Владимир Александрович Кухаришин (kibalchish75) wrote,
Владимир Александрович Кухаришин
kibalchish75

Categories:

В. Г. Кокоулин об антиколчаковских крестьянских восстаниях. Часть I

Из книги Владислава Геннадьевича Кокоулина "Белая Сибирь: борьба политических партий и групп (ноябрь 1918 –
декабрь 1919 г.)"
.

Приход Колчака к власти не изменил положения сибирского крестьянства. По-прежнему крестьян возмущали реквизиции и мобилизации. Колчаковская власть в представлениях крестьян всё больше и больше ассоциировалась с царским режимом, хотя в сибирской деревне встречались и ностальгические настроения по “старым добрым временам”. Вот что отмечали в ноябре 1918 – январе 1919 г. корреспонденты газет и колчаковские сводки о настроениях деревни. Тюменская газета в конце ноября сообщила:
– В Ишимском уезде отрядами милиции производится проверка уплаты крестьянами налогов и взыскания их с отказывающихся. Один из таких отрядов из 5 человек во главе с участковым начальником милиции прибыл в село Колмаковское с целью выяснения недоимщиков. Толпа крестьян с угрозами окружила отряд и потребовала, чтобы милиционеры немедленно убирались из села, если хотят остаться живыми. Начальник милиции, видя свою беспомощность, вследствие многочисленности толпы, потребовал лошадей, чтобы уехать, но толпа не дала подать лошадей и отряд отправился из села пешком. В нескольких верстах от села милиционеров нагнала многочисленная группа крестьян села Колмаковского на лошадях, причём некоторые из них были вооружены винтовками, а другие всевозможным дрекольем; милиционеры, видя бесплодность сопротивления, сложили оружие. Тогда толпа крестьян набросилась на них и начала их избивать. Когда перед ними лежали уже недвижные тела, у них отобрали все ценные вещи <…> Бросив тела на дороге, крестьяне уехали. К счастью, все милиционеры были живы <…> На место происшествия высылался из города воинский отряд, который арестовал зачинщиков и отобрал оружие.

[Читать далее]“Канский земский голос” рисовал ту же картину, сообщая, что крестьяне “ждут переворота”. Газета разъясняла:
– Переворота, который бы снова поставил у власти печальной памяти большевиков, попиравших законность и проповедовавших грабёж и насилие, оказывается ждут в деревне Лобачевской Александровской волости те из граждан, которые до сего времени не могут позабыть и изжить того счастливого для них времени, что позволило им погрязнуть по уши в большевистской заразе и ничего не признавать.
Эти “граждане” до сего времени ещё бродят с большевистским туманом в голове и никак не могут уразуметь той наипростейшей истины, что ни одно государство не может существовать без платежа населением податей и могучей армии. Они никак не могут уяснить, что страна без армии есть нуль, которая поглощается соседними державами <…>
Вот как наш корреспондент из деревни Лобачевской описывает одно из собраний этих граждан, состоявшееся 20 ноября: «На сходе из 35 домохозяев собрались все. Сельским секретарём была зачитана вторичная бумажка Канской уездной земской управы, предлагавшая немедленно приступить к раскладке губернского и уездного земского сбора. Как же отнеслись сограждане к предложению? Более чем странно: “погодим”, говорят, “раскладывать” <…> Авось, скоро будет переворот. Не заплатим, значит, денежки будут целы, а заплатишь – назад ведь нам не вернут. Далее секретарь задал вопрос относительно волостной и сельской повинности. На этот вопрос отвечает не рядовой гражданин, а сам сельский председатель: “Нет, – говорит, – волостную платить не будем, а сельскую заплатим; волость судит, берёт штрафы, ну и пусть будет довольна этим”, и, конечно, эту неумную речь поддержали все».
27 декабря томский губернский комиссар сообщал в министерство внутренних дел:
– Настроение населения в общем остаётся безразличным. Но в некоторых волостях Томского уезда <…> к Временному правительству чувствуются недоверие по причине частой смены власти и опасения за прочность этой власти; в настоящее время высказывается население так: “министры друг друга арестуют и так может быть без конца”. В том же уезде, в Петуховской волости, замечается глухое недовольство принимаемыми волостными властями мерами по сбору податей и недоимок, а также по сбору военного обмундирования, которое производится по распоряжению военных властей.
Крестьян на том основании, что они оказывали сопротивление представителям колчаковской власти, безусловно, нельзя зачислять сторонниками большевиков. Крестьяне, как мелкобуржуазная масса, выступали против любого контроля, как со стороны пролетарского государства, так и со стороны буржуазного. Крестьяне предпочли бы оказаться нейтральными к борьбе красных и белых и не участвовать в ней, однако в условиях Гражданской войны они оказались втянуты в эту борьбу и вынуждены были принять в ней участие на обеих сторонах. Рассмотрим далее другие стороны жизни сибирской деревни в годы Гражданской войны. В сводке особого отдела государственной охраны министерства внутренних дел по Томской губернии за период с 29 января по 10 февраля 1919 г. отмечалось то же “недоверие к правительству и даже враждебное к нему отношение” на почве “взыскания податей и налогов, в основном государственной оброчной подати и уездного земского сбора, от уплаты которых население старается уклониться”. Но в сводке также фиксируется следующее:
– В частности в Бобарыкинской волости игнорируется изданное губернской властью распоряжение о прекращении местных порубок в казённых дачах, о самовольном сенокошении лугов и вообще о пользовании земельными казёнными угодьями.
Самовольные порубки в лесах получили распространение ещё в 1917 г. Крестьяне уверяли всех тогда, что леса и земли – это дар божий, и, пользуясь этой социальной демагогией, захватывали земли и рубили дрова. В годы Гражданской войны это стало считаться “революционным завоеванием”.
Тоска крестьян “по старой доброй власти” вызывалась вовсе не монархическими настроениями сельских жителей. Крестьяне хотели “спокойствия и порядка” и это всё чаще фиксируется в сводках. Вот что сообщил 16 января управляющий Томским уездом управляющему губернией:
– В большинстве случаев наблюдается какая-то вялость, чувствуется усталость в народе от долгого напряжённого состояния, в коем население было почти с самого начала революции. У большинства населения такое мнение – прийти бы к какому-нибудь положительному результату в смысле управления страной и иметь твёрдую власть, которая бы могла раз навсегда установить правопорядок и законность и водворить мир и тишину в стране, ныне совершенно разорённой от партийной борьбы.
Усталость деревни от неопределённости и неупорядоченности отношений населения и власти сочеталась у крестьян с безразличием и равнодушием к устройству власти. Так, в сводке особого отдела государственной охраны министерства внутренних дел за 10 – 17 февраля отмечалось, что “крестьянство (землеробы) в массе индифферентны, среди здорового населения наблюдается тяготение к порядку, ожидая этого от новой власти”.
Для сбора налогов колчаковским властям пришлось прибегнуть к реквизициям и репрессиям. Так, омский уездный комиссар ввиду поступающих к нему донесений должностных лиц сельского управления и волостных земских управ об отказе населения от платежа оброчной подати, земских оброков и недоимок, издал циркулярное распоряжение по Омскому уезду о взыскании таковых сборов и отдаче их в казначейство, разъяснив, что все постановления Временного правительства, изданные до октября 1917 г, в том числе и законы о земском сборе оброчной подати и тому подобные остаются в силе. Неисполнение этого распоряжения и сопротивление должностным лицам влекло за собой наказание, посылку милиции и воинских частей на места с возложением всех расходов по взысканию недоимок на недоимщиков.
В результате “выколачивание” налогов в Омском уезде приняло такой оборот, что омская уездная земская управа вынуждена была обратиться к акмолинскому областному комиссару с просьбой сделать распоряжение всем ведомствам, командирующим в уезды отряды, о предъявлении начальниками последних своих полномочий должностным лицам волостных и сельских самоуправлений по прибытии в сёла и деревни для выполнения возложенных на них обязанностей. Вместе с тем управа предложила волостным земским управам и киргизским комитетам предъявлять к начальникам отрядов требования о предоставлении полномочий, на основании которых они действуют.
Вряд ли это благое пожелание было исполнено. А вскоре и сам глава Совета министров П. В. Вологодский вынужден был давать интервью по этому поводу. Но он все беды свалил на земство. Вот что он поведал:
– На местах работа агентов власти до сих пор ещё недостаточно налажена <…> Безвластие и бессудие деревни не может дать успокоения обществу, не может вообще наладить общественную жизнь. В настоящее время на товарища министра внутренних дел возложена разработка вопроса о создании власти в деревне. Надежда, что жизнь в сёлах и уездах будет налажена земствами, далеко не оправдалась. Я не хочу в этом грехе винить исключительно земство. Здесь я усматриваю более глубокие причины: крайнюю анархию, воцарившуюся за революционный период, когда жизнь творилась в центре, а на жизнь глухой деревни не обращалось никакого внимания. Помимо того, наше земство, только что организовавшееся, не имеет достаточного количества нужных людей, обладает весьма мизерными средствами, не имеет навыка нащупывать и удовлетворять нужды деревни.
А в прифронтовой полосе всё привычно сваливали на действия большевистских агитаторов. Так, 20 января 1919 г. главный начальник Самаро-Уфимского края генерал-майор Вишневский сообщил в министерство внутренних дел:
– В последнее время настроение части населения изменилось к худшему, большевистская агитация усилилась. Главнейшая причина такому явлению – приближение фронта, проникновение большевистских агитаторов под видом военнопленных, сильное повышение цен на продукты первой необходимости <…> Меры по обеспечению порядка, пресечению пропаганды принимаю.
Ещё одной проблемой колчаковских властей было наличие дезертиров в деревне. Мало того, что дезертиры “усиливали брожение в деревне”, они представляли собой вооружённые, озлобленные и опасные для местной власти элементы. Так, 6 февраля управляющий Томским уездом сообщал управляющему Томской губернией:
– Борьба с дезертирством принимает всё более и более затяжной характер. В большинстве случаев волостная администрация не в силах вести борьбу с дезертирством за неимением достаточной вооружённой силы, так как некоторые дезертиры оказывают вооружённое сопротивление и, кроме этого, должностные лица волостных управ высказывают своё опасение как за личное существование, так и имущественное, боясь в обоих случаях мести со стороны дезертирующих. В настоящее время возможна борьба только при содействии военных отрядов, поэтому каждый раз как только получаются сведения о скоплении в каком-нибудь населённом пункте большого числа дезертиров, приходится обращаться за помощью к начальнику Томского военного района.
Репрессивная политика колчаковских властей отразилась на настроении крестьян и в Алтайской губернии. Это признали сами представители власти на совещании управляющих уездами Алтайской губернии в январе 1919 г. Так, управляющий Барнаульским уездом рассказал:
– Настроение населения Барнаульского уезда в данное время можно характеризовать следующим образом: население жаждет скорейшего восстановления нормальной жизни, восстановления порядка и законности и доверяет временному правительству, поскольку видит в его действиях стремление в этом направлении, но тем не менее отношение его к правительству нельзя признать устойчивым. Идущие из соседних уездов Славгородского, Каменского и Змеиногорского слухи о производившихся там массовых расстрелах, порках нагайками, применяемых без разбора, безусловно нервируют население, подрывают авторитет существующей власти и вызывают брожение среди крестьянства, являющееся благоприятной почвой для большевистской агитации: расстройство экономической жизни, отсутствие товаров, в особенности мануфактуры и железа и, главным образом, небывалое увеличение земских сборов, так как в представлении крестьянства понятие о власти и налогах, обыкновенно, сопутствуют одно другому. В случае возникновения какого-либо противоправительственного движения, и в пользу Советской власти в частности, я допускаю возможность, что большая часть населения Барнаульского уезда может оказаться не на стороне правительства.
Управляющий Каменским уездом Н. В. Чистяков добавлял:
– Население уезда по своим партийным воззрениям не имеет определённой физиономии, но настроение его по отношению к существующим порядкам, а вместе с тем и к власти, крайне напряжённое и враждебно-выжидательное. Никаких эксцессов противоправительственного и массового характера в настоящее время нет, однако возможность открытого восстания или бунта не исключается в случае, если в Камне и Каменском уезде будет продолжать свои действия Новониколаевский штурмовой батальон <…> Действующие отряды батальона в уезде производят аресты, порку и даже расстрелы без всяких к тому оснований, если не считать усмотрение начальников отрядов; подвергают порке, когда не исполняют их требований, например, достать самогонки, однако наказывают и в том случае, если самогонку дадут, в случае отказа удовлетворить незаконное требование о подаче земских лошадей подвергаются наказанию и ямщик, и председатель волостной земской управы.
Удовлетворить неотложные нужды сибирских крестьян колчаковское правительство не могло. На это обращала внимание эмигрантская литература в поисках причин краха белого движения. Однако сводить всё к “ошибкам” и “недостаткам” колчаковской политики в сибирской деревне нельзя. Оно действовало теми методами, которые были в его распоряжении, а именно репрессиями. Так, в феврале 1919 г. управляющий Алтайской губернией А. Строльман и уполномоченный командующего войсками генерал-майор Биснек подписали угрожающее обращение “К крестьянам Алтайской губернии”:
– Рассеявшиеся по губернии красноармейские банды, уголовные элементы и другие тому подобные подонки общества делали в последнее время в некоторых местах попытки группироваться и поднять крестьян к восстанию против правительственной власти <…> Правительство достаточно сильно, чтобы уничтожить эти банды и призывает Вас, крестьяне, оказать ему в этой борьбе всякую поддержку. В интересах жителей деревни обращаемся к Вам с призывом не поддаваться увещеваниям разных проходимцев и агитаторов, так как всякая малейшая попытка восстания, или даже сочувствие и помощь ему будут подавляться самым решительным и нещадным образом.
5 февраля в приказе № 50 по войскам Омского военного округа было объявлено, что военное положение продляется до 1 июля 1919 г. в ряде районов, в том числе и во всей Алтайской губернии.
Вот сообщение об аналогичных действиях властей в Енисейской губернии. 25 января управляющий Ачинским уездом доносил управляющему губернией:
– В политическом отношении настроение деревни таково, что оно, не оказывая особого доверия ни агентам правительства, ни своим выборным органам, в своём политическом мировоззрении не обнаруживает особой устойчивости, бредя, с одной стороны, Советской властью с её посулами, отказываясь давать солдат, платить налоги и отбывать какие бы то ни было повинности, с другой стороны – искренне вздыхая о прежних порядках, когда каждый знал свои права и обязанности <…> Большевистская агитация и нежелание давать солдат довели в некоторых селениях крестьян до активных выступлений, но своевременно принятые решительные репрессивные меры через посылку военных отрядов и применения этими последними оружия <…> возымели свои действия. Население вспомнило свои обязанности и стало энергично уплачивать подати.
Получался замкнутый круг: крестьяне бунтовали, это усиливало репрессии, что, в свою очередь, опять вело к восстаниям.
Необходимо обратить внимание ещё на одну сторону колчаковской политики в деревне – её классовом характере. Так, в министерство земледелия в январе 1919 г. поступили сведения, что эвакуированные из центральной России, преимущественно из приволжских губерний, крупные землевладельцы подали прошение министру земледелия издать декрет о возвращении земель прежним владельцам...
Колчаковское правительство открыто заявляло, что оно будет восстанавливать старые органы власти в деревне...
В статье, посвящённой организации административного аппарата в деревне, омская правительственная газета разъясняла:
– Необходимо принять все меры к тому, чтобы прекратилась, наконец, атмосфера безответственности власти, в которой живёт деревня столь продолжительное время, и которая губительно отражается на самой идее власти.
30 января 1919 г. прошёл съезд управляющих уездами Томской губернии. Управляющий губернией Б. М. Михайловский в длинной вступительной речи ознакомил собрание с задачами съезда, указав, что правительство в своей многосложной работе законодательного творчества, наметив съезды управляющих уездами по всем губерниям и областям предполагает, что последние, в роли администраторов, как близко соприкасающиеся с жизнью населения, тем самым осветят положение на местах и отметят все пробелы и недостатки современного законодательства... Обширность территории России, своеобразные особенности русского народа, его невежество, политическая невоспитанность и полное отсутствие понятия о гражданской дисциплине лишили Временное всероссийское правительство, выступившее 28 февраля 1917 г. на платформе спасения родины, возможности создать русскую государственность. …правительство не склонно вставать на путь реставрации, не думает восстанавливать прежние законы, а лишь предполагает подвергнуть их подробному исследованию, ввести в жизнь страны нормы, отвечающие требованиям жизни. Устанавливая новые нормы общежития созданием нового законодательства, правительство имеет в виду, что участники в творчестве этого законодательства – его представители на местах в лице администраторов, каковыми являются ныне управляющие губерниями и уездами, сумеют твёрдой рукой провести их в жизнь.
Однако всё это было лишь красивые и гладкие слова, реальные намерения выявились 2 февраля в докладе комиссии по административному устройству, в котором предлагалось следующее:
– В настоящее время в сельских местностях никакой административной власти не существует. Действовавший до революции сельский сход и староста в настоящее время бездействуют, а учреждённые вместо них явочным порядком сельские комитеты, учреждения коллегиальные по своему составу, ни по предметам ведомства, ни по пределам власти не могут быть признаны удовлетворительными. Являясь учреждением коллегиальным, комитет для такой мелкой единицы как село слишком громоздок и совершенно безответственен, а так как он не имеет ещё и никакой власти, то и мало полезен…
Земства, состав которых был по преимуществу мелкобуржуазный, смотрели на дело иначе. Они пытались вернуть милицию из подчинения министерства внутренних дел в своё ведение. Так, комментируя прошедший съезд управляющих уездами, мариинская мелкобуржуазная газета отмечала:
– <…> Для того, чтобы сделать борьбу с ними (злоупотреблениями со стороны милиции. – В.К.) действительно возможной, единственным средством при этих условиях является предоставление земским и городским самоуправлениям права контроля за действиями агентов милиции…
Другой организацией с мелкобуржуазным составом в сибирской деревне была кооперация. Вот как характеризовал её роль начальник Енисейской уездной милиции в докладе 26 декабря 1918 г. Енисейскому губернскому комиссару:
– В Енисейске во главе склада “Товарищество кооперативов Енисейского уезда” стоят лица, принадлежащие к партии социал-демократов и социалистов-революционеров... Несомненно, что на предстоящих выборах в уездное земство кооператоры сыграют крупную роль, если им не будет противопоставлена какая-нибудь другая организация; и во главе уездного земства будут стоять социалисты, которые, как известно, отрицательно относятся к существующему сейчас строю.
Разошлись позиции земства и правительства Колчака и по земельному вопросу. Так, III чрезвычайное земское собрание Иркутского уезда 30 декабря 1918 г. постановило:
– Все земли сельскохозяйственного значения, а равно водные пространства, за исключением лесов общегосударственного значения должны быть переданы до Учредительного собрания органам местных самоуправлений (земствам). Составы земельных советов должны быть изменены путём включения в состав уездных советов двух представителей от уездных земских собраний, а в состав губернского совета – двух представителей от губернского земского собрания и заведующих земельными отделами уездных земских управ, дабы получилось большинство представителей от крестьянского населения, а не от правительственных учреждений, как это сейчас наблюдается.
А в это время Иркутская губернская земская управа рассылала уездным земским управам телеграмму, в которой предлагала согласно постановлению губернского земского собрания до 1 февраля созвать уездные земские собрания для обсуждения ряда проблем, в том числе подготовки к выборам уездных земских гласных без назначения дня выборов, со ссылкой на то, что Совет министров предполагал изменить систему их выборов.
12 января 1919 г. выборы в уездные земские управы в Иркутской губернии прошли достаточно оживлённо, в некоторых местах голосовало до 87% избирателей. Управляющий Иркутской губернией П. Д. Яковлев в докладе председателю Совета министров о положении земского дела в губернии с удовлетворением отметил, что “земские управы нового состава отличаются ярко выраженным деловым настроением”. А далее, выдавая правительственные решения за “мнение народа”, он бодро рапортовал, что “земство приобрело популярность, поступление податей и налогов в последнее время повысилось…”
Однако прошёл месяц и 17 февраля П. Д. Яковлев сообщил председателю Совета министров уже иные сведения:
– С гражданскими властями у земства нормальные отношения. Отношение к военному начальству хуже, так как прежнее радушное отношение крестьян было испорчено самоуправством тех отрядов, которые посылались в уезд и которые в погоне за дезертирами много совершили беззаконий (необоснованные аресты, порки, избиения и т.п.) <…> Омский переворот населением уезда был принят как монархический; заговорили о реставрации, пало поступление налогов – и только разъяснения уездной земской управы поправили дело <…> партийный состав земств трудно определить, но преобладает влияние земско-кооперативных работников и крестьянского союза.
9 марта в Иркутск прибыл товарищ министра внутренних дел В. Н. Пепеляев. На вокзале его встретили представители гражданских и военных властей, управляющий губернией П. Д. Яковлев. Председатель губернской земской управы И. Х. Петелин посетил Пепеляева и доложил о положении дел в земстве. Доклад, видимо, удовлетворил товарища министра и он предложил подать на его имя докладную записку о необходимости ссуды земству в сумме 750 тыс. руб. Конечно, обещано ещё не значит дано.
Недостаток финансов был основной проблемой земств. К примеру, Екатеринбургское земство. Казалось бы, богатый горнозаводской край, однако в конце декабря 1918 г. Екатеринбургская уездная земская управа обратилась к главному начальнику Уральского края С. С. Постникову с заявлением о критическом финансовом положении земства в связи с неполучением от казённых и частных горных заводов и некоторых других горнопромышленных предприятий, расположенных в уезде, земских сборов. Задолженность этих заводов превышала 4 млн и достигла 70% суммы годового оклада со всех имуществ уезда. Земская управа просила начальника края, приняв во внимание тяжёлое финансовое положение Екатеринбургского земства, оказать ему содействие в получении с горных заводов числящихся за ними земских сборов.
Следом появился комментарий в омской кадетской газете:
– Екатеринбургское уездное земство переживает финансовый кризис, связанный в настоящее время с большими расходами земских хозяйств, сильно расстроенных большевиками. Между тем как наиболее крупные плательщики сборов – казённые и частные горные заводы – отказываются вносить деньги в земство, ссылаясь на несуществование земств во время первого полугодия прошлого года и на своё затруднительное положение.
Итак, земская управа направила ходатайство в земский отдел министерства внутренних дел, министерство в свою очередь запросило министерство торговли и промышленности с просьбой выяснить “в состоянии ли горные заводы по своему финансовому положению платить земские сборы”. В итоге земство средств так и не получило.
Новым явлением в жизни сибирской деревни стало формирование партизанских отрядов и развитие партизанского движения. Осенью 1918 – зимой 1919 г. в разных частях Сибири начали формироваться партизанские отряды.




Tags: Белые, Белый террор, Гражданская война, Крестьяне
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments