Владимир Александрович Кухаришин (kibalchish75) wrote,
Владимир Александрович Кухаришин
kibalchish75

Category:

Заявление бывших членов Временного Всероссийского Правительства

Из изданного в Париже эсером Владимиром Михайловичем Зензиновым сборника документов «Государственный переворот адмирала Колчака в Омске 18 ноября 1918 года». Чтение довольно скучное, зато даёт представление о высоких отношениях в белом лагере.

ПО ПОВОДУ ДЕКЛАРАЦИИ ОМСКОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА
В газете «Русское Слово» в Нью-Йорке (от 27 февр.), так же как в некоторых русских и заграничных газетах, было напечатано наше заявление...
Это заявление было нашим вынужденным кратким ответом на официальное сообщение Омского Правительства с клеветническими выпадами по нашему адресу, которое оно опубликовало на другой день после нашего насильственного выезда из Омска под конвоем вооруженного отряда.
Неоднократные наши заявления в иностранной печати, а также та правда об омских событиях, которая проникала в печать помимо нашей воли, продолжает, видимо, беспокоить омское правительство г. Колчака и оно сочло необходимым вновь выступить перед общественным мнением со своей декларацией.
[Читать далее]
В отличие от предыдущих, новая декларация не содержит клеветнических утверждений вроде получения членами Директории социалистами миллионных пособий от большевиков или организации ими покушений на жизнь чл. Директории несоциалистов и т. п., но вместе с тем в этой декларации не приводятся вообще какие-либо факты в доказательство своих утверждений. По своему тону и характеру эта правительственная декларация, как видит читатель, напоминает полемически-агитационный листок весьма дурного тона и это нас избавляет от обязанности давать исчерпывающий ответ, тем более, что омское правительство обещает в будущем выступить с изданием обширных материалов, которыми оно будто бы располагает и которые оно не могло почему-то до сих пор, за три месяца, истекших со дня переворота 18 ноября, опубликовать.
Омское Правительство утверждает, что «с момента освобождения от большевиков Поволжья и Сибири здесь началась борьба двух принципов в управлении: делового внепартийного в Омске в лице Сибирского Правительства и узкопартийного социал-революционного в Самаре»... Оставляя в стороне и не касаясь оценки деятельности Самарского правительства, остановимся на характеристике, которую дает само себе Сибирское Правительство. Выдавая себе самому аттестат «делового внепартийного» аппарата, составители декларации рассчитывают на незнакомство читателей с историей сибирской государственности. За краткий период своего существования (с июля по октябрь мес. 1918 г.) сибирское правительство (ныне именующее себя Российским) сумело доказать совершенно обратное: вся его политика была пропитана духом партийной нетерпимости и борьбы за власть, не останавливающейся перед всякого рода интригами и перед прямым насилием.
Напомним некоторые факты.
Омское правительство в составе 6 министров было выдвинуто Сибирской Областной Думой, которая избрала всего 13 министров. Остальные 7 министров, с Дербером во главе, были на Дальнем Востоке и против них Омское Правительство вело неустанную тайную борьбу, чтобы оставить за собой исключительное право на управление Сибирью. Одновременно с этим Омское правительство начало борьбу за упразднение Сибирской Обл. Думы, ссылаясь на ее социалистическое большинство. Потерпев неудачу на первых порах, Омское Правительство вынуждено было согласиться на открытие работы Думы и на признание за ней законодательной роли. Но это продолжалось недолго. В конце сентября Омское Правительство, а именно захвативший власть Административный Совет под председательством И. Михайлова, своим указом распустило Думу и арестовало видных ее членов. Приказом Вологодского повелено было арестовывать всех членов Думы, которые будут пытаться устраивать какие-либо, даже частные, собрания. Одновременно с этим 20 сентября в г. Омске был произведен переворот, целью которого было удалить из состава правительства всех социалистов... Все они, вместе с председателем Сиб. Обл. Думы Якушевым (социалист), были ночью арестованы офицерами и увезены в частную квартиру, где Крутовский и Шатилов, под угрозой смерти вынуждены были подписать свой отказ от звания министров и затем были высланы в 24 часа из Омска. Ставший во главе управления Сибирью Административный Совет совместно с министром Михайловым санкционировал это насилие над министрами Крутовским и Шатиловым и принял их отставку, зная, что она вынужденная. На другой день министр Новоселов был зверски убит двумя офицерами — адъютантами полковника Волкова, который являлся официальным действующим лицом переворота, заслоняя собою главных ответственных лиц, — такую же роль этот полковник Волков, произведенный г. Колчаком в генералы, играл в перевороте 18 ноября, имевшем целью свержение Директории.
Переворот 20 сентября не удался, т. е. не закончился удалением из правительства социалистов (и провозглашением может быть чьей-либо диктатуры) только потому, что в дело неожиданно вмешались чехо-словаки. Они арестовали управляющего мин. вн. дел Грацианова и имели намерение арестовать министра И. Михайлова, — которому общественная молва приписывала участие в перевороте и который случайно ускользнул от ареста. Другой министр — Вологодский был на Дальнем Востоке. Необходимо отметить здесь, что вмешательство чехо-словаков, с которыми у Омского правительства были частые столкновения на почве симпатий чехо-словаков к демократизму, послужило сильнейшим толчком к развитию той антигосударственной и явно преступной пропаганды против чехо-словаков, которая отныне почти открыто стала вестись как в реакционных военных, так и правых кругах омского общества.
Переворотом 20 сентября сибирское правительство было окончательно разбито, а сибирская государственная жизнь деморализована, и только появление в этот момент Всероссийского Правительства, избранного в г. Уфе, спасло положение.
Таковы факты. За очень короткий период своего существования сибирское, ныне российское правительство, сумело показать, насколько оно «беспартийно», своими же интригами, беспрерывными заговорами и переворотами оно, действительно, доказало, что оно «деловое», но только в известном смысле.
Перейдем к другим положениям декларации. В среде Директории, утверждает Омское правительство, не было внутреннего единства и «отсюда вытекли факты, приведшие к распаду». В ответ на это ничем не обоснованное утверждение мы можем лишь сказать, что Директория, в которой было между прочим только два с.-р., за все время выступала едино и солидарно. Некоторым исключением является поведение одного из ее членов, а именно г. Вологодского, который все время держался особой тактики; дав согласие на свое избрание в Директорию, он долго не входил в ее состав, продолжая как и в момент Уфимского совещания выступать от имени сибирского правительства и добиваясь у союзников признания его. В момент свержения Директории г. Вологодский не только не встал на защиту ее, как это сделал к.-д. Виноградов, с негодованием отвергший предложение войти в состав нового правительства, и ген. Болдырев, энергично протестовавший против переворота, вынужденный покинуть Сибирь и ныне живущий в Японии, но санкционировал переворот и, произведя военного министра вице-адмирала Колчака в адмиралы, стал председателем нового правительства с диктатором Колчаком во главе.
Особое внимание декларация уделяет поведению Авксентьева и Зензинова, которые, будучи членами партии с.-р., «явно находились в плену у центр. комитета партии» и тем обусловили разложение всероссийской власти. Доказательства, которые приводится в подтверждение этого обвинения — или голословны или настолько нелепы, что не заслуживают серьезного и подробного опровержения.
«Согласно постановлению последнего съезда партии с.-р., утверждает декларация, правительство обязано было исполнять директивы этого (т. е. с.-р.) комитета и когда Зензинов и Авксентьев медлили исполнением этих директив, им посылали суровые телеграфные напоминания». Никакого такого постановления съезда партии с.-р. не было, ибо, во-первых, не было самого съезда (последний съезд партии был в декабре 1917 г. в Петрограде) и, во-вторых, — что должно быть понятно любому члену любой партии, — не могло быть, ибо Директория не была партийным правительством…
Утверждение о том, что Авксентьев и Зензинов «были в плену у центр, ком. своей партии» и пр., все это фантазии составителей декларации. Правда же состоит в следующем: Центральный Комитет партии с.-р. издал инструкцию к партийным организациям, в которой призвал не к открытой и «вооруженной борьбе с верховною властью (т. е. Директорией) и созданию партийных эсеровских войск» (даже не войска, а войск!), как говорится в декларации Омского правительства, а наоборот, к поддержке Всероссийского Правительства (несмотря на его уклонения, по мнению Центр. Комитета, от настоящей тактики), к отпору надвигающейся реакции, которая усматривалась пм. главным образом, в поведении агентов сибирского правительства и к созданию военных партийных нелегальных организаций. Осведомившись об этом через представителей правых кругов омского общества, которые постарались всячески распространить инструкцию Центр. Комитета. Директория единодушно (в том числе, следовательно, и члены социалисты) признала выступление Центр. Комитета антигосударственным и несмотря на то, что инструкция Ц. К. призывала к поддержке ее, постановила произвести расследование. Вместе с тем ген. Болдыреву, уезжавшему на фронт, как члену Директории и главнокомандующему, было поручено беспощадно подавлять не только какие-либо партийные организации, но и попытки к созданию таковых…
Что же касается «восстаний и разлагающей пропаганды эсеров в рядах молодой армии», о чем будто бы неоднократно докладывали Директории, то это утверждение является одним из обычных клеветнических выпадов по адресу социалистов и легко объясняется целями агитации, которыми вызвано вообще появление декларации. Никаких таких докладов, кроме упомянутого и столь раздутого дела об инструкции Центр. Комитета партии с.-р., в Директорию не поступало, за исключением еще одного, а именно дела о монархической пропаганде в армии, которая, велась офицерскими кружками и выражалась главным образом в том, что в разных городах и особенно в Омске офицеры открыто, на улицах и в кабаках, распевали и заставляли оркестры играть гимн «Боже царя храни» и дошли до того, что стали это делать в присутствии представителей иностранных держав. Полагая, что такого рода действия могут разложить армию, облегчая большевистскую пропаганду среди солдат, Директория решила бороться с этим явлением…
Переходим к последнему обвинению против с.-р. членов Директории... «Вообще Зензинов и Авксентьев посредством переговоров по прямым проводам поддерживали непрерывную связь с Центр. Комитетом парии с.-р.».
Допустим на минуту, что переговоры, пусть даже непрерывные и таким, по-видимому, преступным способом, как «по прямым проводам» были. Спрашивается: разве сношения сами по себе составляют преступление?..
Итак, Директория, по уверенно составителей декларации, постепенно разлагалась изнутри, «власть как бы сама вываливалась из ее рук», а извне нарастало недовольство «общества». Наконец, произошел переворот. Кто его сделал — неизвестно. Что касается Совета Министров (т. е. омского правительства), то он тут ни при чем и роль его ограничивалась лишь тем, что он «признал ее (т. е. Директории) падение» и «не счел возможным добиваться восстановления Директории».
Представляя события в таком виде, т. е. стараясь тщательно устранить себя из числа участников переворота 18 ноября, омское правительство, смеем думать, никогда никого не убедит. В нашем распоряжении имеются неопровержимые данные из показаний свидетелей о том, как еще задолго до создания Директории, в момент Уфимского совещания, сибирское правительство (почти полностью входящее ныне в состав «российского» правительства) систематически, негласно мешало налаживавшемуся в Уфе объединению и как, спекулируя на общенародном несчастии, постигшем волжский фронт, которому оно отказало в военной и денежной помощи, после взятия большевиками Казани и Симбирска, требовало от своих представителей воспользоваться ослаблением «левого» фланга Уфимского совещания в лице самарского Комитета членов Учредительного Собрания и занять позиции непримиримости в своих требованиях, т. е. создание Всероссийского Правительства из правых элементов (без участия социалистов, с программой, исключающей созыв Учредительного Собрания и пр.) и рекомендовало этим представителям идти, в случае надобности, вплоть до разрыва, т. е. срыва Уфимского совещания. Только собственная катастрофа, вызванная событиями в конце сентября в связи с разгоном Думы, арестами и убийством министров… заставила сибирское правительство отказаться от этой тактики. Отказаться на время, ибо с момента, когда избранная в Уфе Директория, добросовестно доверяя заявлению сибирского правительства о его желании служить в качестве делового и только делового аппарата, согласилась превратить его во Всероссийский Совет Министров, с этого момента оказалось, что этот «деловой» аппарат, в лице его наиболее энергичных членов, уже конспирировал против Директории и создавал обстановку будущего переворота. И когда все приготовления были окончены и найдены исполнители в лице атаманов Красильникова, Катанаева и Волкова, то переворот был произведен по расписанию.
Нет, как бы ни старалось Омское правительство обойти молчанием вопрос о своем участии в перевороте или доказать свое alibi — это ему не удастся, ибо все факты против него, ибо это его стремление может быть объяснено только одним: отсутствием мужества честных политических деятелей, когда они творят правое дело.
В заключение декларации Омское правительство протестует против наименования его «реакционным», уверяя, что «не имеет в своем составе реакционных элементов и не одиноко».
Перед лицом демократии, к которой, очевидно, пытается апеллировать этим Омское правительство, мы продолжаем утверждать, что оно реакционно.
Реакционно по своей политике. Опираясь исключительно на правые, преимущественно военные, атаманские круги, которые явились творцами его, и в этом смысле будучи не «одиноким», Омское правительство осуществляет и не может не осуществлять чаяния этих кругов, ведя не творческую работу, а политику расправы и расплаты за прошлое, ту политику, которая, начавшись с широких репрессий против социалистов вообще, скоро привела к преследованию демократических органов, обществ, собраний, печати и сопровождалась и сопровождается и поныне актами такого террора, какому могут позавидовать большевики.
Пусть не забывают авторы декларации, что на их совести и ответственности лежат расстрелы и зверские убийства между прочим и таких лиц, как широко известного демократической России Б. Н. Моисеенко, редактора «Власти Народа» Маевского, затем Фомина, Кириенко н других погибших, имена которых еще не опубликованы. Начав с участия в преступном перевороте 18 ноября, которым был нанесен тяжкий удар объединению демократии и государственному строительству, встав на путь диктатуры, террора и порвав с демократией, сибирское, ныне российское правительство, естественно покатилось по плоскости реакции, не создавая, а разрушая, управляя страной теми же методами, какими пользуется его противоположность — большевизм и облегчая работу последнего, ибо тактика роднит их…
Для тех, кто веру свою в воссоздание государственности российской основывает на единении всех живых сил демократии и на солидарной борьбе их с большевизмом слева и справа, такие деятели, как Омское правительство, были и будут не союзниками, а врагами.
Н. Авксентьев, А. Аргунов, В. Зензинов, Е. Роговский
2 марта 1919 г., Нью-Йорк
«Русское Слово», 4 марта, 1919 г., Нью-Йорк




Tags: Белые, Белый террор, Гражданская война
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments