Владимир Александрович Кухаришин (kibalchish75) wrote,
Владимир Александрович Кухаришин
kibalchish75

Categories:

Сколько священнослужителей РПЦ погибло в 1917–1926 гг.? Часть II

Взято отсюда.

Известны примеры, когда священнослужители добровольно вступали в «красные» партизанские отряды или увлекались идеями построения нового, социалистического, общества, результатом чего был их постепенный отход от прежней деятельности[27]. Некоторые становились священнослужителями с началом первой мировой войны в 1914 г., чтобы избежать призыва на фронт, а по окончании войны, в 1918 г. или немного позже, снимали с себя сан и возвращались к более привычным, светским, занятиям, в частности, работали в советских учреждениях[28]. Немаловажным фактором было и наступавшее в ряде случаев разочарование в вере и/или в церковном служении, ведь советская власть первых лет своего существования поощряла свободное обсуждение и дискуссии на религиозные и антирелигиозные темы, нередко справедливо указывая на нелицеприятные стороны церковной деятельности[29]. В период раскола православного духовенства на «обновленцев» и «тихоновцев» (с весны 1922 г.) некоторые священнослужители сняли сан, поскольку были изгнаны прихожанами и/или представителями противоборствующего крыла из своих храмов и не нашли другого, приемлемого для себя, места служения[30]. Но все же главной причиной обсуждаемого процесса, по-видимому, было трудное материальное положение и невозможность устроиться на работу в советские учреждения человеку, облаченному духовным саном[31].
[Читать далее]В 1919 г. советская печать, вероятно, не без преувеличения, писала о тогдашних священниках, что «половина их устремилась на советскую службу, кто в бухгалтеры, [кто] в канцеляристы, кто в охрану памятников старины; многие снимают рясы и чувствуют себя превосходно»[32].
В центральной прессе периодически публиковались сообщения о снятии сана духовенством в различных уголках страны. Вот несколько примеров.
«В Горийском уезде закрылось 84 церкви различных вероисповеданий. Сняло с себя сан 60 священников»[33] (1923).
«В последнее время в Подолии наблюдается эпидемия бегства попов из церквей. В исполком поступают массовые заявления священников о снятии сана и вступлении в трудовую семью»[34] (1923).
«В Шорапанском уезде 47 священников и диакон Сачхерского района сняли сан и решили вести трудовую жизнь. Местный крестьянский комитет оказал им содействие в деле наделения их землей для занятия хлебопашеством»[35] (1924).
«В связи с последними побоищами церковников Одессы, вызвавшими сильный подрыв авторитета попов, наблюдается массовое их отречение от сана. Подали заявление об отречении 18 священников»[36] (1926).
«В селе Бармаксиз после объявления приговора по делу цалкинских “чудотворцев” на имя председателя выездной сессии суда поступило заявление от осужденных священников Карибова, Параскевова и Симонова. Священники заявляют, что они отрекаются от сана и хотят работать на пользу рабоче-крестьянского государства»[37] (1926).
В чем состояла процедура перехода священнослужителя в светское состояние? Одни садились писать заявление на имя церковного начальства с просьбой снять с них сан и, получив положительный ответ, устраивались на светские должности. Другие уходили за штат, переезжали, а на новом месте просто не «прикреплялись» ни к каким местным церковным структурам. Были и те, кто снимал с себя сан демонстративно — объявляя об этом по завершении публичного диспута с атеистически настроенным оппонентом, публикуя соответствующее заявление в газетах и т. п.
Определенный процент священнослужителей, покидавших пределы Церкви, начинал заниматься антирелигиозной пропагандой, рассказывая о неблаговидных сторонах внутренней жизни Церкви, агитируя своих бывших коллег вступать в ряды проповедников безбожия. В целях консолидации их усилий проводились съезды бывших батюшек. Известно, к примеру, что в середине августа 1928 г. в Воронеже проходил Областной съезд бывших священнослужителей Центрально-Черноземной области[38].
Вряд ли описанные явления шокировали тогдашнего обывателя. Следует учитывать, что многие священнослужители вступали на церковный путь не по зову души, а в силу семейной традиции. «Мой прадед был священником, дед — священником, отец — священником, пойду и я», — примерно такая логика определяла жизненный выбор большого количества юношей. Эти люди могли относиться к своей деятельности во многом как к ремеслу, способу заработка. Современный исследователь архимандрит Ианнуарий (Недачин) пишет, что послеоктябрьские события «вскрыли немало внутренних проблем и нестроений в Церкви, выявили то обстоятельство, что… немалое число клириков относилось к своему служению лишь как к добыванию “хлеба насущного”»[39]. При возникновении первых материальных затруднений эти слои духовенства без долгих мучительных раздумий оставляли служение Церкви.
Массовость описанного процесса несомненна.
«При изучении статей церковной периодики за 1917–1918 гг., — пишет архимандрит Ианнуарий (Недачин), — действительно складывается впечатление, что в те годы многие православные священники и диаконы оставляли церковную службу и переходили на службу светскую»[40].
Однако оценить масштабы «миграции» священнослужителей за пределы церковной ограды непросто. Специальных работ на эту тему, с цифрами по тому или иному региону, практически нет. Единственный известный пример — статья архимандрита Ианнуария (Недачина), посвященная «бегству духовенства» в двух уездах Смоленской епархии — Юхновском и Сычевском, в которых трудились 12% епархиального клира. Подсчеты архимандрита показали, что только за два года, 1917 и 1918, число священнослужителей, оставивших здесь служение Церкви, могло достигать 13% от дореволюционного их числа (каждый седьмой)[41].
Нет сомнений, что количество священнослужителей, оставивших Церковь в первые годы после Февральской революции, исчислялось тысячами. Об этом свидетельствует хотя бы тот факт, что к началу 1925 г. советским спецслужбам было известно до тысячи представителей православного духовенства, находившихся в одном шаге от публичного отречения от священного сана[42].
Все эти наблюдения подтверждают мнение известного церковного историка протоиерея А. В. Маковецкого, который полагает, что в первые годы после Февральской революции сан сложило около 10% от дореволюционного количества священнослужителей[43]. Именно эта оценка принимается в данной работе, хотя, разумеется, она требует аккуратного обоснования и, вероятно, уточнения. Если говорить только о тех священнослужителях РПЦ, кто трудился на Территории (а их, напомним, было 68 119 чел.), то из них с начала 1917 по конец 1926 г. должны были снять сан примерно 6812 (68 119 × 10%) человек.
Порядок озвученной цифры выглядит вполне правдоподобно. С учетом того, что речь идет о периоде продолжительностью в 10 лет и об огромной стране с примерно 60–70 епархиями, насчитывавшими, как правило, по 800–1200 священнослужителей, получается, что ежегодно в каждой епархии сан снимало около 10 человек. Можно сказать и по-другому: с 1917 по 1926 г. ежегодно каждый 100-й священнослужитель оставлял церковное служение. Это вполне согласуется с впечатлениями о масштабе рассматриваемого процесса, которые можно вынести из разрозненных публикаций в прессе тех лет, мемуаров, современных исследований и т. п. Таким образом, можно считать, что E = 6812.
F. Оценим число тех, кто в 1917–1926 гг. ушел из жизни естественным путем. Как было отмечено выше, к концу 1916 г. на Территории работало около 68 119 священнослужителей, а в конце 1926 г. — 58 587. Можно предположить, что на протяжении этих 10 лет количество священнослужителей Территории с каждым годом уменьшалось, причем равномерно. Ясно, что в таком случае ежегодное сокращение численности священнослужителей будет составлять в среднем (68 119 − 58587): 10 = 953 человек. Теперь, зная количество священнослужителей в начале 1917 г., можно легко подсчитать их ориентировочное число в начале каждого следующего года (каждый раз надо вычитать 953). Значит, в на чале 1917 г. на Территории было 68 119 священнослужителей; в начале 1918 г. — 67 166; в начале 1919 г. — 66 213; в начале 1920 г. — 65 260; в начале 1921 г. — 64 307; в начале 1922 г. — 63 354; в начале 1923 г. — 62 401; в начале 1924 г. — 61 448; в начале 1925 г. — 60 495 и в начале 1926 г. на Территории было 59 542 священнослужителей.
В предыдущем пункте было показано, что в 1910 г. естественная смертность среди священнослужителей составляла 1,95% в год. Очевидно, что в 1917–1926 гг. эта смертность была не меньше. Таким образом, в течение 1917 г. на Территории естественной смертью умерло не меньше 1328 священнослужителей; в течение 1918 г. — не меньше 1310; в течение 1919 г. — не меньше 1291; в течение 1920 г. — не меньше 1273; в течение 1921 г. — не меньше 1254; в течение 1922 г. — не меньше 1235; в течение 1923 г. — не меньше 1217; в течение 1924 г. — не меньше 1198; в течение 1925 г. — не меньше 1180 и в течение 1926 г. на Территории естественной смертью умерло не меньше 1161 священнослужителя.
Итого, с начала 1917 по конец 1926 г. на Территории естественной смертью умерло в общей сложности не менее 12 447 священнослужителей. Таким образом, F ≥ 12 447.
Подведем итоги. Еще раз напомним, что A + B = C + D + E + F + X, из чего можно сделать вывод, что X = (A − C − D − E ) + (B − F). Как было установлено выше, А = 68 119, B ≤ 13 280, С = 58 587, D = 2000, E = 6812, F ≥ 12 447. Значит,
A − C − D − E = 68 119 − 58 587–2000 − 6812 = 720;
B − F ≤ 13 280 − 12 447 = 833.
Следовательно, X ≤ 720 + 833 = 1553.
Округляя полученную цифру, можно утверждать, что, согласно имеющимся на сегодняшний день данным и оценкам, в течение первого революционного десятилетия, то есть с начала 1917 по конец 1926 г., в границах СССР образца 1926 г. насильственной смертью погибло не более 1600 священнослужителей РПЦ.
Как можно оценить эту численность жертв в общем контексте первых революционных лет? В период гражданской войны по обе стороны баррикад погибло огромное количество людей: от эпидемий, ранений, репрессий, террора, холода и голода. Вот несколько случайных примеров. По сообщению демографов, в Екатеринбургской губернии колчаковцы расстреляли и замучили более 25 тыс. чел.[44]; жертвами еврейских погромов, проводившихся главным образом белогвардейцами, украинскими националистами и поляками, стали около 300 тыс. чел.[45]; общие потери белых и красных вооруженных сил (убитые в боях, умершие от ран и т. д.) составляют 2,5–3,3 млн. человек[46]. И это всего лишь за несколько лет войны. На фоне перечисленных цифр потери среди священнослужителей за 10 лет кажутся не столь впечатляющими. Однако имеет смысл поставить вопрос иначе: какой процент священнослужителей РПЦ погиб насильственной смертью в изучаемый период? Еще раз напомним, что в 1917–1926 гг. священнослужителями на Территории успели побывать (А + В) чел., то есть (C + D + E + F + X) чел., а значит не меньше, чем C + D + E + F = 58 587 + 2000 + 6812 + 12447 = 79 846 человек. Число 1600 составляет 2% от величины 79 846. Таким образом, согласно имеющимся на сегодняшний день данным и оценкам, в течение первого революционного десятилетия, с начала 1917 по конец 1926 г., в границах СССР образца 1926 г. насильственной смертью погибло не более 2% всех православных священнослужителей. Вряд ли эта цифра дает основания говорить о «геноциде духовенства» в указанный период.
Вернемся к абсолютной оценке — «не более 1600 погибших священнослужителей». Она нуждается в некоторых комментариях.
Полученный результат может встретить возражения у тех, кто занимается вопросами изъятия церковных ценностей в 1922–1923 гг.: традиционно считается, что эта кампания сопровождалась огромными человеческими жертвами и унесла жизни многих тысяч (обычно говорят о 8 тыс.) представителей православного духовенства. В действительности, как показывает обращение к архивным материалам нескольких десятков регионов, в большинстве мест изъятие происходило в целом достаточно спокойно, а реальные жертвы среди населения (в том числе священнослужителей) по всей стране составили от силы несколько десятков человек.
Полезно сопоставить полученную абсолютную оценку с некоторыми другими цифрами. Упоминать здесь все бытующие «версии» числа жертв не имеет смысла, поскольку, как уже отмечалось, происхождение большинства подобных цифр, фигурирующих в литературе, остается неясным. К тому же зачастую исследователи приводят обобщенные данные по духовенству в целом или по духовенству вместе с церковными активистами, не выделяя в «отдельную строку» статистику по погибшим священнослужителям. Коснемся лишь тех оценок, «природа» которых (источники, методика подсчета, хронологические рамки и т. д.) представляется вполне определенной. Таковых всего две: первая — это число погибших священнослужителей, зарегистрированных в Базе данных «За Христа пострадавшие»; и вторая — это данные ВЧК о расстрелах священнослужителей и монашествующих в 1918 и 1919 гг. Рассмотрим их подробнее.
С начала 1990-х гг. Православный Свято-Тихоновский богословский институт (ныне — Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет (ПСТГУ), г. Москва) занимается систематическим сбором сведений о притеснявшихся в первые десятилетия советской власти людях, так или иначе связанных с РПЦ. В результате почти 30 лет интенсивных поисков по самым разным источникам, в том числе, по огромному количеству (более 70) государственных архивов практически во всех регионах России и даже некоторых стран СНГ[47], при участии более 1000 чел. был собран богатейший материал. Все добытые сведения вносились и продолжают вноситься в специально разработанную электронную Базу данных «За Христа пострадавшие»[48], которую до своего ухода из жизни в 2010 г. курировал профессор Н. Е. Емельянов, а ныне — сотрудники Кафедры информатики ПСТГУ. На сегодняшний день этот уникальный ресурс представляет собой самую полную базу подобного рода. В настоящий момент в Базе насчитывается 35 780 чел. (данные на 28.03.2018)[49]; из них священнослужителей, погибших в период с 1917 по 1926 г., в общей сложности 858 чел., причем в 1917 г. погибли 12 чел., в 1918–506, в 1919–166, в 1920–51, в 1921–61, в 1922–29, в 1923–11, в 1924–14, в 1925–5, в 1926 г. — 3 чел. (данные на 05.04.2018)[50]. Таким образом, полученный результат хорошо согласуется с тем конкретно-биографическим материалом (пусть пока и не полным, и не всегда точным), который к настоящему моменту накоплен церковными исследователями.
Что касается данных ВЧК, то речь пойдет о сводной таблице «лиц духовного звания», расстрелянных по постановлениям Губернских чрезвычайных комиссий (ГубЧК) в течение 1918 и 1919 гг., которая хранится в Центральном архиве ФСБ и датируется предположительно началом 1920 г.[51] Ссылаясь именно на этот документ, историк церковно-государственных отношений Н. А. Кривова не вполне точно утверждала, что, согласно сведениям ВЧК, в 1918 г. якобы было расстреляно 827 священнослужителей, а в 1919 г. — 19 [52]. Впоследствии эти неточные данные многократно перепечатывались другими авторами[53]. В действительности, в документе говорится не только о священнослужителях (диаконах, священниках и епископах), но также о монашествующем духовенстве (рядовых монахах и архимандритах). Согласно документу, в течение 1918 г. были расстреляны 3 архимандрита и 91 монах, а в течение 1919 г. — 1 архимандрит; причем для первых двух цифр это всего лишь нижняя оценка, поскольку Петроградская ЧК, на которую пришлась «львиная доля» казней, предоставила составителям документа только суммарное число расстрелянных в 1918 г. (550 чел.), не уточнив их распределение по духовной иерархии. Таким образом, в документе зафиксирована информация о казни не более 733 священнослужителей за 1918 и не более 18 за 1919 г. Поскольку данные о расстрелянных предоставили лишь 33 из 42 перечисленных в документе губерний, то есть 79%, можно ориентировочно считать, что число казненных в них составляет 79% от общего числа казненных по всем губерниям. Следуя этой логике, получаем, что во всех 42 губерниях было расстреляно: в 1918 г. — не более 928 чел., а в 1919 г. — не более 23. Итого: не более 951 священнослужителя было расстреляно по постановлениям ГубЧК в 1918–1919 гг. Разумеется, к этому числу следовало бы прибавить жертв стихийных расправ, имевших место в 1918–1919 гг. (здесь аккуратными количественными оценками мы пока не располагаем). Кроме того, необходимо учитывать насильственную смертность священнослужителей в не охваченных документом 1917 и 1920–1926 гг. Однако представленные выше данные Базы «За Христа пострадавшие» свидетельствуют о том, что именно на 1918–1919 гг. пришлось подавляющее большинство — около 80% (506 + 166 из 858) всех случаев гибели священнослужителей, имевших место с 1917 по 1926 г. Так что полученная на основе архивных данных цифра «не более 951 чел.» вряд ли вырастет значительно.
В связи с рассмотренной статистикой следует упомянуть еще один документ из Центрального архива ФСБ, составленный сотрудниками ВЧК и как минимум дважды публиковавшийся, — в 2000 и 2001 гг.[54] Это карта европейской части России, на которой регионы (по-видимому, губернии в их тогдашних границах) раскрашены различными цветами — в зависимости от того, сколько «лиц духовного звания» было в них расстреляно по постановлениям ГубЧК в 1918 г. Наиболее впечатляющие цифры по четырем губерниям — Петроградской (550 чел.), Пермской (101 чел.), Калужской (78 чел.) и Казанской (20 чел.). В остальных регионах жертв значительно меньше: в 4 регионах — от 6 до 12 чел., в 9 регионах — от 2 до 5 чел. Еще около 20 регионов окрашены цветами, которые соответствуют категориям: «1 случай расстрела», «нет расстрелов», «сведения неточ…»[55], «нет сведений», «уничтожен архив». Изучение карты (прежде всего цифр в легенде) приводит к однозначному выводу: карта составлена на основе упоминавшейся выше статистики ВЧК и потому не представляет собою самостоятельного интереса.
Таким образом, оценки, основанные на известных нам архивных данных, полностью согласуются с нашими выводами.

27. См., например: Ступаков М. И. За правое дело. Новосибирск. 1977, с. 116–118.
28. См., например: Маргиналы в социуме. Маргиналы как социум. Сибирь (1920–1930-е годы). Новосибирск. 2004, с. 84.
29. См., например: Архивы Кремля. Кн. 2. Новосибирск-М. 1998, с. 367, 385.
30. Там же, с. 366.
31. См., например: Евсеев Н. Н. Тульская епархия в 1917–1927 гг. по данным архивных источников. — Известия Тульского государственного университета. Вып. 2. Тула. 2013, с. 176—178.
32. Красиков П. Четыре манифеста патриарха Тихона. — Революция и Церковь. 1919, № 3–5, с. 5.
33. [Без автора]. 84 церкви. — П равда. 1923. 5 июня, № 122, с. 4.
34. [Без автора]. Бегство попов. — Там же. 1923. 7 июня, № 124, с. 4.
35. [Без автора]. Снятие сана 47 священниками. — Там же. 1924. 25 июля, № 167, с. 6. Почти дословно текст заметки повторила газета «Известия…» 1924. 25 июля, № 168, с. 2.
36. Правда. 1926. 15 августа, № 186, с. 4.
37. [Без автора]. Отречение от сана цалкинских священников-«чудотворцев». — Известия… 1926. 26 ноября, № 274 (2905), с. 4.
38. Сохранившиеся материалы съезда собраны: Государственный архив общественно-политической истории Воронежской области, ф. 2, оп. 1, д. 261.
39. Ианнуарий (Недачин), архим. Ук. соч., с. 54.
40. Его же. Имело ли место в 1917–1918 гг. в Русской Церкви «бегство духовенства»? (По материалам Смоленской епархии). — Церковно-исторический вестник. 2011/2012, № 18—19, с. 83.
41. Там же, с. 86.
42. Архивы Кремля, кн. 2, с. 443.
43. Интуитивная оценка, сообщенная протоиереем А. В. Маковецким в частной переписке (письмо от 08.07.2016).
44. Население России в ХХ веке. Исторические очерки. Т. 1 (1900–1939). М. 2000, с. 98.
45. Там же, с. 98.
46. Там же, с. 97.
47. Неполный список задействованных архивов см.: За Христа пострадавшие. Гонения на Русскую Православную Церковь 1917–1956. Биографический справочник. Кн. 1 (А). М. 2015, с. 22—23.
48. http://martyrs.pstbi.ru/bin/code.exe/frames/m/ind_oem.html/charset/ans.
49. Письмо сотрудника кафедры информатики ПСТГУ В. А. Тищенко — Г. Г. Хмуркину от 28.03.2018. (эл. архив автора).
50. Письмо В. А. Тищенко — Г. Г. Хмуркину от 05.04.2018 (эл. архив автора).
51. Центральный архив Федеральной службы безопасности РФ (ЦА ФСБ РФ). А.У.Д. № Н-1780. Приложение к Т. 28, л. 80.
52. Кривова Н. А. Власть и Церковь в 1922–1925 гг.: Политбюро и ГПУ в борьбе за церковные ценности и политическое подчинение духовенства. М. 1997, с. 14; ЕЕ ЖЕ. Власть и Русская Православная Церковь в 1922–1925 гг. (Политика ЦК РКП(б) по отношению к религии и Церкви и ее осуществление органами ГПУ–ОГПУ). Дисс. докт. ист. наук. М. 1998, с. 21.
53. Крапивин М. Ю. Религиозный фактор в социально-политической жизни советского общества (октябрь 1917-го — конец 1920-х годов). Дисс. докт. ист. наук. СПб. 1999, с. 129; Воробьёв Владимир (протоиерей), Кривова Н.А., Романова С.Н., Щелкачёв А. В. Предисловие. В кн.: Следственное дело патриарха Тихона. Сб. документов по материалам Центрального архива ФСБ РФ. М. 2000, с. 15; Дамаскин (Орловский), игумен. Гонения на Русскую Православную Церковь в советский период. В кн.: Православная энциклопедия. Том «Русская Православная Церковь». М. 2000, с. 179; Скипина И. В. Человек в условиях Гражданской войны на Урале: Историография проблемы. Дисс. докт. ист. наук. Тюмень. 2003, с. 588; Хевеши М. А. Толковый словарь идеологических и политических терминов советского периода. М. 2004, с. 21; Козлов Ф. Н. Взаимоотношения государства и Русской Православной Церкви в 1917 — начале 1940-х гг. (по материалам Чувашии). Дисс. канд. ист. наук. Саранск. 2009, с. 114; Аристова К. Г. Обновленчество в Пензенской епархии в 1917—1923 гг.: первые уроки Советской власти. Дисс. канд. ист. наук. Пенза. 2011, с. 62—63; Димитров Н. Н. Российское государство и религия: правовые основы взаимоотношений. М. 2011, с. 45; Новикова Т. М. Русская Православная церковь и власть в годы Гражданской войны в Восточной Сибири (декабрь 1917 г. — август 1921 г.) Дисс. канд. ист. наук. Иркутск. 2011, с. 139; Поляков В. Е. Страшная правда о Великой Отечественной. Партизаны без грифа «Секретно». М. 2011, с. 353; Растимешина Т. В. Политика российского государства в отношении культурного наследия Церкви. Дисс. докт. полит. наук. М. 2012, с. 216; Лафитский В. Христианство в правовом мироздании России. В кн.: Соловьёв В. С. Проповедник в пустыне: проповеди о праве (Избранные труды). М. 2014, с. 56; История и культура татар-кряшен (XVI–X вв.). Казань. 2017, с. 511–512; Микерин А.А. К вопросу о взаимоотношениях государства и Церкви в первые годы советской власти. В кн.: Октябрь 1917 года: революция или переворот? Материалы Международной научной конференции, 31 октября 2017 года. Уфа. 2017, с. 109.
54. Картограмма «О расстрелах в 1918 г. лиц Духовного Звания по постановлениям Губчека. По данным[,] собранным Секретн[ым] Отд[елом] ВЧК на запрос № 21224». — Православие и Российское государство Х–XХ века. Историко-документальная выставка. Каталог. [М]. 2000, с. 40; Журнал Московской Патриархии РПЦ. 2001, № 6, с. 86.
55. На иллюстрации окончание слова не читается.




Tags: Попы, Ужасы тоталитаризма
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments