Владимир Александрович Кухаришин (kibalchish75) wrote,
Владимир Александрович Кухаришин
kibalchish75

Categories:

В. Г. Кокоулин об антиколчаковском восстании в Иркутске

Из книги Владислава Геннадьевича Кокоулина "Белая Сибирь: борьба политических партий и групп (ноябрь 1918 –
декабрь 1919 г.)"
.

События в Иркутске в декабре 1919 г. оказали решающее влияние на завершение Гражданской войны в Сибири. Этом сюжету посвящена многочисленная мемуарная и исследовательская литература. Однако, если в советской мемуаристике и историографии на первый план выводилась решающая роль большевиков в этих событиях, то в эмигрантской и постсоветской за редким исключением – роль эсеров, а сам исход событий сводился к ошибкам и просчётам как представителей колчаковских властей, так и образовавшегося из меньшевиков, эсеров и земских деятелей Политцентра. Между тем для понимания логики событий и взвешенной оценки исхода борьбы необходимо внимательно, с привлечением всех возможных документов изучить тактические действия противоборствующих сторон с учётом общей обстановки завершающего периода Гражданской войны в Сибири.
Обстановка в Восточной Сибири в декабре 1919 г. характеризовалась следующими чертами: 1) сильно развитым партизанским движением, охватившем весь тыл колчаковской Сибири, за исключением полосы вдоль железной дороги, которую контролировали чехи; 2) стремлением эсеров и меньшевиков организовать военный переворот с целью захвата власти и очередной попытки реализовать “народное правление”; 3) настроением основной массы населения в пользу установления Советской власти и скорейшего прекращения Гражданской войны. Вот как характеризовал в воспоминаниях настроение Иркутска активный участник событий А.Ширямов:
– Общее положение перед восстанием было примерно таково. Фронта уже не существовало. Окончательно разгромленные белые бесформенной массой откатывались к Красноярску, тысячами сдавались в плен, поднимали восстания. Командующим вместо Сахарова был назначен генерал Каппель <…> Железная дорога была захвачена чехами, спешно уходившими на восток с награбленным имуществом, они везли с собой всё, что могло уместиться в вагонах: мебель, экипажи, станки, зеркала, моторные лодки, пианино, огромные запасы провианта, обмундирование, мануфактуру, военное снаряжение и пр. В ленте их бесконечных эшелонов где-то двигался Колчак со своим поездом и двумя эшелонами золотого запаса России. Платя целые состояния за места в поездах бежала на восток буржуазия. Семёнов не пропускал её за Байкал и она оседала в Иркутске. Всё пространство Сибири вокруг железной дороги было занято партизанами. В самом Иркутске, кроме правительства, всевозможных учреждений и буржуазии, находился довольно значительный гарнизон, стояли чешские части, на вокзале в вагонах находились все иностранные миссии с генералом Жаненом во главе, стоял эшелон японцев.
В этой обстановке иркутские эсеры готовили восстание, рассчитывая не на рабочих, а на солдатские массы, которые были готовы на всё, лишь бы установился мир. Поэтому восстание предполагалось исключительно как военное, рассчитанное на короткий уличный бой. Эсерам удалось договориться с чешским командованием о нейтралитете. Чехи, которых к тому времени в Иркутске и западнее его было 30 – 40 тыс. человек, ввязываться в события не желали…
[Читать далее]Событиям в Иркутске предшествовало вооружённое восстание в Черемхово, которое началось в ночь с 21 на 22 декабря. События развивались следующим образом. Солдаты черемховского гарнизона (17-й отдельный железнодорожный батальон) заняли колчаковские учреждения и арестовали управляющего уездом, начальника гарнизона, начальника милиции и нескольких офицеров. Однако днём 21 декабря все арестованные были освобождены. Чешское командование заявило, что оно будет держаться нейтралитета. Несмотря на это в городе был организован революционный штаб, в который вошли местные земские деятели. Повстанцы связались с управляющим губернией П.Д.Яковлевым, который заявил, что если будет выдвинут лозунг народовластия, то он вмешиваться не будет.
…черемховские рабочие, как и опасались эсеры, оказались под влиянием местной организации РКП(б), которой руководила Е.В.Бердникова. В комитете РКП(б) обсуждалась возможность, захватив оружие и создав партизанский отряд из рабочих, уйти в тайгу; тем не менее было решено остаться в городе, комплектуя рабочие дружины, заняв выжидательную позицию в отношении местного политического бюро.
А.В.Колчак, узнав о восстании в Черемхово, передал 23 декабря по телеграфу командующему войсками Иркутского военного округа, чтобы тот срочно обратился за помощью к “нашим войскам в Забайкалье”, т.е. к атаману Г.М.Семёнову, и, кроме того, попросил бы японцев усилить их гарнизон в Иркутске. Для придания решимости Семёнову Колчак 24 декабря назначил его командующим войсками Иркутского, Забайкальского и Приморского военных округов. Одновременно заместитель недавно назначенного премьер-министром В.Н.Пепеляева С.Н.Третьяков, выехавший в Читу со специальным поручением, сообщил оттуда в Иркутск, что помощь японских и семёновских войск можно считать обеспеченной. Он телеграфировал членам колчаковского правительства: “Вся задача ваша заключается в том, чтобы какими угодно мерами, до террора включительно, продержаться неделю”…
Одновременно с восстанием в Черемхово восстал гарнизон в Нижнеудинске, однако чехословаки взяли под свою охрану Колчака, Пепеляева и золотой запас. Управляющий Иркутской губернией П.Д.Яковлев, узнав о событиях в Нижнеудинске и Черемхово, понял, что его власти подходит конец. Поэтому он обратился с предложением к подпольному иркутскому губернскому комитету РКП(б). Вот что вспоминал А.Ширямов:
– Я встретился с ним. Он сказал, что готовится восстание, но эсеры не продержатся и им на смену придут коммунисты. Яковлев предложил, что отряд особого назначения, поставленный для охраны тюрьмы, отпустит политических заключённых, взамен мы гарантируем безопасность 30 – 40 деятелям, которые работают с ним. Иркутский комитет решил не отвечать Яковлеву…
24 декабря представитель из поезда Колчака разговаривал по прямому проводу с генералом В.В.Артемьевым. Воспроизведём характерные моменты переговоров.
Представитель из поезда Колчака: 1) Представляется ли возможным теми силами, которыми Вы располагаете, привести в порядок Черемховский район и в какой срок? 2) Если это невозможно, то необходимо обратиться к нашим войскам в Забайкалье и подчинить Иркутский военный округ атаману Семёнову. 3) Каково положение Иркутска? 4) Обратиться с просьбой к японскому командованию о скорейшем усилении японского гарнизона в Иркутске.
Генерал Артемьев: При настоящем положении в Иркутске выводить части гарнизона нельзя, поэтому для прекращения беспорядков в Черемхове нужно назначить другие части. К японцам обращались за помощью. Можно рассчитывать, что они прибудут. С прибытием их можно будет выделить из гарнизона Иркутска часть в Черемхово для прекращения там беспорядков. Военмин вчера обращался к Семёнову за поддержкой. Пока до сих пор нет ответа. В Иркутске бурлят и суетятся эсеры, паническое настроение большей части интеллигенции. Среди войск ведётся пропаганда, но пока есть надёжные части. Прибытие японцев создаст благоприятное настроение как в обществе, так и в войсках.
Однако события развивались быстро и надежда на “успокоение” в связи с прибытием семёновских и японских войск не осуществилась. Как вспоминал современник событий, по-видимому, П.Д.Яковлев, вечером 24 декабря в Глазковском предместье, прилегающем к железнодорожному вокзалу, в казармах 53-го полка появился штабс-капитан Калашников с приставленным к нему от Политического центра комиссаром Мерхалёвым. После короткого митинга полк вместе с офицерами провозгласил власть Политцентра.
…подпольная большевистская организация попыталась освободить заключённых из Иркутской тюрьмы. И.Сурнов вспоминал:
– Состояние заключённых было ужасное. Мы решили действовать самым активным образом. Но к нашему удивлению, здесь мы встретили задержку со стороны Политцентра. Когда мы внесли предложение освободить тюрьму, то они завопили, что это невозможно. Ведь в тюрьме сидят большевики и уголовники. Если мы выпустим первых, то озлобим чехов и японцев, и они нарушат свой нейтралитет, подумав, что бои приобретают характер вовлечения в борьбу коммунистических элементов. Если же выпустим уголовников, они же нас и ограбят…
В ночь на 31 декабря была освобождена тюрьма, это усилило ряды рабочих дружин в Знаменском и Рабочем предместьях. Из освобождённых были сформированы 2 роты. Утром 31 декабря в Глазково завязался упорный бой между повстанцами и отрядом Скипетрова. Чувствуя поддержку японцев, семёновцы держались очень уверенно. Повстанцы дрогнули: рабочие дружины стали отступать к станции Иннокентьевской, туда же предполагалось отправить штаб и имущество 53-го полка. Но в эту критическую для восставших минуту на помощь Калашникову, который лично руководил боевыми операциями, подошли верхоленские партизаны из отряда Зверева. Теперь отступать начали семёновцы. Желая поддержать их, Сычёв издал приказ об артиллерийском обстреле позиций Калашникова. Однако генерал Жанен, учитывая, что повстанцы находятся близко от союзных миссий, приказал Сычёву отменить распоряжение об артобстреле. В итоге Сычёв продолжал отступать, а в центре города развернулись ожесточённые бои, причём на стороне повстанцев оказалась милиция, яковлевский отряд особого назначения и рабочие дружины. Японцы, однако, вмешаться не смогли: против них, кроме чехов, стояли солдаты американского батальона.
К исходу дня город оказался в руках повстанцев…
Прервём изложение событий в Иркутске и посмотрим, что происходило в городах Иркутской губернии. Восстание в Черемхово оказало серьёзное влияние на события в близлежащих городах и станциях. 28 декабря на станции Голуметь общее собрание жителей в числе 200 человек под председательством В.П.Иванова с представителями военно-революционного штаба, отрядов крестьянских и рабочих дружин постановило:
– Заслушать доклад делегатов военно-революционного штаба вновь организовавшейся революционной власти в Черемхове и его уезде, а также об освобождении политических заключённых, о совершившемся политическом перевороте и задачах новой власти, а также о задачах рабочих Черемхово и, принимая во внимание, что рабочие Черемхово не входят в органы власти, но тем не менее и не ведут борьбы с нею, что окончательно власть Колчака ещё не свергнута, что борьба с нею требует много усилий и совместных действий, что, высказываясь за желательность установления Советской власти, мы теперь не можем распылять своих сил, а должны их объединить, признали необходимым вести борьбу с адмиралом Колчаком, оказав содействие всем, чем мы в состоянии, дабы скорее установить порядок. До того момента остаётся современный строй управления. Для осуществления этой поддержки формировать крестьянские дружины…
В селе Тулун объединённое совещание представителей рабочих и крестьян, мелкобуржуазных партий, общественных демократических и военных организаций объявило о свержении в селе и волости колчаковской власти, во главе управления был поставлен объединённый комитет трудящихся, который провозгласил следующую платформу: 1) соглашение с действующими в Сибири большевистскими силами и Советской Россией при лозунге немедленного прекращения Гражданской войны; 2) временное однородно-социалистическое правительство, ответственное перед собранием народных представителей Сибири; 3) проведение в жизнь истинного народовластия; 4) созыв Сибирского Учредительного собрания.
Таким образом, район действия колчаковской власти всё более сужался до Иркутска. 1 января отряды Сычёва на Ушаковке ожидали наступления, однако отряды Решетина спустились с Иерусалимских нагорных улиц в центр города. Разгорелся ожесточённый уличный бой. На помощь Сычёву пришли отряды Семёнова, и наступление было отбито. На следующий день воюющие стороны в активные боевые действия не вступали, ограничиваясь перестрелкой. Решетин продолжал формировать дружины из рабочих и подошедших крестьян, а силы Сычёва таяли из-за боевых потерь и дезертиров, которых некем было восполнять. Поскольку противостояние задерживало эвакуацию чехов, генералы Жанен и Сыровой пытались примирить воюющие стороны в пользу Политцентра и начали склонять к этому колчаковский Совет министров. Сычёвцы и семёновцы, узнав об этом, решили эвакуироваться в Забайкалье, начав переводить надёжные части в Оренбургское военное училище на окраине города, захватив около 60 заложников и ценности иркутского отделения Государственного банка.
В этот день и.о. председателя Совета министров А.А.Червен-Водали встретился с комиссарами бывших союзников. В длинном выступлении он уверял их, что правительство Колчака не реакционно... Он разъяснял:
– …мы хотим предложить адмиралу Колчаку передать свой титул верховного правителя генералу Деникину <…> Мы желаем, чтобы он сделал это сам, без насильственного принуждения. Затем мы просим вас смотреть на него как на обыкновенное, частное лицо и обеспечить ему свободный проезд на Дальний Восток… Вот и все намерения правительства относительно адмирала…
Хотя реальных боеспособных сил у правительства Колчака в Иркутске не было, А.А.Червен-Водали всё же стал шантажировать комиссаров союзных стран, что если те не вмешаются, то Совет министров будет вести переговоры с восставшими о перемирии, однако опять же не без участия “союзных войск”. Чтобы понять абсурдность ситуации, воспроизведём предполагаемые условия перемирия целиком.
– 1) Военные действия между обеими сторонами должны быть немедленно прекращены. Чтобы гарантировать исполнение этого первого пункта, город, станция и предместье Глазково будут заняты войсками союзников.
2) С одной стороны, восставшие войска, с другой – правительственные должны отступить за пределы зоны, занятой союзными войсками, куда обе воюющие стороны не могут проникнуть.
Комиссар Англии Ходжсон, ничего конкретно не обещая, заявил, что они “не могут взять на себя ответственность за исполнение предложенных условий”, но всё же предложил посредничество комиссаров при установлении контактов с Политцентром.
На следующий день А.А.Червен-Водали составил черновик телеграммы А.В.Колчаку с предложением отказаться от прав верховного правителя, передав их генералу А.И.Деникину, что якобы “даст возможность сохранить идею единой всероссийской власти”.
Положение колчаковской власти всё ухудшалось, Политцентр же, напротив, развернул активную деятельность. 3 января Сычёв прислал парламентёров и Политцентр согласился отправить делегатов на совещание с представителями колчаковского правительства… В числе условий перемирия политцентровцы потребовали предотвратить вывоз имущества и пароходов, вывести войска Семёнова за пределы губернии; Колчак и Совет министров должны были подать в отставку, а Семёнов – отказаться от всех должностей, пожалованных ему Колчаком. Делегаты колчаковского правительства заверили, что никакое имущество не эвакуируется; что как только будет гарантия эвакуации солдат на восток, отряд Семёнова покинет Иркутскую губернию; адмиралу Колчаку уже предложено подать в отставку, а Совет министров уйдёт, когда образуется новая власть…
После препирательств о том, была ли частичная эвакуация ценностей частью общего плана эвакуации или нет, колчаковское правительство объявило, что Совет министров подаст в отставку лишь “после утверждения власти”, на что политцентровцы вновь стали уверять, что они и есть настоящая и подлинная временная власть, которая “уступит место национальному правительству как только её задача будет закончена”.
И тут вдруг выяснилось, что колчаковское правительство фактически подчинено генералу Скипетрову, в ответ Ахматов объявил, что “пребывание политцентровцев на перемирии излишне”.
Рано утром 4 января делегаты Политцентра сообщили капитану Решетину:
– Переговоры вчера закончились слишком поздно и не достигли своих результатов, так как противник предлагает условия для нас неисполнимые: 1) разделение власти по Байкалу; 2) пропуск за Байкал Колчака, правительства, чиновников, войск, оставшихся верными Колчаку; 3) разделение богатств между ними и нами поровну; 4) неопределённость сложений полномочий Семёнова; 5) передача временно власти союзникам, контроль их над нашими действиями. Поэтому соглашение не достигнуто, но ввиду усиленных просьб о продолжении его на 24 часа для отвода удара решено продолжить на 12 часов. Используйте это время в смысле агитации, постарайтесь без наших повлиять на настроение в городе, чтобы подготовить сдачу города и внести разложение в ряды противника.
Днём переговоры с колчаковским правительством продолжились. Началось всё с того, что Иваницкий-Василенко и Ахматов поведали союзным комиссарам, что они хотят “основать в Сибири демократический строй, исходящий из революции, но отвергающий большевизм”, а затем объединить “все маленькие демократические правительства, которые образовались вокруг Советской России”. Комиссары уклончиво заверили, что они поддерживают “все попытки, совершённые для образования государства на демократических началах”, но в какой-либо помощи отказали, уверяя в своём “нейтралитете”…
Затем состоялся следующий обмен репликами:
А.А.Червен-Водали: Распространится ли ваша власть на всю Россию или она будет только в Сибири? Мне кажется, что она скорее местная ввиду своего примитивного характера <…> [Колчак] не передаст вам свою власть. Оставляя в стороне общую русскую власть, Омское правительство, передавая все свои права с точки зрения Сибири…. настоятельно желало бы, чтобы власть на всю Россию была бы передана единственному представителю русского объединения – генералу Деникину <…> Мы полагаем, что Политцентр не таит в своих намерениях никакой идеи сепаратизма и что отделение Сибири лишь временное явление?
И.И.Ахматов: Мысль о передаче власти, которая была в руках адмирала Колчака, генералу Деникину должна быть в настоящее время оставлена. От адмирала до сих пор не имеется известий. Насколько доходят сюда сведения с юга, участь Сибири постигает и территорию южного правительства Деникина <…> Образуя Сибирское правительство, мы не покидаем мысли об единой России <…> Мы желаем произвести объединение всех демократических ячеек, которые составились вокруг Советской власти. Они приобретут власть и примут все вместе взятые единую Россию.
А.А.Иваницкий-Василенко: Передача ваших полномочий даёт нам возможность…. как и вам это казалось в своё время, подчинить себе все русские территории, невзирая на их отдалённость и протяжение. Может быть, в настоящее время мы и не представляем единой России, но она не может быть передана адмиралом Колчаком никому. Он отрекается от всякой формы и мер. Его заставляют отречься <…> Истинная власть, которая будет править Россией, образуется через процесс кристаллизации элементов, которые в настоящее время находятся на пути к формированию. Деникин не имеет права претендовать на наследство, которое к тому же… не существует <…> Единство России не может быть совершено через декреты <…> но лишь <…> через прогрессивное накопление всех отдельных областей.
А.А.Червен-Водали заявил, что они готовы передать то, что имеют; но власть не распространяется на Забайкалье и Дальний Восток.
И.И.Ахматов удивился и заявил, что до сих пор колчаковское правительство представляло из себя всероссийскую власть: “Политцентр не берёт на себя власть, чтобы её бесконечно хранить в одних руках. Мы только посредники и уступим место политическому правлению, составленному из представителей думы”. Ходукин в этом месте речи встал и покинул зал.
А.А.Червен-Водали спросил, что Политцентр хочет получить Дальний Восток и Забайкалье, но это против полицентровских принципов демократии: “Всё было бы иначе, если главные правительства земств были бы объединены. Их характер национального представительства дал бы возможность просто и явно организовать настоящую власть”. Но группы, которые окружают Политцентр, находятся на небольшой территории. Поэтому необходимо созвать Сибирское представительное собрание, а до его созыва управлять областями, которые непосредственно подчинены Политцентру. Возможно, что земства это примут.
И.И.Ахматов: Политцентр совершенно не хочет себе присвоить тот авторитет, который вы удерживаете. Он передаст его строго определённому представительству… то есть – Сибирскому национальному собранию, составленному из представителей сёл, городов, казаков… Хотя и имея представителей во всех местностях, Политцентр рассматривает себя как представительство временное, которое возьмёт на себя всё, что лежало на вас <…> Мы можем принять решение, которое мы формулируем таким образом: “Власть передаётся Национальному собранию, которое будет созвано Политцентром или правительственным органом, созданным этим последним и берущим на себя власть до созыва собрания”.
А.А.Червен-Водали: “Россия в своём целом представляет интерес, которым не следует пренебрегать с интернациональной точки зрения”, а вы оставляете страну надолго без национального правительства.
И.И.Ахматов: “Национальное правительство Колчака равносильно обыкновенной декларации… это… притворство”. К маленьким независимым государствам присоединится постепенно и Сибирская республика, мы постепенно придём к разрешению задачи об единой России.
Казачий офицер (врываясь в зал): Отряд Семёнова покинул город… Генерал Сычёв бежал на автомобиле… по дороге заехал к начальнику Оренбургского казачьего училища, не застал его, оставил ему свою записку: “Спасайся, как я сам это делаю”. Он снял части, ввиду начавшегося разложения и колебания среди них <…> Генерал Сычёв, уезжая, передал всю инициативу оставшимся ему верным частям <…>
Генерал Вагин: Но, господа, может произойти что-то ужасное <…>
А.А.Червен-Водали: От имени правительства прошу союзников занять город <…>
А.А.Иваницкий-Василенко: Мы слишком часто уже обращаемся к союзникам, мы благодарим их за посредничество, но сегодня вы должны иметь достаточно мужества отрешиться от власти без колебаний и позволить нашим войскам вступить в город <…>
Жанен: В городе творится бог знает что, полная анархия <…>
Я издал приказ <…> Чешскому гарнизону немедленно взять охрану города и мирных жителей в свои руки…
Около 7 часов вечера военно-революционные организации Политцентра с присоединившимися к ним егерями, 54-м полком и казачьими частями окружили “Модерн”, арестовав немногочисленную охрану остатков колчаковского правительства. Были арестованы управляющий делами бывшего верховного правителя Г.К.Гинс, генерал Потапов, полковник Благовещенский и др. Были отбиты захваченные семёновцами ценности из Государственного банка. Вскоре сдались юнкера, а казаки заявили о присоединении к восставшим. К 2 часам ночи Иркутск был под властью Политцентра.
5 января 1920 г. город проснулся при новой власти. Казалось, что эсеры могут примерять лавры победителей. Но вот что отмечал один из идеологов кадетской партии Н.В.Устрялов:
– Разумеется, было бы наивно думать, что падение иркутского правительства есть в какой бы то ни было степени торжество эсеров. Нет, все прекрасно знают, что это торжество большевиков <…> в его завершающем и крайнем выражении.
Н.В.Устрялов оказался прав. Не успел пройти месяц, как эсеровский Политцентр и созданный им Совет народного управления прекратили своё существование, передав власть Иркутскому ревкому.




Tags: Белые, Гражданская война, Интервенция, Чехи, Эсеры
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments