Владимир Александрович Кухаришин (kibalchish75) wrote,
Владимир Александрович Кухаришин
kibalchish75

Category:

Маргулиес о белых. Часть XII

Из книги белогвардейского деятеля Мануила Сергеевича Маргулиеса "Год интервенции".

1919 год
24 ноября
Третьего дня в 12 часов ночи к Филиппео пришел ге­нерал Балахович и заявил, что теперь все могли убедиться, какие ничтожества Юденич и Родзянко и что, как только правительство пожелает, он, Балахович, к его услугам. Одет был Балахович в белорусскую форму, состоя, по его словам, на службе белорусского правительства.

Юденич продолжает бить нас рублем, точнее наших служащих, совершенно игнорируя, что наши служащие во многих ведомствах работали исключительно на армию (снаб­жения, продовольствия, народного здравия, финансов). Мы рассчитывали на пять миллионов ленинок, — их почему-то арестовали в полевом казначействе… Дальше в цинизме трудно идти. И для кого он бережет оставшиеся у него сотни тысяч фунтов стерлингов?
Во вчерашнем совещании с эстонскими министрами премьер Теннисон сказал, что наших солдат, которые пе­рейдут эстонскую границу и не будут признаны к военной службе, эстонцы употребят для лесных работ, ибо они счи­тают развращающей нашу манеру кормить лодырей, кото­рых множество в нашей армии.
[Читать далее]
28 ноября
В Таймсе сведения, что Курск был взят 18-го, — был прав японец, он много лучше нас осведомлен. Удивительно, что он знал об этом 20-го ноября в Ревеле по московскому радио, которое 20-го же было известно и в Лондоне. А у нас в отделе внешних сношений ничего не знали.
29 ноября
Все опять у разбитого корыта: германофилы уничтожены полным поражением Вермонта, черная сотня и «Национальный Центр» — поражением Юденича, Колчака и Деникина, мы - отрицательным отношением к нам Эстии и интригами Франции против поддерживавших нас англичан. Все поражены, одни большевики победили. В лишний раз прихо­дится подойти к вопросу об изживании большевизма более разумными процессами, чем бело-генеральский кулак.
30 ноября
Обедал у Эрнрота; был там и Вальдек, бывший фин­ский военный министр. Оба заявили, что идея вооружен­ной поддержки сейчас в Финляндии застыла совершенно; что при деньгах и снаряжении можно было бы собрать добровольцев, но Вальдек (как и министр Берг) скепти­чески относится к ним; дисциплину будет очень трудно поддерживать, а по взятии Петрограда все разбегутся по домам…
В большевистских «Известиях» сообщено о заговоре Национального Центра, открытом в связи с неудачей Юде­нича. Заговор имел целью поднять восстание в Петрограде при приближении Юденича и создать в Петрограде прави­тельство, ибо Северо-Западным правительством, по сведению, сообщенному заговорщиком из Финляндии, неким Николь­ским, «здесь никто не доволен», как полуспекулятивным…
Во главе петроградского правительства, по проекту На­ционального Центра, должен был стать бедняга А. Н. Быков: барин, малопрактичный, малоподвижный… Если правда, что этот инертный человек должен был стать во главе правительства, то это объясняется только тем, что кандидатов искали исключительно среди ка-де, то есть партии, создавшей «Национальный Центр». Сколько еще таких несчастных ка-де, весьма полезных при теорети­ческом обсуждении вопросов и абсолютно непригодных для организационных задач, подведет злополучный «Национальный Центр?»
9 декабря
Две местные русские газеты начали полемику на потеху финнов.

Из Ревеля телеграфируют: горят интендантские склады Северо-Западной армии; совсем, как в настоящей России.
14 декабря
Русская колония в Стокгольме жалкая, издерганная, главное занятие — клевета друг на друга.
18 декабря
На вопрос Б. И. Гессена о добровольцах В. Д. На­боков рассказал, что в Крыму у них была отвратительная репутация, что среди них были грабители и разбойники, дня не проходило без жалоб на них. Так, между Ялтой и Алуштой (кажется, у Айтодора) была казарма с доброволь­цами, прямо разбойничий притон. Они грабили прохожих, убили несчастного мальчика, развозившего газеты, чтобы овладеть его велосипедом, убили фабриканта Гужона, счи­тая его немецким шпионом с легкой руки местной газеты, - эту версию о нем поддерживали и Юсуповы; при перевозке из Евпатории в Керчь тридцати разбойников и большевиков всех по дороге расстреляли (в том числе и женщин), якобы за попытку к побегу. В январе сам Деникин говорил членам Крымского правительства: «я ничего не могу по­делать со сволочью, которой у меня много».
Свое правительство Набоков находил излишним, слиш­ком раздутым для 6 уездов…
19 декабря
Мякотин жалуется на «черносотенство» окружающих Деникина, особенно на Лукомского (теперь премьера). Говорит, что на территории добровольцев было много погромов и что Деникин лишь в последнее время согласился бороться против них.
Говорил долго с Дж. Поллок, предлагая ему обдумать план кампании в «Таймсе» в пользу федеративной России, чтобы противопоставить большевистскому централизму не бе­лый централизм, а противоположную идею — децентрализа­ции федеративного типа.
20 декабря
В. Набоков сказал вчера Б. Гессену, что министр тор­говли и промышленности Деникина, бывший летчик, Лебе­дев отставлен от должности. Добровольцы много выиграли бы в Одессе, если бы он никогда этой должности не зани­мал. Правда, у Лебедева было серьезное право на пост ми­нистра торговли — он ведь летчик, а античный мир всегда изображал торговлю в виде Меркурия с крылышками на обуви и на шапке.
21 декабря
Лейтес рассказал мне о положении русских военнопленных в Дании. В числе требований, поставленных Литвиновым О’Греди, было требование о предоставлении Англией тоннажа для вывоза из Дании 1700 русских военно­пленных, бежавших из Германии. Часть английской прессы изобразила это требование, как попытку принудить вер­нуться в Россию нежелающих ехать туда для того, чтобы их подвергнуть «ужасам китайских пыток». Оказывается, что все военнопленные, попавшие в Данию, были размещены после опроса в два лагеря: лагерь большевистский, куда попало 1700 человек, и лагерь Колчака, где 300 человек. За лагерем большевиков наблюдает интернационалист Бухгольц, за Колчаковским — военный агент Суворов. В пер­вом лагере много денег, прекрасное снабжение, дисциплина и настроение такое: большевики борются за «наше» дело, белые генералы — за помещиков. Вот о предоставлении возможности этим 1700 выехать в Россию и хлопотал Лит­винов.
24 декабря
Директор Н-ского банка X…, приехавший полтора месяца назад из Ростова и быв­ший близким к деникинскому правительству, объясняет не­удачи Деникина:

  1. хулиганством офицеров тыла: пьяные, развратные, грубые с солдатами, грабят население, на фронте сплошь да рядом — герои, но солдаты мстят им за грубость в тылу;

  2. погромами, оттолкнувшими еврейство; евреи перестали ездить в поездах, — их выволакивали и убивали;

  3. отсутствием устроения гражданской жизни; честных людей нет, все крадут и берут взятки;

  4. отталкиванием людей инакомыслящих (работа «На­ционального Центра»).

Любопытно, что в рассказе — ни слова ни о про­грамме правительства Деникина, ни о Городском, ни о Зем­ском самоуправлении — дескать копошится кто-то, но ничего определенного не видно. С Кубанским правитель­ством продолжают ссориться, посылают карательные экспе­диции. Ничего точного, определенного, но явное недоверие к целесообразности военной власти, — непризнавание военных руководителей.
Заговорили о большевизме, и я услыхал то, о чем давно самому себе было боязно признаться в Гельсинг­форсе и Ревеле: все присутствующие на обеде — адвокаты, банкиры, промышленники — говорили о дороге к светлому будущему, которую грубою, кровавою рукою расчищают большевики, об отсутствии энтузиазма, творческого вдохно­вения у белых (похоже на то, что  в момент откровения говорил в июле Карташев в Гельсингфорсе)…
Милю­ков выступил на днях с горячей речью против погромов — часть русской публики ему шикала.
25 декабря
…недавний провал Керенского в Париже произошел благодаря его крайней небрежности. Он условился завтракать с журналистами буржуазной прессы и дать им интервью. Журналисты ждали его от часа до трех. Оказалось, что он назначил на то же самое время интервью представителю социалистической прессы. На следующий день его раскатала буржуазная пресса. …во Временном Правительстве было то же самое: Ке­ренский назначил заседание совета министров, его ждут весь вечер до часу ночи, а его нет. И неизвестно, где он был. Когда X... винил его в неаккуратности, Керенский созна­вался: «да, у меня нет организационного дара».
27 декабря
Томск взят большевиками, причем одна часть войск Колчака осталась, отказываясь отступить дальше.
28 декабря
Заехал днем к художнику Рериху передать ему письмо. Он рассказывает о наивности и примитивности английской сцены. Их ничто не смущает: не хватает части декорации, ставят просто полотно; обрывают декоративный пейзаж, где попало; дело постановки подвигается обычно крайне мед­ленно, без темперамента, и там, где русская публика воз­мущалась бы и критиковала, — у английской все сходит.
29 декабря
Деникин быстро отсту­пает, причина — не то прорыв фронта, не то отказ кубан­цев от поддержки — расплата за карательную экспедицию; генерал Покровский недель пять назад, по приказанию Де­никина, окружил Раду и предложил выдать тех делегатов, которые заключили с горцами союз для образования отдель­ной от России республики. Рада ответила, что такого факта не было, а если бы и было, то ее уполномоченные отве­чают перед ней, а не перед Деникиным. Не желая навлечь на всю Раду гнева деникинцев, Калабухов, один из четырех делегатов, находившийся в Екатеринодаре, предался власти и на следующий день по постановлению военно-полевого суда, назначенного Врангелем, был казнен. Безумцы!
31 декабря
Сегодня сведения об окончательном разгроме Колчака и Деникина. Донесение английского корреспондента в «Таймсе» — самый грозный обвинительный акт против Кол­чака и его правительства, непопулярного нигде и никем не поддерживаемого. Сам Колчак по пути из Омска в Иркутск был задержан чехо-словаками, тоже не поддерживавшими правительства. Дело Колчака погибло.
На Дону, по сведениям «Эхо де Пари», — конец Де­никину. Он бежал из Таганрога на дредноут, а армия его докатилась до Азовского и Черного моря.
Пережита большая эпоха; белые сметены; не за розо­вым ли периодом русской жизни очередь теперь?
1920 год
3 января
Был опять у посла Саблина; настаивал на необхо­димости созвать все русские правительства, чтобы дать со­юзникам какую-нибудь точку опоры, ибо через несколько дней полуфикция всероссийского правительства в Париже, в лице русской конференции, станет полной фикцией и союз­ники, даже если они и пожелают поддерживать «лояльную» Россию (термин «Таймса») против большевиков, то не будут знать, где ее найти…
По мнению Саблина, привлечение Керенского и Авксентьева встретит упорное сопротивление, хотя ему и очевидно, что без них нельзя. Вся парижская конференция перессорилась. Даже Савинков с Чайковским (Чайковский всегда слепо шел за Савинковым) уже не в ладах. Идея Савинкова опереться на Польшу — ошибочна. Пилсудский сам говорит, что у его армии нет снаряжения, да и большевизм там силен. Сазонов безнадежен, — он до сих пор говорит о финнах — «чухна», о поляках — «полячишки», «какие то там эстонцы» и т. д. Он не сумел до сих пор устроить так, чтобы его принял Клемансо, Ллойд-Джордж, Вильсон. Со всеми он аррогантен. При беседе с лордом Керзоном в Лондоне он начал разговор с того, что без России-де англичане не праздновали бы сейчас мира; это, конечно, верно, но сейчас же создало холодок. В Париже он сказал Пишону:    «если  бы не Россия, Париж был бы сейчас в руках немцев», — с этого он всегда начинает. Куда девался дипломат?
5 января
Продолжается развал Колчака и Деникина. Колчак при­бегнул к помощи авантюриста Семенова и бросает Восточ­ную Сибирь в объятия японцев.
17 января
Клемансо провалился на президентских выборах во Франции: победил Дешанель. Как и полагается в де­мократии, хорошо скроенный среднего образца сюртук одер­жал победу над индивидуальностью.
15 февраля
В Париже.
Образумились:    кто попрытче, уже заговаривает о  необходимости вступить с большевиками в сношения; денег на продолжение борьбы с ними никто теперь не дает; а евреи отказывают и в сборах на добровольче­ские учреждения — из-за погромов. Савинков, Чайковский и даже Сазонов цепляются за поляков, они де возьмут Москву; по дороге, правда, захватят для себя и добрую часть России, но после отберем (Савинков). В добровольцев ни­кто больше не верит; больше: даже начинают ими тяго­титься, будут еще копошиться, еще затягивать граждан­скую войну, а толку от них все равно никакого. Самые восторженные признают, что слишком было много грабежей при продвижении добровольцев.
Приехал в Париж министр путей сообщения деникин­ского правительства Э. П. Шуберский заказывать желез­нодорожные принадлежности; говорит, Деникин отступил из за ужасного состояния путей сообщения; признает, что казаки к тому же стремились домой спрятать награблен­ное; к весне отдохнут, попрячут и опять будут готовы идти на новые подвиги.
Приехал из Земли Войска Донского крупный инженер Донецко-Юрьевского О-ва; говорит, что население ненави­дит добровольцев не менее, чем большевиков; особенно от них страдает крестьянство и евреи. Добровольцы выбра­сывают евреев из вагонов, даже и тех, кто представляет удо­стоверения союзнических миссий о разъездах по их пору­чениям, заставляют пассажиров произносить слово «кукуруза» и если произносящий картавит, выбрасывают его из вагона.  ,
Э. С. Д-ва о Киеве говорит то же самое: доброволь­цев встретили, как посланников неба, — а в тот же вечер начали проклинать за погромы. Резко погромную агитацию вел «Киевлянин» с В. В. Шульгиным во главе; его статья «Пытка страхом» произведение не то католика инквизи­тора, не то протестанта кромвелевских времен.
А на Дону кадетская газета «Речь» и Осваг с проф. Соколовым во главе резко юдофобствует.
Бедняга Колчак убит; впечатление от этого среди па­рижан более чем слабое.
1 марта
Юденича арестовали офицеры Балаховича с прокуро­ром Лехницким во главе; успели посадить его в вагон и провезти порядочное расстояние; только тогда об этом узнали эстонцы, вмешались и освободили Юденича. Балахович в Юрьеве заявил, что он арестовал Юденича, чтобы получить (из Колчаковских денег) средства на содержание его армии и что если бы Юденич не дал бы ему денег, он его передал бы (продал бы, может быть) большевикам. Юденичу пришлось выдать 226 т. фунтов стерлингов… Сегодня же получил от М. фон-Мекка из Парижа письмо; я просил его выяснить у Маклакова, кто писал на меня в русские учреждения, что я был выслан из Ревеля за спеку­ляцию…
4 марта
17 «бывших» подписали заявление «Верховному Совету», что «русский народ никогда не признает для себя обяза­тельным договоры, заключенные советской властью с дру­гими странами. Он не утвердит сделок» и т. п. Пышно, но неубедительно, и «Верховный Совет» обогатит этим про­тестом коллекцию «беспочвенных мечтаний».
23 апреля
На прошлой неделе был объявлен в существующем здесь русском братстве доклад генерала Юденича. Публики со­бралось масса, но Юденич не явился. По поводу неявки я слышал две версии: первую от Д. В. Соскиса — дамы будто бы протестовали еще до доклада против его назна­чения, обвиняя Юденича в том, что он подвел и молодежь, бывшую на фронте и спасавшееся на северо-западе насе­ление, бросив их всех к тому же без денег; вторая версия, слышанная мною от лица, бывшего в русском Братстве: среди собравшейся на доклад публики было много моло­дых офицеров; в ожидании Юденича они обменивались мы­слями вслух; все сходились на том, что Юденич — дутая знаменитость («приписал себе Эрзерумскую победу, одержан­ную начальником его штаба»), погубил Северо-Западный фронт, а наиболее решительные прибавляли: убежал с Се­веро-Западного фронта, забрав с собою деньги. Распоря­дитель, проф. Гарднер, видя такое настроение публики, пре­дупредил Юденича, чтобы он не являлся. Юденич будто бы уже уехал в Париж, где, надо думать, больше не пожелает читать докладов.
24 апреля
М. М. Федоров был у Соскиса и объяснил ему причины неудачи Деникина. По его словам, неорганизованность снаб­жения армии Деникина превратила ее в шайку грабителей, офицеры не отставали от солдат, грузя целые поезда на­грабленным имуществом и отправляя их в тыл. Когда большевики оказали первое серьезное сопротивление под Тулой, армия отказалась от боя, дорожа своими жизнями для того, чтобы использовать награбленные богатства, и бросилась назад, убегая от большевиков. Правые элементы в офицер­стве и антураже Деникина препятствовали выработке необходимой земельной реформы для крестьян, что сразу сде­лало армию непопулярной в населении. Разумеется, о реак­ционной роли «Национального Центра» Федоров скромно умолчал.
Поразительные сведения привел другой представитель «Национального Центра» Степанов; в своем интервью в «Последних Известиях»… он расска­зывает о борьбе Деникина с ген. Врангелем, которая много способствовала гибели всего дела.
7 мая
Отношение русских кругов в Париже, судя по «Послед­ним Новостям», шатается, — и хочется, чтобы кто бы то ни было, какою бы то ни было ценою прикончил с боль­шевиками, и боязно признать «Украину»: не лучше ли про­скрипеть годы, а там большевики всю Россию соберут.
11 мая
Встретил А. М. Масленникова. Рассказывает, что после бегства из Одессы в апреле 1919 года он… отправился… к генералу Деникину. Это была его первая встреча с генералом. Пора­зили его честные, детски-прямодушные глаза генерала. Си­дел он насупившись и смотрел на пришедших, как на «бяку». Упрекнул Совет Государственного Объединения в том, что он враждебен ему, Деникину, и его армии. Когда барон заявил, что все это ерунда, которую легко опровергнуть, Деникин обещал ознакомить пришедших с имеющимся у него против нас материалом... В дальнейшие свидания с Деникиным он все более убеждался в ребяческой неспособности генерала к политике. Он был игрушкой в руках М. М. Федорова и Н. И. Астрова…
Дени­кин был очень далек от армии, поглощенный канцелярщиной в тылу, читая добросовестно все бумажки, которые по граж­данскому ведомству шли к нему, и плохо в них разбираясь.
12 мая
…в феврале этого года представители города Ставрополя пое­хали к Деникину говорить о положении на фронте. Дени­кин сказал, что никогда они не были ближе к Москве, чем теперь; разъяснил, какой могучий треугольник образует его армия; о него уже де разбилась конница Буденного, разо­бьется и вся большевистская армия. А на другой день пришло известие, что кубанские казаки, образовавшие восточное ребро треугольника, ушли, обнажив фронт. По объяснению местных жителей — причина одна: ушли, потому что много награбили и хотели пожить на награбленное…
«Надо Врангеля разъяснить этим людям, чтобы его поддерживали». А веры ни у кого нет: новая одежда со старыми дырками.
13 мая
Говорил с отставным лейтенантом французской службы X..., бывшим членом французской миссии у Деникина до мая 1919 года. Он рассказал, что барон Врангель — монар­хист с черносотенным уклоном, друг Лукомского и Кривошеина, интриговал против Деникина, участвуя в заговорах против него. Несомненно с германскими симпатиями, что и роднит его с Кривошеиным, бывшим в Москве летом 1918 года на стороне сближения с Германией и уехавшим из Москвы при помощи немцев, в немецком поезде. Врангель из-за власти пойдет на какие угодно признания, сделки и договоры.
14 мая
Был у С. Г. Лианозова; он в наилучших отношениях с французским правительством, — французы выдали ему ди­пломатическую визу на год. Приветствует польско-украин­ское нашествие.          .
15 мая
Встретил контр-адмирала Пилкина... Спросил его, правда ли, что капитан X... шпионил за нами; говорит, что актив­ного шпионажа не было, а сведения получал…
В русской газете «Последние Новости» началась травля Врангеля; — кто дал сигнал?
19 мая
Врангель прикрикивает на городские управления, предлагая им не вмешиваться в политику, приказывает в церквах про­возглашать многолетие «болярину Петру» и нашел какой-то правительственный сенат в Крыму, который его признал заместителем Деникина…
По ру­кам ходят письма от Врангеля к Деникину и обратно — пол­ные взаимных попреков.
22 мая
Казаки вчера устроили съезд Парижской группы (уже и такие казаки есть). Обсуждали свое отношение к генералу Врангелю. Вынесли «осторожную» резолюцию: поддержи­вать все силы, борющиеся с большевиками, и в первую го­лову силы преемника генерала Деникина — генерала Врангеля; но как о всероссийском правительстве о нем не говорят; ставят ему условия: использование общественных сил в земствах и городах, удовлетворение стремления обла­стей к автономии «поскольку это не противоречит восста­новлению России». Словом, постольку, поскольку, аккуратно, никого не обидели, но никому и не угодили, зато оставили все двери открытыми.
7 июня
Вчера встретил С. С. Крыма, бывшего Крымского премь­ера. Он сообщил, что… хулиганство и грабежи деникинцев достигли неслыханных размеров, перещего­ляв большевиков. Так, в его имении в Феодосийском уезде Крыма, когда были там большевики, то угнали лошадей и только, даже ни одной книги не тронули в библиотеке. А когда пришли добровольцы, то остались одни голые стены; все разграбили до последнего топора; потом оправдывали это тем, что его, как главу Крымского правительства, счи­тали антиденнкинцем. Особенно горевал он об уничтожении нескольких сундуков с фотографическими снимками вино­градных листьев, которые С. С. Крым — ученый агроном, собирал десятки лет со всего света для предполагаемого им издания.
В армии у Врангеля настоящих солдат — тысяч 10... Врангель привез пе­чатный станок и усердно фабрикует деньги. За две недели будто бы напечатал до полумиллиарда бумажек. Они так низко пали, что рабочий получает по 1.000 рублей в день. Фунт стерлингов стоит 10.000 рублей.
«Если подле Врангеля образуют кадетское совещание на манер деникинского — игра свечей не стоит, все по­гибнет», — говорит он (сам С. С. Крым — ка-де).
9 июня
Долгая беседа с С. С. Крымом. По его словам, Врангель человек умный, храбрый офицер, но не имеет никаких по­литических и гражданских горизонтов. Боится в этой области всего и охотно передает решение политических и граждан­ских вопросов лицу, которому верит. Теперь он доверяет П. Струве; с ним недавно подробно говорил С. С. Крым, не вы­несший впечатления, чтобы план работы был для Струве ясен. Доверяет Врангель и Бернацкому; он энергичен, дея­телен, но до сих пор его работа у всех последовательных правительств не дала осязательных результатов.

Надо будет новое слово придумать для названия белой армии — слово «добровольцы» для населения не лучше слова «большевики».




Tags: Антисемитизм, Белые, Белый террор, Большевики, Врангель, Гражданская война, Демократия, Деникин, Интервенция, Казаки, Керенский, Юденич
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments