Владимир Александрович Кухаришин (kibalchish75) wrote,
Владимир Александрович Кухаришин
kibalchish75

Categories:

Маргулиес о белых. Часть IV

Из книги белогвардейского деятеля Мануила Сергеевича Маргулиеса "Год интервенции".

1919 год
3 февраля

Сегодня электричества в городе нет — последний уголь израсходован.
4 февраля
В бюро С. Г. О. Р. доклад некоего Андро (б. де­путат 1-ой Думы, б. Волынский Губ. Староста) об его беседах с генералом Вертело в Букаресте. Андро попал туда, отступая от большевиков; он собрал крестьянскую дружину (он — б. офицер атаманских казаков) и с нею пробрался по железной дороге почти до Киева. Вертело обещал прислать войска к весне. Пробовали создать французские вольные дружины; офицеры записываются, сол­даты — нет; придется послать два последних возраста, а это встречает серьезные препятствия в Па­риже. Надо, поэтому, действовать крайне осто­рожно — малейшая неудача, малейшие потери вы­зовут бурю негодования в Париже, и войска будут отозваны. Вертело готов сговориться с петлюров­цами об использовании их силы…
По сведениям кн. Щербатова англичане недо­вольны бездействием французов и будут требовать активных операций. А сами-то...
Давали обед французским офицерам. Со мной ря­дом сидит начальник контрразведки, комендант Порталь... Ничего не разбирает в русской политике (если бы мы сами разобрались?).
[Читать далее]5 февраля
В Бессарабии беспорядки — частью большевист­ского, частью антирумынского характера. Говорят, что отряд французов, человек в 40, посланный в Ти­располь против большевиков, бросил ружья и бежал. Конец французскому престижу (их считали непобе­димыми после поражения немцев), конец защите Одессы!
6 февраля
Я замечаю, что французам все же не верят и вновь начинает становиться популярной немецкая ориен­тация.
7 февраля
Обедаю с А. Д. Марголиным; чувствую, что наша ориентация должна будет идти на петлюровцев.
8 февраля
Французы запретили «Россию» Шульгина на 7 дней…
…французские сол­даты вчера разбили погреб, перепились и кричали: «да здравствуют большевики»…
Настроение у французских солдат определенно пассивное и только в Тирасполе, где расстреляно 89 большевиков, воинственно на­строены. Англичане, стоящие на судах недалеко от Маяков, отказались во время боя с петлюровцами от вмешательства и даже разрешили петлюровцам поставить подле английской канонерки пушку про­тив добровольцев. Точное разграничение зон влия­ния!
Петлюровцы разбегаются из Винницы; солдаты бегут, офицеров арестовывают большевики.
10 февраля
…добровольческие офицеры в Крыму хватают правого и виноватого, расстрели­вают без суда, вследствие чего были несомненные расстрелы невиновных. Это так возбудило населе­ние против добровольцев, что в офицеров стреляют из-за угла, и офицеры не решаются по одиночке идти из Ялты в Ливадию, идут группами. Отврати­тельное впечатление произвело убийство в Ялте на собственной даче, на глазах жены, известного мо­сковского фабриканта, председателя московского О-ва Фабрикантов и Заводчиков И. Гужона; в убий­стве этом все обвиняют добровольцев. На социали­стов С. Крым не жалуется — они поддерживают правительство, не вмешиваются в его дела, так как пуще огня боятся прихода добровольцев.
…Краснову сейчас очень скверно. Краснов, положившись на заверения какого-то французского офицера Фукэ, обещал казакам бы­струю и щедрую помощь союзников для того, чтобы двинуться вперед; помощи никакой не пришло и среди донских казаков идет быстрое разложение; Краснов молит о помощи... Деникину, собственно, надо было бы пере­ехать в Ростов. Но добровольцы опасаются интриг Краснова, с которым сговориться прочно никак не удается. …добровольцы, боясь, что англичане захватят Грозненский район и его не выпустят, торопятся захватить Грозный до прихода англичан. Но в общем, по словам Деникина, если бы не удача на Кавказе, то из-за разгрома Краснова, положение и на Кавказе было бы отчаянное. У Краснова три казачьих полка перешли на сторону большеви­ков; эти же полки окружили бригаду полковника Моллера (?) и разоружили ее. Добровольческий тыл, по словам Деникина, отвратителен, как и везде: даже в Екатеринодаре офицеры бездельни­чают, пьянствуют, картежничают…
Наши делегаты сообщили, что если добровольцы будут медлить созданием значительной военной силы на Юго-Западе, то власть перейдет к союзникам, ок­купирующим край…
Гришин-Алмазов рас­точает зря местные финансы и отдает союзникам нужные нам пароходы…
Гришину-Алмазову мало доверяют — случайный, временный генерал. Вообще очень мало отдают себе отчета о безнадеж­ности положения на Юго-Западе... Трубецкой поясняет: «Деникин — безукоризненно честный человек, великолепный военный, но лучше, чтобы не входил в непосредственный контакт с об­щественными кругами — совсем не дипломат, не гибок. Кругом Деникина говорят: «Вождь — чудный человек, но диктатором будет Колчак». К организо­ванной Шульгиным в Одессе администрации: Гри­шин, Пильц, Литвинов-Фалинский и др. относятся с недоверием: «Они там в Одессе хлопочут из-за ком­мерческих интересов; у власти ведь там стоят лица, незаслуживающие доверия».
Несмотря на предупреждение Гришина, что не стоит говорить в Екатеринодаре о замене набора вербовкою за плату, Маслов доложил наш проект. Генералы снисходительно улыбались — нельзя; ведь при вербовке за плату надо будет уравнять в плате набранных по набору с набранными за плату; а это ведь будет безумно дорого стоить. Нет, уже лучше принудительный набор, хотя бы при­шлось пройти по стране огнем и мечом.
…Демченко от­метил, что адмирал Канин указал на намерение новой милитаризации всего коммерческого флота и передачи распоряжения им — военно-морским властям, что уже привело в свое время к весьма скверным последствиям. Екатеринодарский Торго­вый Отдел делал ряд указаний и распоряжений о ввозе и вывозе товаров, с которыми не согласны представители англичан и французов и которые показывали, что отдел торговли не совсем в курсе дела... Когда морской отдел Екатеринодара разрабатывал вопрос об использовании торгового флота и соста­влял проекты новых перевозок грузов, представи­тели коммерческого флота даже не были спрошены и не были вызваны. Далее, из Екатеринодара по­следние два месяца делались распоряжения Мариу­полю относительно угля. Высылаемые из Одессы па­роходы, то задерживались в Мариуполе, то перехва­тывались в Керчи представителями Добрармии. Ре­зультатом этого вышло полное отсутствие угля в Одессе. Угля хватает на половину освещения и ча­стичное трамвайное движение. Пароходы по Чер­ному морю из-за отсутствия угля на две трети со­кратили свои рейсы. Все фабрики и заводы уже це­лый месяц бездействуют, чем обостряется рабочий вопрос в Одессе. Отсутствие топлива для населе­ния, также невероятная дороговизна жизни и про­дуктов в Одессе, в связи с окружением города пе­тлюровскими бандами, создают в Одессе атмосферу очень тяжелую…
Россия делится по политическим настрое­ниям по меридиану: от Кубани до Крыма — правое настроение, западнее Крыма — левое. Настроение в Кубани, где масса продуктов (чудный, дешевый белый хлеб, сытный обед за 4 рубля) — консерватив­ное; казаки — крепкие буржуи; в оппозиции одни иногородние — поселенцы из Великороссии; они из-за своего бесправия на стороне большевиков. Говорить у Деникина о директории вместо дикта­туры — потерянное время. И надо решить вопрос о Деникине определенно — либо с ним и тогда надо забыть о директории, или с директориею — тогда без Деникина. Помощь союзников Деникину до сих пор позорная: пришел лишь один пароход с английским снабжением — сапогами и одеждою; все гниль; ни танков, ни снарядов, ни пулеметов; все, что до­ставлено с Запада до сих пор — это наше же сна­ряжение из Румынии. На союзников, по-видимому, надо поставить крест. От французов можно ожидать меньше, чем от кого бы то ни было; а, связавшись с ними, только покатимся по левой плоскости…
Традиции офицеров (полки сплошь офицерские, сол­дат не хотят принимать в полки) безумные: у марковцев и корниловцев в цепи и при перебежках не ложатся, — потери огромные. /От себя: так кто там заваливал противника трупами?/ — «Как идет набор в Крыму?» — В самом Крыму очень плохо, но на­деются на немцев колонистов в Мелитопольском уезде.
…Россию могут спасти только союзники; а для союзников необходимо соглашение с «руч­ными» социалистами…
Вечером в общем зале Лондонской гостиницы характерная картина, свидетельствующая насколько жизнь сильнее теории: за столом, уставленном бу­тылками, петлюровский полковник Матвеев (б. полковник русского генерального штаба), начальник штаба войск, окружающих Одессу, кутит с полков­ником Добровольческой Армии. Матвеев пьян, лезет целовать какого-то артиллерийского генерала, ша­таясь, шляется между столиками.
12 февраля
Сегодня солдаты добровольцы поймали в казарме рабочего, кравшего дрова — истязали, потом убили его.
14 февраля
…усилилась немецкая контрразведка в Одессе; в Лондонской гостинице — два немецких шпиона; немцы хотят использовать быстрое падение попу­лярности французов и предложить свои услуги. Было бы не скверно…
Говорят, что заявление Троцкого о помиловании всех офицеров, которые к нему пойдут, уже оказывает свое действие — офицеры идут.
Я спросил Райлей, как относятся англичане к возможности использования русских военнопленных в Германии для образования армии на Северо-За­паде. Он ответил, что скептически: англичане ду­мают, что большинство военнопленных настроено большевистски…
Встретился с генералом Горбатским (был в Яссах по поручению Гетмана); сказал ему с упреком — «Что же это, петлюровская армия спасовала пред горстью большевиков в Киеве?» — «А генерал Клембовский разве не в Киеве? А вы знаете, сколько у него настоящих русских кадровых и штабных офи­церов? Ведь офицеры у большевиков получают 2—21/2 тысячи рублей в месяц. Здесь они голодают, получая по несколько сот рублей».
По-видимому, Кромвелевский дух, которого Дени­кин ждет от своих офицеров, не по времени.
15 февраля
Пильц… сообщил забавную новость. На днях ему телеграфируют из Одесского казначейства: явился какой-то субъект в казначейство и обратился к заведующему с заявлением, что он представитель украинской Директории и пришел получить те не­сколько сот украинских миллионов, которыми неправомерно владеют добровольцы. Управляющий обратился к офицерской добровольческой охране, несшей караульную службу у казначейства, с прось­бой задержать посетителя; офицеры запросили Пильца, что с этим субъектом сделать. — «Арестуйте его», — сказал Пильц. и что же оказывается? — «Субъект», требовавший от имени Винниченко и Петлюры миллионы от добровольцев — не более не менее, как действительный статский советник и вице-ди­ректор Департамента Торговли при Тимашеве Б. — «А я», говорит Пильц, «арестовал его, как психо­пата». — «Ну, а дальше, что Вы с ним сделаете?» — «Пусть посидит и размышляет, уместно ли россий­ским действительным статским советникам делать такие фокусы!»
18 февраля
Энно. — Вы читали последнее радио Троцкого? Он предлагает прекратить пропаганду большевиков среди союзников и уплатить 17 миллиардов долга, если союзники откажутся от интервенции? При этих условиях для французов большой соблазн уйти.
Я. — Тогда что же с нами всеми будет? Ложиться под ножи?
Энно. — Большевики этого не потребуют, ведь в Киеве нет при большевиках ни анархии, ни резни. Там было предложено всем офицерам, либо идти на службу к большевикам, либо ехать в Одессу; а приехало ведь очень мало. (Полковник С. В. Зверев сообщил, что генерал Клембовский выслал сюда из Киева к товарищам их 46 офицеров с полковни­ком во главе и с сообщением, что каждый желаю­щий может смело приехать в Киев и поступить на службу)…
Фундаминский и Я. Рубинштейн посылаются своими пар­тиями во Францию для усиления агитации за интер­венцию. Выбор очень удачен. Деньги рассчитывают получить от капиталистов. Сегодня я проконсульти­ровал двух многомиллионных киевлян, дадут ли они деньги для поездки социалистов в Париж для агитации за интервенцию? Вряд ли — капиталисты требуют, чтобы их спасали бесплатно.
В вечерней сводке сведения о прибывшем в Одессу французском добровольческом дивизионе, направля­ющемся в Область Войска Донского, солдаты бу­дут получать по 1000 рублей в месяц, офицеры — от 3 до 5 тысяч; если бы Деникин додумался до та­ких жалований! А то не миновать в его армии са­мых диких грабежей…
Был вечером у Райлей, читал составленную им агентскую телеграмму английскому правительству. О «Принцевых Островах» он пишет: «приглашение это вызывает смущение и недоразумение у всех уважающих себя русских политических партий — ни­кто не согласится сидеть рядом с представителями власти, опирающейся на китайцев, которые, по точ­ным докладам, полученным мною из Москвы, проходя через деревни, насилуют всех девочек от 8 до 10 лет»…
Рад падению Краснова… которое предсказал год тому назад: «на всем Дону нет чело­века, который бы его уважал. Это — тупой субъект, но гениальный импресарио».
Ужин богатый, шумный; тосты, речи. Молодой офицер, видя среди гостей двух сестер М-м Энно, провозглашает тост за «Трех сестер». — «Ага, — за­являет громогласно Гришин-Алмазов, — знаю: пьеса Максима Горького!» Потом увязывается в горячий спор с редактором «Одесского Листка» С. Ф. Штер­ном, доказывая, что не стоит опираться на: обще­ственность; она лишь болтает без умолку, да ничего не делает; впредь он будет опираться только на жандармов.
Энно опять мрачно говорит о западне, которую Троцкий поставил французам и что французам есть расчет на это идти.
20 февраля
Барон вечером заносит к уезжающему к Колчаку капитану Щербакову письмо для Гурко в Париж; а там пьет с Щербаковым водку Гришин-Алмазов. На докладе у нас Щербаков, характеризуя роль Гришина в Сибири, говорил о нем с нескрываемым пре­небрежением и просил дать ему копию протокола Ясской делегации (заседание в Одессе) с докладом Гришина, закончившимся заявлением, что спасение только от добровольцев; это заявление будет де у Колчака доказательством «измены» Гришина делу Сибирской армии. Теперь же чувствуя себя, оче­видно, провалившимся у добровольцев, Гришин опять возвращается в объятия Колчака.
Говорю за завтраком с инженером X... о подлых одесских спекулянтах, гонящих валюту; жалею, что не могу повесить главных. X... горячо протестует, утверждая, что главные спекулянты сами французы, разжадничавшиеся благодаря возможности спускать свои франки по все большей и большей цене. Наш разговор слышит Д. С. Марголин и после ухода Х... говорит: «А Вы попали не в бровь, а в глаз — ведь X... — один из трех китов этой спекуляции».
21 февраля
Петлюровские министры очень суетятся по го­роду... Французы уперлись и ставят им ультиматум — сражаться вместе против большевиков, а о политике временно забыть. Ме­жду тем работа большевиков кипит; разведка сооб­щает, что из Киева присланы большевиками деше­вые галоши (по 15 рублей пара) и чай (по 12 рублей фунт) для продажи в рабочих кооперативах. Безра­ботица растет; хлеба мало.
У нас — спячка; барон окончательно застыл.
Работают у нас два-три человека, остальные — сплетничают, злятся, интригуют. Кадеты бегают на собрания социалистов, к нам не ходят, кроме од­ного Родичева, говорящего об одном: надо помочь хлебом союзников голодающему Питеру и Москве; а как сделать это — не знает.
Гр. X... (генерал-майор, сын нашего б. посла, генерал для поручений при Гетмане) говорит мне: «Я примазался к поездке генерала Альфатера в Па­риж, не из патриотизма, конечно, а потому, что че­тыре года не видел своих».
24 февраля
События требуют решении действенных, немедлен­ных, а мы... Проклятое прошлое вековое отстранение интеллигенции от активной политической ра­боты, привычка применять кредо своего газетно-журнального участка к живым вопросам жизни, узость добросовестного убеждения в непререкаемо­сти исповедуемой доктрины... Какое счастье будет для России, если буря отстранит от влияния на ее политику наше поколение политических деятелей и из обломков этого старого искалеченного, измучен­ного, обесцвеченного поколения, среди мук, слез и лишении создаст новое, твердое, с меньшей дально­зоркостью, но более отчетливым знанием близкого, с меньшим горением, но с большей цепкостью, прямо скажу, более пошлое, тэр-а-тэристое поколение не­большого душевного размаха деловых людей амери­канско-европейского типа, которые поддерживают величайшие государственные образования мира - английские колонии и С. Американские Штаты. Ведь слово «деловой» и сейчас еще звучит в устах россий­ского интеллигента синонимом «дельца», афериста, а на Западе «деловой» человек — это лучшая рекомен­дация для занятия любой должности, для завоевания самых высоких постов в иерархии демократического представительства...
Здесь, в Одессе, Андро видел у д’Ансельма теле­грамму Деникина, объявляющего, что всякий русский офицер, который пойдет в смешанную франко-рус­скую армию, будет предан военно-полевому суду (хо­роший способ вести с союзниками «дипломатические» переговоры). По этому поводу д’Ансельм, волнуясь, заявил, что никакая работа с добровольцами невоз­можна; положение же в Одессе — отвратительное. На днях у коменданта Порталя была симулирована кража, все документы перерыты (вспоминаю, что у меня в номере пропала книжка с адресами и теле­фонами); то же — у Коростовца вчера днем…
Краснов и начальник его штаба Поля­ков скрылись из Новочеркасска переодетыми, по-видимому, им небезопасно оставаться у себя на Дону. На Дону — отчаянная агитация большевиков, по­том — усталость и разочарование вследствие не­удач, а также недоверия к генералу Деникину и его штабу. Штатские люди в Екатеринодаре… разделяют мнение… о необходимости уступок французам…
Особенно рассчитывать на кубанцев Деникин не должен. Один боевой офицер Добровольческой Армии говорил Андро: «Лучшие атаки против большеви­ков у нас бывают 15 числа, казаки знают, что утром 15-го каждого месяца большевики получают жало­вание». Среди офицеров Добровольческой Армии в Екатеринодаре свирепствуют две болезни: спекуля­ция и кокаин (…сам Деникин говорил Трубецкому о развращен­ности тыла, даже в его ставке)... Англи­чане объявили независимость Грузии и не пускают туда добровольцев…
Вчера Андро был у Фредамбэра, тот показал ему бумагу, подписанную Петлюрою от имени Директории, содержащую три пункта: во-первых, Петлюра признает сделанные Директориею ошибки и отдает себя всецело в распоряжение благородного француз­ского народа; во-вторых, в ведение французов пе­редается на все время борьбы с большевиками все военное, гражданское, финансовое и политическое управление; в-третьих, украинцы надеются, что после победы над большевиками французы поддер­жат на мировом конгрессе их законные националь­ные стремления. Сегодня Фредамбэр показал эту бумагу бывшему у него В. Шульгину: «Ведь это полный разрыв с добровольцами», сказал Шульгин. Фредамбэр пожал плечами и махнул рукой...
Мобилизация, по мнению Андро, возможна; хле­боробы пойдут, если будут верить в мобилизующую их организацию — думает, что за ним пойдут скорей, чем за добровольцами (не пойдут, разумеется, ни за ним, ни за добровольцами). В прениях в С. Г. О. Р. я сказал: «Я ушел от большевиков, так как чувство­вал себя в Совдепии кроликом, над которым в боль­шевистской лаборатории делали социальные экспе­рименты, а здесь я себя чувствую кроликом, над которым добровольцы делают политические экспери­менты. Я не вижу особенной разницы между тем и другим положением и одинаково не приемлю ни того, ни другого»…
Мы французов ругаем за бездействие, англичан — за то, что забирают себе кусок России, а чего мы, собственно, хотим сами — никто из нас и не говорит. Сейчас надо решить твердо и ясно, с кем мы идем: с французами и, быть может, с Петлюрой, или с добровольцами…
Приходит Григоренко... Фредамбэр предложил ему сегодня войти в Директорию с Петлюрою во главе... В отношении к доброволь­цам — он готов был бы работать с ними, но здесь на Юге они не пустили корней, непопулярны и с ними будет трудно...
Я. — Без союзников мы вряд ли что-либо сделаем; но помощь России непопулярна заграницей; другое дело, если французы в Париже будут поставлены в необходимость помогать не русским, а самим же французам, засевшим по самую шею в русские дела; а для этого надо предоставить французам сделаться временно хозяевами положения.
Барон. — Насколько добровольцы бездарны, как администраторы, можно судить уж потому, что Кубанское правительство запретило вывоз хлеба из Кубани, и Деникин, сидящий на Кубани со своей армией, не может отправить хлеба даже в занятую добровольцами Черноморскую Область...
А. М. Масленников. — Защита Добровольческой Армии «Национальным Центром» — это самоза­щита кадетов. Они монополизировали Деникина и вне его не видят суверенных прав на Россию... Суверенитет приобретет та армия, которая оконча­тельно разобьет большевиков и возьмет Петроград с Москвой и тогда суверенитет будет восстановлен каким-нибудь народным собранием.
Гр. В. А. Бобринский. — Не собранием, а молеб­ном.
25 февраля
Фредамбэр заявил, что временно он вынужден сохранить Петлюру, ибо один Петлюра может остановить вывоз из Украины в Галицию ценностей, подвижного состава, вооруже­ния и пр.; что соглашение с Деникиным невозможно…
За Петлюру высказывается С. Е. Крыжановский и гр. Алексей Бобринский: надо быть реальными политиками; добровольцы это только символ, а фран­цузы с Директорией — реальность; в трудные минуты идут на соглашение и не с такими людьми, как Петлюра…
Я указываю на то, что добровольцы не есть единственный источ­ник власти — они только географически ближайший к нам; кроме них, и с таким же юридически-ничтожным основанием, ведь претендует на власть и Кол­чак. Если мы находим, что Деникин плохо выполняет свою задачу или может ее выполнить хорошо только у себя на Кубани, то вопрос решается сообра­жением целесообразности — патриотизм здесь не при чем. Мы все время критикуем французов, а поставьте себя на их место; они ведь здесь люди новые, а что у нас видят и слышат? Взаимное не­доверие, подкопы друг под друга. Полковник Фредамбэр говорил мне как-то, что он провел много лет в Аннаме и думал, что аннамиты — худшая разно­видность политиков, теперь он видит, что ошибался. Вы упрекаете французов в том, что они не умирают здесь за нас. А французы спрашивают, сколько в Одессе людей, способных носить оружие? При населении в 800.000 ведь не менее 100.000. — Где же они? — «Почему же Вы хотите, чтобы наши Поли и Пьеры, чудом уцелевшие в четырехлетней войне за свою родину, за свои домашние очаги, умирали здесь, когда сто тысяч русских граждан, способных быть солдатами, валяются в перинах, объедаются в кон­дитерских пирожными, волочатся за девицами». А тот факт, что эти сто тысяч русских человек не хо­тят взяться за оружие, чтобы защищать родину от большевиков, разве не заставляет думать францу­зов, что они, помогая нам, делают непопулярное, ненародное дело?..
Деникин всецело в руках Лукомского, смотрит ему в глаза и не подписывает ни одной бу­маги, даже предлагаемой ему Каниным, если видит в глазах Лукомского неодобрение...
Спрашиваю Канина о неприятном деле эксплуатации паровых шхун, в свое время реквизированных у владельцев их для военных надобностей и находя­щихся в руках добровольцев. Почему-то вместо эксплуатации этих шхун морским или каким либо иным ведомством, было решено передать их эксплуатацию частному товариществу…
Встретил коменданта Порталя; он в отчаянии — разрыв с добровольцами неизбежен, но французы не хотят сами взять власть; русские должны дать ее им, иначе им остается только уйти… Фран­цузы не заняли Вознесенска; положение в Одессе отчаянное — в ней 40—50 тысяч людей, имеющих оружие, готовых в любой момент поднять восстание…
В 9 часов вбегает гр. Алексей Бобринский; полу­чена телеграмма от Петлюры, что он все бросает и едет в Галицию; значит петлюровцы рассыпались; катастрофа приближается — большевики скоро докатятся до Раздельной.
В 9 1/2 часов — сообщение Бернацкого о финансо­вом положении на Юге. Прямые налоги дают гроши, для косвенных нет товаров, кроме водки, и то в огра­ниченном количестве. О займах и думать нельзя. Остается только печатать новые деньги. До сих пор один только станок работал — в Ростове н/Д. Но он работал и для Дона, что ставило Добрармию в за­висимое положение и до сих пор она могла получить лишь 125—150 миллионов рублей. Крымское пра­вительство без ведома и согласия Добрармии и в ущерб ей заключило договор с Ростовом о печата­нии для Крыма денег и тем еще более стесняет добровольцев в получении их. Уничтожить сразу старые деньги нельзя из-за крестьянского населения, у которого их масса; приходится ждать появления новых и заказать их в Англии или в Америке. Он, Бернацкий, решил объявить украинские «гроши» не­действительными, так как они были заказаны в Германии на сумму 13 миллиардов; было перехва­чено радио из Берлина к Петлюре, чтобы посылал вагоны за готовыми З 1/2 миллиардами (остальные также скоро будут готовы)... Свободная торговля немыслима, надо регулировать и сырье н продукты... Уверен, что за действиями французов кроется немецкая интрига.


Tags: Белые, Большевики, Гражданская война, Деникин, Интервенция, Ужасы тоталитаризма
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments