содействием к псковскому архиерею, прося последнего повлиять на Балаховича и прекратить во Пскове эти открытые убийства. Архиерей немедленно пошел навстречу воплю обывателей, но Балахович предупредил этот ход. Не дожидаясь визита архиерея, Балахович через одного из своих клевретов дал понять владыке, что, мол, отказать в просьбе архиерею ему, Балаховичу, неловко, а удовлетворить такой просьбы он не может. Так и кончилась эта попытка ничем. Генерал Арсеньев, в качестве начальника 2-го корпуса, по-прежнему имел мало солдат, уйму канцелярий и ноль авторитета у Балаховича. Вновь испеченный псковский губернатор барон Крюденер-Струве в теории должен был управлять сворой комендантов, прекрасно усвоивших всю безбрежность знаменитых приказов Хомутова — Родзянко и не нуждавшихся ни в какой дополнительной науке, практически же новый губернатор так таки и не успел ничем себя проявить: сначала не мог устроиться, а потом город пал. Псковичам фамилия этого губернатора была памятна еще со времен немецкой оккупации. Тогда барон Крюденер-Струве прочился на ту же губернаторскую должность со стороны… немецких оккупационных властей, представлявшихся во Пскове персонами одна другой реакционнее. То, что господин барон пришел к нам позже в той же должности, но через другие двери, лучше всего характеризовало установившийся политический режим.
… русское деревенское население из сочувствующего белым, под влиянием режима Хомутовских комендантов и налетов балаховцев, превратилось понемногу в равнодушное, а иногда и прямо враждебное, причем враждебность переносилась также на эстонцев, как собратьев по оружию с русскими белыми. На этой почве однажды произошел совсем печальный случай. Одна деревня, раздраженная произволом белой администрации, ночью по лесной тропинке провела в тыл белой дежурной заставы большевистских солдат, и те вырезали несколько человек сонных эстонцев. После этого случая крестьяне стали чаще и чаще поговаривать, что им «не нужно ни белых, ни красных», а эстонские солдаты роптать, что их руками хотят поддерживать русских помещиков против русских крестьян.
Еще больше поддерживала брожение умов упорная большевистская агитация, которая умело использовала все неприглядные стороны белого управления. В некоторых большевистских прокламациях, например, весьма ядовито спрашивали эстонских солдат: «За что воюет ваша «демократическая» армия? Своих баронов вы прогнали, а русским крестьянам хотите вернуть царя и помещиков!» Солдаты несли эти прокламации своим офицерам, осаждали их щекотливыми вопросами, а те не знали, что отвечать, в глубине души иногда вполне разделяя солдатские недоумения…
Ближайшим результатом уроков, преподанных действительностью, было то, что приближенные генерала начали строить глазки общественности: нельзя ли, мол, как-нибудь перетянуть общественные симпатии на свою сторону, а там, через посредство общественных деятелей, повлиять и на эстонцев. Стали предлагать сотрудничество в своей газете, пробовали собрать для «беседы и взаимного ознакомления» более видных представителей интеллигенции. Но в первом случае их поблагодарили «за честь», а во втором — на беседу собрались, кажется, одни унылые и запуганные чиновники, не обладавшие достаточным гражданским мужеством, чтобы сказать начальству всю правду в глаза.
Одновременно или несколько ранее стал действовать в том же направлении г. Иванов. Как всегда, в теории он великолепно разбирался в положении данного момента, но Пскову эта фигура была настолько ясна и понятна, что практически ввести в заблуждение он уже никого не мог…
Г. Иванов сообщил, что он приехал из Ревеля. Виделся там с членами эстонского правительства и с главнокомандующим ген. Лайдонером. Может определенно заявить, что в ближайшее время, не позже августа месяца (разговор происходил в середине июля), эстонцы отойдут на свою границу (укрепленную линию Изборска). Отход вызывается желанием сохранить боеспособность армии и нежеланием помогать русской реакции во главе с Родзянко и Хомутовым. По мнению г. Иванова, выход из создавшегося положения один: должна быть образована Псковская Республика. Командование белыми вооруженными силами должно перейти к Булак-Балаховичу, главнокомандование — к генералу Лайдонеру. Гражданское управление должно быть построено самостоятельно, военная власть в него не вмешивается. На указание П. А. Богданова, что область без средств, продовольствия, без боевого снабжения армии существовать не сможет, что рассчитывать на получение всего этого с населения не приходится, г. Иванов отвечал, что помощь со стороны Эстии и союзников, пока Республика станет на ноги, будет безусловно обеспечена, и что вообще иного выхода нет, так как, после ухода эстонских войск, Псков будет сразу занят большевиками…
В июле же во Псков приезжал корреспондент газеты «Таймс» Поллок и имел беседу в кабинете городского головы с самим головой Ф. Г. Эйшинским…
Ф. Г. Эйшинский довольно подробно остановился на трудностях снабжения продовольствием и предметами первой необходимости городского населения, вызывавшихся тогда недостатком их, с одной стороны, и требованием штаба снабжения (полк. Поляков) расчета за доставленное продовольствие царскими и думскими деньгами, которых не было у населения — с другой. Указывал на отсутствие заработка и общего обнищания горожан. Резко отрицательно отозвался о произволе русских военных властей, в частности, о виселицах, поборах, арестах. Подчеркнул ложность политики удушения органов самоуправления…
Богданов нарисовал яркую картину деревенских переживаний. Сельское население Псковской губернии, по его словам, встречало белых с великой радостью, рассматривая их, как избавителей от большевиков, молодежь шла добровольцами в армию, безропотно выполнялись все повинности, в том числе самая трудная подводная. Военная власть вместо привлечения на свою сторону крестьянства, путем организации разумного управления, пошла по пути восстановления помещика в деревне. Вместо восстановления органов самоуправления и привлечения к работе широких слоев населения, Родзянко и Хомутов восстановили давно умершее, сконструировав по принципу назначения уездную земскую управу, куда назначены все шесть членов из бывших помещиков. Приказом № 14 деревня отдана на поток и разгромление комендантам. Под их покровительством расцвело доносительство и кляузы, в результате которых люди арестовываются и даже вешаются ни за что, ни про что. Результаты на лицо — деревня все чаще и чаще говорит: белые не лучше красных. Недалеко то время, когда фронт развалится. Этот развал неизбежен, ибо деревня отзовет своих сыновей…
Когда Богданов кончил, получилась пауза, после которой г. Поллок спросил:
«А знаете ли вы, что если все, что вы говорите, я помещу в «Таймсе», всякая помощь Юденичу будет прекращена?»
П. А. Богданов на это ответил:
— Я говорю не для того, чтобы вы лишили вовсе, или увеличили помощь генералам, а для того, чтобы вы знали, что помощь при данном положении не достигает цели…
Пиндинг (бывший русский офицер, эстонец), довольно подробно познакомил нас с настроением своих войск и категорически высказался за необходимость скорейшего изменения политического курса, иначе они — эстонцы — уведут свои войска к своей границе и Псков автоматически окажется снова в руках большевиков.
«Как мы можем помогать вам, — говорил полковник, — если у вас такие порядки, за которые наши солдаты не хотят проливать свою кровь…
Если понадобится переворот во Пскове, это произойдет просто и безболезненно: придется арестовать только двух генералов, потому что и начальник штаба корпуса согласен на переворот.
…обращаясь к представителям Антанты, мы видели в них единственную силу, которая могла заставить наших реакционеров внять голосу людей из общества.
…Псков успел уже пережить целый период белого движения и ныне почти накануне гибели, а о членах какого-то Политического Совещания никто из нас, псковичей, не слыхал.
«Очень просто», — отвечают мне, — «они постоянно живут в Гельсингфорсе, сюда почти не показываются и никаких мер против творящихся во внутренней политике безобразий сами не принимают и другим принимать не дают».
Мои собеседники энергично критикуют англичан, которые не видят, что у них творится под носом и не понимают, что дело идет к катастрофе на всех фронтах. Рассказывают попутно про ямбургские безобразия Бибикова, про Хомутова, про Маркова. В середине лета, говорят они, приезжал оттуда председатель земской управы, член Госуд. Думы И. Т. Евсеев и искал «центра, управляющего», чтобы обратить внимание на царящий у них произвол и вообще упорядочить политическую сторону белых начинаний. Уехал, конечно, разочарованный, убедившись на месте, что центра, в сущности, никакого нет. В итоге длинной беседы убеждаюсь, что недовольство белым режимом повсеместное.
…между нынешними белым и большевистским режимом для широких кругов населения разница ничтожная: мучат и грабят те и другие.
…критикуемое всеми Политическое Совещание переживало агонию, Юденич отказался подписать предложенную ему декларацию, когда Ямбург пал и ген. Гоф стал настойчиво советовать ген. Юденичу очистить тыл и демократизировать управление. Всех этих деталей мы в то время не знали, но кругом определенно чувствовалась крайне напряженная политическая атмосфера, и ясно было, что должен быть найден какой-то выход и власть реформирована. Требования перемен ползли с самых разнообразных сторон, а о необходимости образования правительства говорилось почти открыто…
Почти одновременно ген. Юденич получил два ультиматума с самых крайних полюсов: письмо англ. генерала Гофа и меморандум (или резолюцию) русских социалистов в Ревеле…
Получив от социалистов требование демократизировать режим, ген. Юденич, конечно, вовсе им не ответил, но контрразведка, как потом выяснилось, получила новое ответственное поручение держать весь блок под строжайшим наблюдением и о всех его практических шагах неукоснительно и немедленно доносить.
Ген. Гоф писал в других тонах, но чисто политическая часть его письма била, в сущности, в ту же точку.
«Тот маленький факт, что Россия не могла объединить Эстонию, Латвию и латышей в одну демократическую единицу, затем двинуться сообща на красную Россию, не предвещает ничего хорошего в будущем для того класса белых русских, которые в данную минуту обращают во врагов своих друзей и приводят в уныние всех желающих добра России.
…при существующем настроении ваших офицеров наступление немыслимо.
И, если не будет улучшения в этом направлении и не будет выражено искреннее желание схватиться на смертный бой с большевиками, то мне придется серьезно подумать о том, не лучше ли послать боевые припасы, предназначенные для вас, на другой фронт, где они будут использованы в борьбе против большевиков, а не против ваших друзей и соседей»...
Гоф выразил в своем письме настроение, которое тогда разделяли многие русские люди.
Англичане не ограничились прокламированием своих взглядов в письмах к генералам и от слов стали переходить к делу. Приехавший во Псков в начале августа уполномоченный Гофа, ген. Марш, созвал там собрание начальников главных частей (эстонских и русских) и впервые заговорил публично о необходимости образования на северо-западе России своего русского правительства.
На собрании присутствовали: нач. 2-го корпуса русской армии ген. Арсеньев, нач. штаба Балаховича полк. Стоякин, нач. 2-й эстонской дивизии полк. Пускар, офицер Озоль, начальник эстонских бронепоездов кап. Партц и эстонский консул во Пскове полк. Пиндинг. Детали совещания мне неизвестны, суть же сводилась к следующему. Ген. Марш заявил собравшимся, что поражение Колчака и отдаленность Деникина создают необходимость иного способа восстановления России, а именно путем создания областных правительств и что нужно создать областное северо-западное правительство, которое признает, между прочим, и самостоятельность Эстонии и Латвии. Все, кроме ген. Арсеньева, согласились с справедливостью суждений ген. Марша и на другой день, по просьбе его, представили ему подписанными каких-то шесть пунктов…
Состоялось соглашение об областных организациях с взаимным признанием; каждая область автономна и сама выбирает, как свое правительство, так и своего главнокомандующего…
В Ревеле я встретился также с г. Ивановым... Он делал мне весьма прозрачные намеки, что при поддержке эстонского правительства они с Балаховичем намерены свергнуть золотопогонников (ген. Юденича со штабом) и поставить во главе корпуса опять ген. Родзянко, что он будет сегодня (6 авг.) видеться с ген. Гофом, чтобы выяснить его настроение, и что демократизация фронта единственное спасение. На другой день (7 авг.), заинтересованный беседой Иванова с Гофом, я снова виделся с Ивановым. Никакого Гофа он не видел и быстро перешел к разговору на отношения псковичей к ним — Иванову и Балаховичу, прося в моем лице гласных думы поддержать их. Я ему, разумеется, категорически отказал, говоря, что два с половиной месяца режима Балаховича достаточно показали городу, какую цену имеет его «демократизм». Тогда Иванов пришел в возбуждение и стал уверять меня, что ни грабежей, ни вешалок больше не будет, что все пойдет по-новому, что снабжение и средства дадут эстонцы. «Поздно теперь отступать, я сегодня еду во Псков, со мной представитель Гофа и все будет кончено» — стращал меня на прощанье г. Иванов.
На заседании Русского Совета, бывшем около того же времени, я подробно ознакомил собравшихся с положением дел во Пскове и просил их высказать, что они думают обо всем мною сказанном и в чем видят выход. В ответ я услышал упреки по адресу ген. Родзянко, ген. Крузенштиерна, полк. Полякова, да так на этих частностях собрание и растаяло. Значит, на них тоже нечего было рассчитывать…
Эстонские военные круги, которые не верят в прочность Эстонии при существовании в России большевиков, рассчитывают на этой базе вновь поднять дух своих солдат и совместными усилиями с русскими белыми пойти, быть может, даже… на Петроград…

Порку солдат генерал [Юденич] решительно опровергал и заявил, что приказа об этом не издаст до тех пор, пока ему не представят фактов. Факты было ему обещано представить, и впоследствии действительно всплыли вещи прямо оглушительные…
Порка, которую в заседании 5 сентября так жарко отрицал главнокомандующий ген. Юденич, в действительности имела место и нередко применялась административными и судебными военными властями…
Кстати подошел один, особенно возмутительный случай, дошедший до сведения министерства юстиции. Какой-то ротмистр потребовал однажды к себе ветеринарного врача, а когда врач немного замешкался, ротмистр велел выдрать его.

Постепенно, шаг за шагом, определенно выяснилось, что Юденич слабохарактерен, нерешителен, вял и совершенно не в состоянии произвести необходимых реформ в армии, — наоборот, Родзянко настойчив, упрям и явно стоит поперек дороги всем начинаниям правительства.

Родзянко объяснялся в официальном заседании. Ему был разъяснен смысл и характер правительственного постановления о пропаганде, а затем П. А. Богданов спросил Родзянку, что сделано последним, чтобы его штаб не вел черносотенной агитации? Родзянко категорически ответил, что такой агитации в его штабе совсем не ведется. Тогда Богданов упомянул о распространяемой штабом прокламации «Думы рабочего» и при дальнейших возражениях ген. Родзянко тут же предъявил эту прокламацию, прочтя из нее ряд выдержек, в которых определенно восхваляется эпоха царизма, проповедуется дубровинский антисемитизм, а в числе «светлых имен» иереев, угнетаемых большевиками, подчеркиваются имена столпов «союза русского народа» — еп. Гермогена и протоиерея Восторгова. Прокламация была подписана «Рабочий-Горемыка» и больше никаких следов, кем и где она выпущена. Ген. Родзянко определенно не признал ее за свою и выразил уверенность, что это подброшенная, большевистская. Явной черносотенности ее даже он не стал отрицать. Богданову пришлось только пожать плечами, потому что в тот момент не было опровергающих генерала доказательств. На вопрос того же Богданова, на каком основании расклеивались в Гдове объявления ген. Родзянко, запрещающие членам правительства появление на фронте, — ген. Родзянко столь же категорически заверил, что никогда и никаких объявлений указанного сорта он не издавал и не приказывал расклеивать, а когда услышал тут же восклицания сомнения, воспылал обидой: «что ж вы слову офицера не верите?!»…
Дискредитируя правительство такими «обращениями» к публике и дискредитируя себя и свою работу прокламациями в роде «Думы рабочего», господа эти упорно закрывали глаза на действительность и не хотели видеть того, что бросалось на каждом шагу даже иностранцам. Бежавший из Петрограда и пробравшийся в начале сентября через фронт и прифронтовую полосу англичанин г. Дюкс в беседе с нашими министрами, например, настойчиво рекомендовал «осведомить крестьян, что новое правительство не отнимет у них земли до решения Учредительного Собрания, иначе все крестьянство будет против нас, как и сейчас оно против Северо-зап. Армии из-за приказа № 13»…






Tags: Белые, Белый террор, Гражданская война, Юденич
Subscribe

  • Материалы из сборника «Борьба за Казань»

    Из сборника материалов о чехо-учредиловской интервенции в 1918 г. «Борьба за Казань» . В. Трифонов: В деревне во время чехов Приход…

  • М. В. Подольский: Дни чехов в Бугульме

    Из сборника материалов о чехо-учредиловской интервенции в 1918 г. «Борьба за Казань» . Ясный, июльский день. На улицах разодетая…

  • Амурская Хатынь

    Взято отсюда. Трагедия в Ивановке по своей жестокости превосходит знаменитую белорусскую Хатынь, ставшую в Великую Отечественную символом…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments