Владимир Александрович Кухаришин (kibalchish75) wrote,
Владимир Александрович Кухаришин
kibalchish75

Categories:

Шульгин о белых. Часть II

Из книги Василия Витальевича Шульгина «1920».

Ко мне пришел один офицер.
Молодой, энергичный... С наклонностью к необузданному фантазерству. Он мне казался белым по мыслям и чувствам, но испорченным доктриной "цель оправдывает средства". Он стал во главе группы офицеров, поднимавших большой "бум"... Они были решительны, смелы. Достаточно смелы для "бумных" историй, недостаточно отважны, чтобы быть беспощадными к своим...
Теперь он пришел ко мне продемонстрировать, так сказать, свое "беспристрастие"...
- Вот прочтите.
Читаю. Это собственноручное признание начальника одной из очень крупных "контрразведок" в том, что он, будучи больным, был соблазнен своим помощником присвоить и разделить между собой (четырьмя соучастниками) крупную сумму в иностранной валюте. "Будучи почти в беспамятстве", "он поддался на уговоры". Теперь он приносил чистосердечное раскаяние и просил предать его суду.
Я знал этого человека. Он приходил ко мне, приносил стихи, иногда недурные, был "мистиком", рассказывал, как он борется с злоупотреблениями "нашей чрезвычайки", и вообще казался мне честным человеком.
И вдруг...
- Этого мы помилуем... С ним это в первый раз... Кроме того...
Он рассказал мне на ухо историю, которую я по этой причине не рассказываю.
- А остальных расстреляем...
- По суду, надеюсь.
- Ну, конечно... Но вот будет другое дело - это уже не по суду...
[Читать далее]
Оба "дела" были сделаны...
Начальник той контрразведки, "мистик и поэт" был помилован... каким-то способом. Его соучастники расстреляны.
А через несколько дней был убит начальник одесской контрразведки полковник Кирпичников.
Он ехал поздней ночью. Автомобиль был остановлен офицерским патрулем. Кирпичников назвал себя. Его попросили предъявить документ. Когда он вытаскивал "удостоверение" из кармана, раздался залп из винтовок...
Всю сцену рассказал шофер, которому удалось тихонько исчезнуть...
Это было дело "без суда"...
Участники его, вероятно, гордились этим подвигом. С точки зрения "брави", он действительно был сделан чисто. Но с точки зрения нашего "белого дела", это был грозный призрак, свидетельствовавший о полном помутнении, если не покраснении умов.
Кто был убит? Начальник контрразведки, т. е. офицер или чиновник, назначенный генералом Деникиным.
Кем убит? Офицерами генерала Деникина же.
Акт убийства Кирпичникова является, прежде всего, "актом величайшего порицания и недоверия" тому, кому повинуешься...
Это весьма плохо прикрытый "бунт"...
Когда я узнал об убийстве полковника Кирпичникова, я вспомнил свою речь, которую я говорил когда-то во второй Государственной Думе по поводу террористических актов. Левые нападали на полевые суды, введенные тогда П. А. Столыпиным. Они особенно возмущались юридической безграмотностью судей, первых попавшихся офицеров, а также тем, что у подсудимых не было защитников.
производить самосуд - значит отрицать суд. Отрицать суд - значит отрицать власть. Отрицать власть - значит отрицать самих себя.
Так оно, конечно, и было…
Громадная зала. Кафе Робина была набита народом…
По странному совпадению - это иногда, бывает - у моего столика периодически сменялись Монтекки и Капулетти. Впрочем, это не совсем точно. Здесь было больше враждующих родов: столько, сколько штабов. А штабов... имена их, ты, господи, веси...
- Он? Вы не можете себе представить! Это злой гений. Это удивительно. Непременно должен быть злой гений! Вот у генерала Деникина - Романовский, а здесь этот. Пока его не уберут, ничего не будет! Про Кирпичникова слышали? Вот и его бы туда же...
Смылся.
- Ax, это вы! Слышали про убийство Кирпичникова? Конечно, это безобразие, но, в конце концов... Я видел, с вами был только что офицер... Вы будьте с ним осторожнее. Их штаб, я вам скажу, такая лавочка... Еще вопрос, что лучше, они или Кирпичников...
После моего неопределенного отношения к делу и этот уходит. Первые два были из враждующих штабов. Они грызутся и обвиняют друг друга приблизительно в одном и том же: в безделье, пьянстве, воровстве. Подсаживается третий.
- Я очень рад, что с вами встретился. Надо поделиться с вами некоторыми фактами, быть может, вам неизвестными. Вы, конечно, слышали про эту... певицу. Вот чрез нее идет открытое и грандиозное взяточничество. А генерал у нее пропадает. Что там делается! И потом... если бы только это одно, а ведь дело гораздо хуже.
Он наклоняется ко мне ближе и шепчет что-то про одну высокопоставленную даму. В его рассказах перемежаются жиды, контрразведка, масоны. Осваг, спекулянты, штабы, большевики, Вера Холодная, галичане, Иза Кремер, городская дума, Анна Степовая...
Дикий кавардак. Оркестр вздыхает, "как чья-то грудь больная", неизвестно только какою болезнью. Дыму столько же, сколько чада в этих рассказах...
И все это пустяки, а самое важное, главное и смертельное это то, что весь этот огромный зал, все это энное количество столиков занято офицерами.
- Что они здесь делают?
- Пьют кофе. Читают газеты. Слушают щемящие душу терпко-сладкие звуки скрипок.
Мечта всех "отступательных" дорог, морозных и грязных, исполнилась.
Они пьют кофе у Робина.
- А большевики опять продвинулись. Наши драпанули в два счета! Придется играть в ящик! Ну, и прекрасно! Черт с ним!
А пока...
А пока мы все-таки будем пить кофе со сладкими булочками, читать газеты и слушать скрипки.
Для освежения мысли я вынул из кармана записку, составленную моими друзьями. Эта записка, если не была совсем точна, то, во всяком случае, рисовала то, что считалось установленным в городе.
Передо мной замелькали описания всевозможных штабов и учреждений с одной и той же убийственной характеристикой. А это еще что?
"Все высшее начальство уверяет население, что опасности со стороны большевиков для Одессы нет, но, вместе с тем, во второй половине декабря семьи многих высших лиц были отправлены в Варну. Это стало известным всему городу и вызвало панику. Вообще (?) большинство стоящих во главе ведомств должностных лиц заняты одной целью - набрать возможно больше денег, потому взяточничество процветает. Лица, заведующие эвакуацией, берут взятки за предоставление мест на пароходах; комендатура порта - за освобождение судов от мобилизации; управление начальника военных сообщений - за распределение тоннажа в Черном море. Описать хищения, которые происходят на железных дорогах, нет возможности - там пропадают целые составы поездов с казенным грузом. Началась пляска миллионов... ".
И так далее и так далее, все в этом же роде…
Все чувствовали тогда в Одессе, что так дальше нельзя. Разложение армии по тысяча и одной причине было ясно. Ясно было, что именно потому она и отступает, что наступила осень и зима не только в природе...
Прямой путь был ясен. Надо было встряхнуть полки железной рукой. Но для этого надо было, во-первых, где-то их собрать. На бесконечных "отступательных" дорогах этого нельзя было сделать. Ибо можно было писать сколько угодно приказов, и они писались, но исполнять их было некому. Командиры частей частью сами "заболели", частью были бессильны. Надо было иметь возможность, опершись на какую-нибудь дисциплинированную часть, привести остальных "в христианскую веру"...
Таких "мест", центров, куда стекала отступающая стихия, было собственно три: Кубань. Крым и район Одессы.
В каждом из этих центров было одно несомненное данное: дальше было море. Дойдя до моря, надо было или сдаваться или "драться"... Но был еще третий выход - корабли... Конечно, ясно было, что всем не сесть на пароходы, но каждый думал про себя, что он-то сядет, а остальные... ну что остальные chacun pour soi, dieu pour tous!..
Возникла мысль почти у всех одновременно такая: если старые части разложились, значит надо формировать новые.
В сущности говоря, это было повторение пройденного: ведь когда погибла старая русская армия, генерал Алексеев сейчас же взялся за формирование новой - добровольческой армии. Но существенная разница состояла в том, что тогда во главе стал бывший верховный главнокомандующий, старый техник, хорошо знавший свое ремесло. Теперь же, здесь, в Одессе, за негодностью "генералов", за дела схватились кто как мог, и получилась эпоха одесской "отрядомания".
Кто только не формировал отряды! И "Союз Возрождения", и "немцы-колонисты", и владыка митрополит высокопреосвященнейший Платон, и экс-редактор "Киевлянина"...
Генерал Шиллинг помогал этим начинаниям так, как говорят хохлы: "як мокре горыть"... Шаг вперед, два назад, а в это время большевики делали три шага к Одессе.

Я добираюсь до командира полка. Двигаюсь постепенно из этажа в этаж, из комнаты в комнату. Внизу меня слегка коснулся запах спирта. Затем этот запах все усиливался, по мере того, как я двигался выше. по всяким "отросткам" мгновенно сформировавшегося штаба... Вообще мы двигались беспрепятственно. Мой спутник называл меня. И тогда пьяные и полупьяные лица. перед этим скользившие по моим "подпоручицким" погонам полупрезрительным взглядом, делались любезными и милыми, поскольку они могли быть милыми. Потому что... ведь так много разрушено за это время. Разрушалось и искусство быть любезным...
Запах спирта достиг наивысшего напряжения, когда я достиг командира полка.
Этот полковник был пьян. Он был молод, и лицо у него было тонкое. Бритое, худощавое, оно носило отпечаток энергии. Но какой "энергии"? Это было почти очевидно.
Полковник принял меня в высшей степени любезно. Но из его "повышенных" объяснений я понял, что денег ему еще не дано - раз, и что полк его еще не "утвержден"- два. Что кто-то (кто, неизвестно, но какие-то люди или "силы") мешает... Что генерал Шиллинг сочувствует, но...
- Впрочем, мы их зажмем! В два счета. Церемониться не станем... Нет, уж не до церемоний... Куда же дальше... ведь штабы будут на пароходе... а мы? Нас, как цыплят, угробят? Нет! Довольно!
Запах спирта усилился, потому что пришел кто-то с докладом...
- Господин полковник, разрешите доложить …
Офицер тянулся, хотя был пьян...
Полковник, приняв доклад, продолжал громить... кого-то.
Я его плохо слушал. Я понял.
Все пьяны, денег нет, разрешения нет... и это при сильном "покровительстве".
А большевики в этот день опять сделали большой скачок.
Мы "драпанули" - "в два счета"...




Tags: Белые, Гражданская война, Шульгин
Subscribe

  • Лев Данилкин о Гагарине

    Из собранного в книге Льва Александровича Данилкина "Юрий Гагарин". Гагарин был хороший, простой, но какой-то слишком правильный, даже…

  • Гагарин, привенеривание и пиво

    Из собранного в книге Льва Александровича Данилкина "Юрий Гагарин". Из книги Виктора Степанова "Юрий Гагарин": Он…

  • Гагарин и бюстгальтер

    Из собранного в книге Льва Александровича Данилкина "Юрий Гагарин". О том, что мысли Гагарина в Оренбурге были заняты не только…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments