Владимир Александрович Кухаришин (kibalchish75) wrote,
Владимир Александрович Кухаришин
kibalchish75

Categories:

Илья Чериковер о погромах на Украине. Часть I

Из книги Ильи Михайловича Чериковера "Антисемитизм и погромы на Украине 1917-1918 гг.".

Мнoгиe народы вписали свои имена в тысячелетий мартиролог еврейства, но лишь немногие займут там такое видное — и, конечно, незавидное — место, как народ украинский. С середины 17-го века этот народ в моменты политической смуты исполняет «миссию» истребления еврейства с бОльшим рвением, чем его предшественники в века крестовых походов. Самый последний подвиг его на этом поприще, совершившийся на наших глазах, превзошел по своим размерам все погромы и «резни» былых веков…
То, что произошло на Украине в 1918—1920 гг., носит все признаки исторического национально-украинского движения, известного под именем гайдамачины. Главный признак гайдамачины заключается в том, что она всегда сопутствует какому-нибудь политическому кризису и в своих резких проявлениях знаменует распад государства, в состав которого входит Украина. Три больших взрыва ее сыграли эту фатальную роль: гайдамачина, вызванная казацким восстанием 1648 года, положила начало распаду Польши; «Уманская резня» 1768 года, последнее звено в цепи гайдамацких погромов 18-го века, ознаменовала канун разделов Польши; гайдамачина 1918—1920 годов знаменует начало распада России...
[Читать далее]В цепь трехвековой гайдамачины следует включить и те два погромных движения, которые до сих пор не связывались с нею и считались как бы самостоятельными общерусскими явлениями: антиеврейские погромы 1881 и 1905 годов. И те и другие совершались почти исключительно на Украине (небольшой процент погромов 1905 года в северо-западных губерниях России и в Польше относится преимущественно к разряду военных или полицейских эксцессов). Обе эти группы погромов были опять-таки тесно связаны с политическим моментом. Толчок южнорусским погромам 1881 года дало цареубийство 1-го марта, а октябрьские погромы 1905 года были прямым ответом на участие евреев в тогдашнем революционном движении. Мстительная правительственная реакция в одних местах «двинула Ахерон» — дремавшие в украинских массах гайдамацкие инстинкты, а в других ограничилась тем, что не мешала этим инстинктам, которые пробуждались сами собою в атмосфере политического пожара.
Трудно указать в истории такой пример выдержанности и последовательности народных масс в одном направлении на протяжении трех столетий. Украинский гайдамак 20-го века мало чем отличается от своего предка в 17-м или в 18-м веке. Поражают своим сходством картины того, что творилось во всех этих Лысянках, Уманях, Звенигородках, Таращах, Овручах, Острогах — при Хмельницком, Гонте и — Петлюре. Менялись политические и социально-экономические условия Украины и ее разнородного населения, но сущность гайдамачины осталась та же.
В страшное десятилетие 1648—1658 г. перед нами борьба трех наций, трех религий и трех классов — украинцев, поляков и евреев. Казацкое восстание против Польши превращается в истребительную войну крестьян против «ляхов и жидов», помещиков и арендаторов-торговцев. Вырезываются или угоняются в татарский плен целые еврейские общины Волыни, Подолии, Киевщины, Черниговщины, за исключением отдельных лиц, притворно принимающих крещение. Сотни погубленных общин, опустошенные города, десятилетия украинской «Руины» — таковы последствия гайдамацкого разгула. Левобережная Украина — Малороссия, соединившаяся с Москвой, разрешает еврейский вопрос по-московски: никаких евреев она не терпит на своей территории; попадающие туда нелегально группы «зарубежных» евреев беспощадно изгоняются, как «враги Христовы», от которых и в Петербургский период «не желают интересной прибыли». Но на польской стороне, в правобережной Украине, еще крепко держится дух гайдамачины в 18-м веке. В мирное время он проявляется в обыкновенных грабежах на больших дорогах, в случайных набегах на незащищенные войсками местечки и разгроме еврейских домов, а в моменты войны и смут он прорывается в массовых погромах и резне. Польское междуцарствие 1734 года вызывает гайдамацкого зверя из его логовища: он гуляет по городам и местечкам Подолии и нападает на беззащитное еврейское население. Через 30 лет он уже чует запах разлагающегося трупа Польши и врывается в гражданскую войну времен Барской конфедерации с «освященными ножами» колиивщины. Официальный лозунг движения — месть за попранные права диссидентов-православных, угнетаемых тем же воинствующим католицизмом, от которого страдали и евреи, — и тем не менее гайдамак охотнее всего режет еврея, оставляя в истории огромное кровавое пятно — «Уманскую резню».
С падением Польши тройной национальный антагонизм — польско-еврейско-украинский — сменился двойным: русско-еврейским. Так как в течение ста лет русское правительство монополизировало еврейский вопрос и обыкновенно решало его в канцеляриях в духе весьма близком гайдамацкому сердцу, то гайдамачина надолго была парализована. Но когда реформы Александра II, не эмансипируя евреев, все-таки открыли перед ними более широкие экономические и культурные перспективы, украинец насторожился. Еврей, поднимающейся по общественной лестнице, становящейся «паном» — фабрикантом, крупным купцом, гордым интеллигентом, казался ему какой-то аномалией рядом с массою мелких еврейских торговцев, факторов, шинкарей, приходивших в соприкосновение с крестьянами. Для нового взрыва гайдамачины нужен был только политический фитиль, и стихийный ум гайдамака умудрился изготовить его из материала, вовсе не предназначенного для еврейского погрома, Революционная пропаганда 1870-х годов с ея «хождением в народ» расшевелила украинское крестьянство, но не успело оно двинуться «против царя и господ», как произошло цареубийство 1 марта 1881 года, и послышался возглас: «Евреи убили царя. Царь велел бить жидов!». И тут живо откликнулся проснувшийся исторический гайдамак. Не нужно было, чтобы из Петербурга был пущен этот сакраментальный лозунг. Он родился в душе гайдамака, как некогда апокрифическая «золотая грамота» Екатерины II. На этот раз, в погромной кампании 1881—82 гг., ординарный погром — разрушение домов с грабежом имущества — составлял правило, а убийство или «резня» — исключение (Киев, Балта). За сто слишком лет рука бойцов отучилась рубить, но скоро эта наука была опять усвоена в совершенстве.
Полицейский гений Плеве и его учеников в министерских креслах уловил эту особенность украинской души: ее чуткость к еврейскому погрому. Репетиция Кишиневской резни (1903), исполненная смешанным украинско-молдаванским персоналом, прошла блестяще, и в октябре 1905 г. кровавое зрелище было повторено во всероссийском масштабе. Но и тут Украина играла главную роль: девять десятых всех погромов произошли в ней. Тут новые гайдамаки вернулись уже к славным традициям своих предков: «сухой погром» вышел из моды; большая часть погромов сопровождалась резней. В 1905 г. под новыми оболочками: «контрреволюция, черносотенство, Вандея» — не приметили исконной гайдамацкой сущности того, что творилось в южной России. Забыли историческую преемственность гайдамачества, его истинную природу — зажигаться именно там, где предстоит расправа с евреем. Ведь только в Великороссии от редких там октябрьских погромов пострадала революционная русская интеллигенция, между тем как на Украине, под знаком мести за революцию, вырезывались и громились еврейские массы в сотнях городов и селений.
Школа великого разбоя, именуемая «мировой войною» нашего времени, дала последний закал гайдамачеству. Уже на войне, в прифронтовых еврейских погромах, особенно отличались казаки, историческая гвардия гайдамачества. Дальновидные люди предвидели еще тогда, в связи с памятным «военным наветом», что на Украине по окончании войны пойдет новая цепь погромов. Но светлая политическая весна 1917 года заставила нас забыть об этих опасностях. Среди ужасов еще неоконченной войны и уже начавшейся анархии мы с украинцами вдруг стали братьями во свободе. Мы забыли о вековых обидах, и когда украинское общество потянулось к своему национальному идеалу автономии, а затем и «самостийности», еврейское общество протянуло ему братскую руку... Но в те же дни с фронта доносился, все более приближаясь, зловещий гул: самовольно или по приказу демобилизованная русская армия возвращалась с фронта домой и из украинских городов и местечек послышались вопли избиваемых евреев. Навстречу одичалой солдатчине поднялось гайдамацкое крестьянство, и между этими двумя огнями очутилось «свободное» трехмиллионное еврейство «великой самостийной Украины»...
В начале 1918 года большевики берут Киев, через короткое время их оттуда выталкивают, — и готово новое обвинение, новый предлог для проявления гайдамацкого зверства: все евреи — большевики. В то же время в связи с восстанием крестьян против германской оккупации пускается в ход обвинение: евреи предали нас немцам. В уме гайдамака все эти противоречивые мотивы объединяются в любимый синтез: бей жидов. …на Украине тянется полоса еврейских погромов 1918 года, при германской оккупации и гетманщине. А затем идут два страшнейших года: 1919 и 1920 — время непрерывной гражданской войны, господства огня и меча, время петлюровщины и деникинщины, атаманов-бандитов и партизанских войн, польского вторжения в Украину и опустошительного движения красной армии. Гайдамачина пирует на славу: три миллиона евреев отданы ей на поток и разграблениe. Ужасы хмельничины и гонтовщины бледнеют перед этим кровавым пиром. Сотни тысяч убитых и изувеченных, десятки тысяч изнасилованных женщин, сотни городов, претерпевших многократные погромы и резню от разных банд и лишившихся почти всего еврейского населения, много городов-кладбищ, сравненных с землей — таковы итоги «третьей гайдамачины».
(«Деникинщина» или погромы антибольшевистской Добровольческой Армии, самые зверские из еврейских погромов того времени, составляют как будто исключение из нашего общего тезиса, поскольку в этом движении участвовали разнородные этнические элементы России, от бывшей царской гвардии из дворян до кавказских инородцев. Но тут надо помнить следующие обстоятельства: 1) театром военных действий против евреев была территория Украины; 2) зачинщиками в кровавой расправе с евреями являлись большею частью казаки, которые с 17-го века во всех подобных подвигах являлись предтечами гайдамаков; 3) как и в былые эпохи, вслед за казацкой военной расправой идет «мирная» крестьянская расправа — гайдамацкий грабеж, увоз награбленного из городов в деревни и т. п. Когда же, вследствие поражения Добровольческой Армии, военные погромы кончились, тотчас снова вступила в исполнение своих обязанностей гайдамачина с ее бандитами-атаманами и опять залила Украину еврейской кровью).

Очевидец событий в Заславле, на Волыни, по которой прокатилась весной 1919 г. волна погромов, учиненных «петлюровской» армией, отмечая в своем дневнике переживания еврейского населения, пишет: «Двести семьдесят один год тому назад в моем родном городке Заславле, на Волыни, сидел р. Натан и вел летопись тех ужасных дней — дней Богдана Хмельницкого, описывая бедствия, которые претерпел наш народ. Пришло ли ему тогда в голову, что через много поколений, двести семьдесят один год спустя, после целых эпох человеческого прогресса, высоких научных истин и социальных идей, поразительных открытий и изобретений, в том же самом городе будет сидеть пишущий эти строки… и кровью сердца будет вести такую же летопись страданий своего народа, несчастий и ужасов, зверств и насилий, которые причинили евреям дикие полчища Петлюры, кровавые потомки великого Хмельницкого...»
Так пишет современник наших событий, потомок автора знаменитой старой хроники, пытаясь нащупать ту историческую нить еврейских бедствий на Украине, которая тянется со времен Хмельницкого через гайдамачину вплоть до наших дней. И действительно, для историка картина еврейских переживаний на Украине в 17-м и 18-м веке и в наши дни представляет поразительное сходство. При свете революционного бунта в крови современного украинского крестьянина как будто вспыхнули традиции прошлого. Из пепла, покрывшего историческую Украину, возродились шлемы казачества, запорожской сечи и вольной, но жестокой гайдамачины. «Горите степи пожарами! Пришла пора менять кожух на жупан» — с этими примитивными лозунгами начался в средине 18-го века бунт «колиивщины», когда крестьяне-гайдамаки поднялись, под руководством Железняка, против поляков-помещиков. А на деле социальное движение свелось преимущественно к тому, что восставшие разошлись по Украине «з ножом у холяви жидив кинчать», как поет в своей поэме о гайдамацком восстании Шевченко, или «жидив шаблями христити», по выражению украинского народного эпоса.
Как тогда, так и теперь вспыхнувшая в стране гражданская война привела к крестьянскому повстанчеству, носящему в основе социальный характер, к необычайному развитию партизанщины с ее многочисленными «атаманами» и «батьками», к мужицкому анархизму, и одновременно с этим — к жестокому разгулу национальных страстей и слепой, жгучей ненависти к евреям. Крестьянское повстанчество почти всюду на Украине вырождается в погромный поход против еврейского населения, который не уступает по своим размерам самым крупным историческим бедствиям, пережитым еврейским народом в прошлом. По исчислению историков, за 10 лет хмельничины погибло на Украине до четверти миллиона евреев, до 700 еврейских общин. Во времена позднейшей гайдамачины — в 18 веке — погибло от 50.000 до 60.000 евреев. Еще не пришло время дать точный подсчет тех жертв, который погибли во время погромов за последние годы на Украине. Но по всем данным можно утвердительно сказать, что число это почти не уступает периоду хмельничины и чрезвычайно превосходит страшные годы гайдамачины и Уманьской резни...
Давно на Украине отзвучали казацкие и гайдамацкие бунты. Страна еще в 18 веке окончательно потеряла свою независимость и была включена в состав Российской Империи. Украина превратилась в ряд обыкновенных губерний на юге России. Но сколько в России ни возникало массовых антиеврейских погромов, территорией их всегда оказывался юг России. Покуда Россия лежала, по выражению Герцена, в «каменном обмороке», пока вся страна и все части были наглухо окутаны одним покровом общероссийского гнета, географического постоянства в погромном движении не было заметно. Когда же революция 1917 г. этот покров сорвала, и началась дифференциация Российской Империи, выделение национальных частей, в том числе и Украины, географические рамки движения ясно определились. Евреи жили большими массами и на Литве, и в Белоруссии, отчасти в Латвии и в некоторых пунктах центральной России — с периода «беженства», — но вспыхивало массовое антиеврейское движение неизменно на Украине. Этот факт был исторически знаменателен.
В начале 80-х годов в России впервые возникли массовые антиеврейские погромы, которые тянулись почти 3 года. Первый погром произошел 15-го апреля 1881 года в Елисаветграде; движение охватило затем Херсонскую, Киевскую, Екатеринославскую, Черниговскую, Волынскую, Полтавскую и Подольскую губернии, всего около 150 пунктов, — и все это, за малыми исключениями, в украинских губерниях; в одной лишь Киевской губернии пострадали 48 городов и местечек. После перерыва в 23 года, в дни октября 1905, снова вспыхнули массовые погромы, носившие на этот раз гораздо более широкий и жестокий характер. В течение 4—5 дней волна погромов охватила 690 пунктов. Присматриваясь к их географическому распределению, мы опять видим то же — главной территорией их является все та же Украина: в одной лишь Черниговской губернии произошло 329 погромов, в Херсонской — 82, Полтавской — 52, Екатеринославской и Киевской по 41, Подольской — 37. В прилегающей к Украине Бессарабской губернии было 71. В сравнении с этим число погромов в других губерниях совершенно незначительно, а на Литве и в Польше, где евреев жило больше, чем в украинских губерниях, погромов тогда почти не было. В событиях 80-х годов участие деревни не бросалось в глаза, главную роль играла городская чернь, подстрекаемая юдофобской агитацией и направляемая полицейской рукой. Городская же чернь в южных губерниях, особенно в крупных пунктах, не является только украинской, а представляет собой деклассированный элемент: смесь украинцев и пришельцев из русских губерний или русифицированных местных мещан. В октябрьских же событиях 1905 года наряду с городской чернью, а местами и впереди нее шел уже крестьянин, старожил украинской деревни. Об огромном участии крестьян можно судить по тому, что из 690 октябрьских погромов 626 падает на местечки и деревни. Русская полицейская рука легко подняла против евреев крестьян, мещан и деклассированные элементы населения именно в украинских губерниях, чего ей не удалось добиться в других районах поселения евреев...
В период первого революционного подъема, в 1902—1907 гг., крестьянское движение не запятнало себя еврейской кровью; погром был обязательным придатком реакции и полицейского режима. Но в революции 1917 года и позже стихия бунта всколыхнула деревню на Украине до дна и в атмосфере разжигаемой гражданской войны неожиданно дала эффект еврейского разгрома и резни.
Стихийное бунтарство оказалось наиболее присущим украинскому крестьянству не столько по свойствам его характера, выкованного в казацкой и запорожской вольнице 16—18 веков, хотя и это несомненно сыграло значительную роль, сколько благодаря тем социально-экономическим условиям, в которых украинский крестьянин находился до последних лет. Нигде в России не было таких огромных и богатых помещичьих владений, как на Украине (помещичьи «экономии», посессии), и нигде, с другой стороны, не было такого земельного утеснения среди крестьян. Малоземелье и безземелье чувствовалось здесь острее, чем где бы то ни было. По данным сельскохозяйственной переписи 1916 г. помещикам в украинских губерниях принадлежала 1/5 всей посевной площади, в то время как для всей Европейской России эта доля равна только 1/10; в среднем на одно помещичье хозяйство на Украине приходилось 112 десятин. В результате богатые хлебородные украинские губернии, кормившие Россию и отчасти Европу, давали избыток крестьянского населения и огромный процент переселенцев... Революция этот острый земельный голод удовлетворила. Но вслед за этим начался еще более серьезный, таивший опасные последствия, — голод товарный.
Исследователи украинской жизни указывают также на другое явление, которое несомненно сыграло роль в злодеяниях последних лет: на крайнюю культурную отсталость украинского крестьянства. Так, например, грамотность среди населения украинских губерний значительно меньше развита, чем среди прочего населения России. По данным всероссийской переписи 1897 г. средний процент грамотности среди всего населения России составлял 23,3%, причем в некоторых великорусских губерниях процент этот повышался до 36,1. Грамотность же украинского населения не поднималась выше 16,4% (Черниговская губ.), понижаясь в отдельных местностях до 10,5% (Подольская губ.), до 9,4% (Волынская губ.) и даже до 6,3% (Овручский уезд). Характерно при этом то обстоятельство, что последние две губернии с наименьшей грамотностью являются центром правобережной Украины. Отсталость украинского населения в значительной степени является, по справедливому указанно украинских исследователей, результатом многолетней политики царского правительства, политики национального гнета, лишившей население школы на родном языке и жестоко преследовавшей всякие проблески национальной культуры. До февраля 1905 года даже Евангелие было на украинском языке строго запрещено! От этой политики страдала больше всего деревня, не поддававшаяся русификации.
…значительную роль в психологии крестьянства, в его походе против евреев сыграли экономические мотивы. Жизнь, потребности и приемы удовлетворения стали примитивны до первобытности. Война и революционные бури создали редкий в истории товарный голод у деревни. Соль, керосин, сахар, мануфактура, гвозди, а вначале и мелкая разменная монета становятся редчайшими, недосягаемыми для крестьянина предметами. Небольшой запас этих продуктов, который сосредоточивается в городах и местечках, лежит в руках исконных торговцев Украины — евреев. Во время войны и разрухи торговля принимает характер спекуляции, часто злостной. Война и революция снесли все прежние устои социальной морали и развязали людскую злобу. Казалось — все стало дозволенным. Все эти причины вместе содействовали тому, что поход в город за мануфактурой или солью фактически превратился в поход за товаром и добром еврея, а последнее неожиданно привело к походу за душой еврея, к жажде крови. Эти чувства в затуманенном мужицком мозгу необычайно обострились пропагандой примитивной гражданской войны — с одной стороны, и пропагандой национального шовинизма — с другой.
Враждебное отношение украинской деревни к городу попадает на национальные рельсы и катится быстрее, благодаря тому, что города на Украине являются в значительной степени неукраинскими... В торгово-промышленной жизни, особенно мелкой и средней, где покупатель-крестьянин и продавец- горожанин сталкиваются вплотную, господствовали евреи... Интересно проследить процент еврейского населения в пунктах, переживших наиболее острые бедствия погромов и резни. Так, например, в Волынской губернии: в м. Грицеве, где произошел один из первых погромов в сентябре 1917 г., евреи составляют 98%; в Камень-Каширске, где Булак-Балахович учинил осенью 1920 г. жестокий погром, 99% евреев; в Житомире процент евреев доходит до 47. В Киевской губернии: в Бердичеве евреев 78%; в Радомысле, пережившем ряд погромов, евреев 69%; в Умани — евреев 58%; в Фастове, где произошла знаменитая резня, учиненная деникинцами, 52%; в м. Игнатовке, ныне почти уничтоженном погромами, евреев 84%, а в Тетиеве, пережившем ужасную резню в марте 1920 г., евреев 95%. В Подольской губернии: в Проскурове — евреев 49%, Бершади — 85%, в Тростянце — 55%, в Фельштине — 95%; все последние пункты перенесли ужасные погромы, а некоторые и массовую резню (Тростянец, Фельштин)…
Когда же украинская деревня отказалась приять коммунистические опыты и принудительную власть московского советского правительства и вступила с ним в упорную вооруженную борьбу, через своих «повстанцев» и «партизан», то она со всей злобой обрушилась раньше всего на город и местечко, где главную роль играли евреи...
Таковы были социальные взаимоотношения на Украине к моменту революции. Четырехлетняя война еще до этого подготовила все предпосылки взрыва, разрухи страны и анархии деревни; она же подготовила те провалы морального сознания, которые сделали возможными массовые преступления последних лет. Революция, явившись ответом на войну, была бессильна остановить процессы распада и анархии и засыпать пропасти. Она только обнажила и обострила эти процессы. Война научила миллионы людей технически владеть оружием и болезненно милитаризировала психологию... Идеология войны, военных методов, мораль фронта, атак, «волчьих ям» и осадных положений по-прежнему господствовали в жизни... Война и революция дали украинскому населению оружие в руки, больше чем в других районах. Украинский крестьянин, его сын — солдат, дезертир, партизан уносили с фронтов, внешних и внутренних, в деревню огромное количество вооружения, зарывая его до поры до времени в землю. И поэтому все гражданские столкновения на Украине и почти все погромные налеты носят вооруженный, обыкновенно кровавый характер.
Был еще один фактор, игравший не последнюю роль как элемент погромной психологии, это — необычайное развитие авантюризма... Историческая Украина хорошо знакома с этим явлением еще с 16 и 17 веков. Авантюризм способствовал созданию казачества. Казаки запорожской сечи, во главе с атаманами, отправлялись в смелые авантюристские походы вести борьбу с «неверными», с татарами и турками, под флагом победы креста над полумесяцем. Но истинным стимулом священной войны было, как указывают даже украинские историки, искание приключений с целью скорой наживы; походы давали огромную, богатую добычу. Такой авантюризм, и под таким же флагом, был развит в Европе еще со времен крестовых походов и в существе своем имел ту же причину. В современной Украине воскресли с новой силой эти старые приемы казацкого авантюризма 17-го века, появились кондотьеры революции, новые «крестоносцы». Поход же на «неверных» оказался походом на еврейское местечко.
В результате всех указанных причин Украина становится ареной взаимного ожесточения, вооруженных кровавых столкновений, непрерывных переворотов и политических смен. Смена властей доходит местами до неслыханных в истории размеров. Так, например, в Киеве от февральской революции до 1921 г. произошло 14—15 переворотов и восстаний, почти всегда вооруженных. В таком городе, как Умань, переворотов насчитывают чуть ли не до 25; во многих мелких пунктах число переворотов еще больше. На этом мечущемся корабле, в атмосфере стихийной анархии, стали возможны массовые преступления погромов.
…в 1917 г. и особенно в 1918 г. были даны в зачаточной форме прообразы тех зловещих погромов, которые в последующие годы получили массовый, эпидемический и неслыханный по своей жестокости характер. В годы Центральной Рады и гетмана начала также складываться та социально-политическая идеология, благодаря которой позднейший погромный взрыв стал возможен. Поэтому так необходимо изучение этого периода. Период этот начинается солдатскими и «пьяными погромами», эксцессами и грабежами, редко с человеческими жертвами... В этих грабежах принимают участие также и крестьяне. Когда эта волна начинает затихать, возникает новый ряд погромов, в связи с войной между украинцами и большевиками; на сцену выступает новый участник эксцессов — украинская национальная армия. Военные столкновения сбивают на короткое время на тот же путь погрома и некоторые красные части. Господство гетмана, оккупация немцев и политика реставрации вызывает летом 1918 г. повстанческое движение среди крестьян, и вместе с этим начинается новый ряд жестоких погромов, учиненных крестьянами-повстанцами.


Tags: Антисемитизм, Белый террор, Гражданская война, Евреи, Казаки, Крестьяне, Разруха, Рокомпот, Украина, Хохлы
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments