Владимир Александрович Кухаришин (kibalchish75) wrote,
Владимир Александрович Кухаришин
kibalchish75

Categories:

Генерал Махров о белых. Часть II

Из книги Петра Семеновича Махрова «В белой армии генерала Деникина».

В числе других офицеров Генерального штаба были начальник оперативного отделения полковник Карпинский и его помощник полковник Шкеленко. Карпинский был высокого роста худой блондин, о котором можно было сказать что он «неладно скроен, да крепко сшит». Его длинное лицо с небольшими усами было невыразительным. Одевался он небрежно. Держал себя скромно, даже неуверенно. Движения его были угловаты. При дальнейшем с ним знакомстве я убедился, что это был самый заурядный офицер Генерального штаба, и удивлялся, как он мог быть назначен на столь ответственное место в Ставку. …Карпинский не всегда даже был в курсе того, что делалось на фронте.
[Читать далее]
…мне доложили, что меня хочет видеть начальник английской военной миссии генерал Хольман... Ко мне вошел генерал лет за пятьдесят, осанку и лицо которого нельзя забыть... Он был элегантно одет в мундир с отложным воротником, из-под которого была видна тонкая защитного цвета рубаха и такой же галстук. На плечах — защитного цвета и из такой же материи, как мундир, узкие погоны, посредине которых блестела большая генеральская звезда. По бортам воротника сверкали четыре звездочки. На груди были прикреплены ленточки многочисленных орденов. Его фуражка фасоном напоминала нашу, но только козырек был украшен красивым галуном. Мне в жизни приходилось видеть мундиры всех армий, из них английский мне больше всех нравился своей простотой, красотой и удобством...
Выразив удовольствие со мной познакомиться, он сказал:
Я беспокою Вас, генерал, по чрезвычайно важному вопросу. Я давно настаиваю, чтобы Ставка приступила к эвакуации беженцев из Новороссийска...
Я обещал Хольману исполнить его просьбу...
Я зашел к генералу Романовскому и доложил ему о моем разговоре с Хольманом. Со своей стороны я добавил, что считаю необходимым отдать распоряжение о частичной эвакуации из Новороссийска беженцев, больных и раненых... Генерал Романовский, глядя мне прямо в глаза, сказал:
Не ожидал я, что Вы первый Ваш доклад начнете с эвакуации тыла, а не соображениями о наступлении на фронте. Подобное распоряжение может произвести неблагоприятное впечатление в психологическом отношении. С этим нужно повременить, о чем я уже говорил Хольману.
Я на это возразил генералу Романовскому:
Ваше Превосходительство, я оцениваю обстановку в целом по указанным Вами мне данным для разработки операции. Я имею в виду и то, что Кубань, как Вы предполагаете, станет той «психологической линией», за которой после отдыха войска воспрянут духом, и мы перейдем в решительное наступление. Но Вы считаете главной причиной упадка духа войск усталость и политиканство. Мне же представляются причины депрессии более сложными. Больно сказать, но это потеря веры в командный состав и казаками, и офицерами, и войсковыми начальниками. Возьмем хотя бы последний случай с генералом Павловым, когда старшие войсковые начальники без ведома командующего Донской армией отрешили Павлова от должности и назначили на его место генерала Секретева. Генерал Сидорин оказался бессильным прекратить это самоуправство, и его авторитет был поколеблен. Сидорин отлично, как и мы с Вами, понимает, что мы должны перейти в наступление и что сил у нас достаточно, чтобы это сделать. Нужен только толчок, один успех, и большевики покатятся к северу. Это сознают даже простые казаки, но когда нужно перейти к делу, они точно заколдованы в своем стремлении уйти в тыл. Сидорина ни в чем нельзя упрекнуть. Он, не щадя своих сил, подвергает себя постоянной опасности. Все время объезжает или, вернее сказать, облетает на аэроплане свои корпуса, лично беседует с казаками, убеждает их идти в бой, но зажечь их сердца не может.
Отношения между добровольческими корпусами и Донской армией натянутые. Между кубанцами и донцами — враждебность. Ваше предположение, что за Кубанью произойдет психологический перелом, отрезвление — чисто теоретическое...
Генерал Романовский спокойно выслушал мой доклад и ответил:
Хорошо, я поговорю с Главнокомандующим.
Однако распоряжение об эвакуации было отдано только через четыре дня — 25 февраля.
…обсуждалось воззвание генерала Деникина к офицерам... Главнокомандующий говорил в своем обращении о смуте, царящей в офицерской среде, о недовольстве некоторыми начальниками, о случаях неповиновения, обещая принять все необходимые меры, и призывал офицеров объединиться вокруг него как «старшего офицера»...
Неудачи на фронте вызвали недовольство командным составом. В Крыму это недовольство сказалось во время восстания капитана Орлова, на Черноморье — ротмистра Вороновича и сотника Пилюка — на Кубани. Я называю основные имена, но таких повстанческих отрядов было много. Они называли себя «зелеными». Их политическая окраска была различной, но все они не признавали власти ни большевиков, ни генерала Деникина.
…к 1 февраля 1920 года в Крыму была группа, состоявшая из вице-адмирала Ненюкова, контр-адмиралов Бубнова и Кононова. Они явно были настроены против генерала Деникина и считали, что спасти положение может только генерал Врангель. Герцог Лейхтенбергский связывал эту группу с генералом Слащовым, а прибывший в это время генерал Лукомский со свойственным ему лукавством явно способствовал передаче власти в Крыму генералу Врангелю...
Корпус Слащова в общем был на стороне генерала Деникина. Отряд Орлова под влиянием герцога Лейхтенбергского оказались сторонниками Врангеля. Моряки не были единодушны. Одни с Бубновым, Кононовым и Ненюковым стояли за Врангеля и готовили «депутацию» к генералу Шиллингу с требованием передать власть в Крыму генералу Врангелю. Их противники, лояльные генералу Деникину, собирали другую группу моряков с требованием разогнать командный состав флота, допустивший на флоте анархию в управлении.
Сухопутные гарнизоны Крыма участия в борьбе за власть не принимали и занимали выжидательную позицию.
Полковник Коновалов успел предупредить генерала Шиллинга об общей обстановке и о возможности прибытия к генералу Шиллингу депутации от моряков, а сам на всякий случай ввел в гостиницу Киста полусотню горской иррегулярной сотни под командой есаула Слободицкого. Коновалов осведомил Шиллинга, что агитация в пользу Врангеля не достигла успеха, что это в основном было шумихой наверху, не имевшей под собой серьезного фундамента ни в войске, ни на флоте, ни у жителей Крыма.
1 февраля, действительно, к Шиллингу пришла группа офицеров из шести человек с Кононовым во главе, которые в самой корректной и спокойной форме предложили Шиллингу сдать власть главнокомандующего в Крыму генералу Врангелю, что якобы является общим желанием и сухопутных войск, и флота, а также политических и общественных кругов.
Генерал Шиллинг в такой же спокойной форме и со свойственной ему корректностью ответил, что он пожелания моряков донесет до генерала Деникина и поступит так, как прикажет Главнокомандующий. Этим разговор и кончился...
В первых числах февраля Шиллингу пришлось еще несколько раз встречаться с Врангелем, Бубновым и Ненюковым. Врангель открыто требовал передать ему власть, не стесняясь указывать на ту якобы популярность, которой он пользуется в Крыму. А Ненюков и Бубнов горячо убеждали Шиллинга передать власть «молодому вождю» для пользы дела. Шиллинг неизменно отвечал, что он за властью не гонится, что готов сдать свой пост Врангелю, но ждет ответа от Главнокомандующего.
Наконец, Шиллинг стал получать довольно наглые записки от генерала Лукомского, открыто заявлявшего, что Шиллинг не способен управлять в Крыму, и советовал ему уступить свою должность хотя бы «временно, но немедленно, не ожидая ответа от Деникина». На это, конечно, Шиллинг не пошел.
Между тем события в Крыму развивались. Бубнов, Кононов и Лейхтенбергский уговаривали Слащова оказать воздействие на Шиллинга. По существу дела, конечно, реальная сила была в руках Слащова.
В Ялте находился генерал Покровский, оказавшийся не у дел после того, как он сдал командование Кавказской армией генералу Шкуро в начале января 1920 года. Городское правление и начальник гарнизона бросились к нему, прося взять на себя защиту города. Покровский немедленно объявил всеобщую мобилизацию, и на улицах стали хватать людей для формирования отрядов. Однако организовать ничего не успели, так как «материал был сырой», почти никто не умел обращаться с оружием. В это время с гор спустился Орлов с четырьмястами хорошо обученными солдатами и взял в плен Покровского, генерала Боровского, еще несколько старших чинов офицеров и весь мобилизованный отряд в несколько десятков человек...
Между тем генерал Шиллинг к 3 февраля получил приказ от генерала Деникина оставаться на своем посту и покончить с орловщиной и смутой, вызванной действиями Бубнова. Генерал Шиллинг немедленно отправил надежные войска против отряда Орлова и, между прочим, приказал адмиралу выслать яхту «Колхида» для перевозки в Ялту десанта против мятежников. Участники десанта, высадившись в Ялте, вступили в переговоры с орловцами. «Колхида» возвратилась в порт. Адмирал Ненюков не сообщил об этом своевременно, за что Шиллинг отстранил от занимаемых должностей адмиралов Ненюкова и Бубнова. На место Ненюкова он назначил вице-адмирала Саблина, а на место Бубнова — капитана первого ранга Рябинина. Одновременно Шиллинг просил генерала Лукомского посоветовать Врангелю покинуть Крым. Это пожелание привело в ярость претендента на власть в Крыму, и он ответил Шиллингу резкой телеграммой.
В этот же день в Севастополе был получен приказ генерала Деникина об увольнении в отставку Врангеля, Лукомского, Шатилова и Бубнова. Этот приказ произвел должное впечатление. На другой день, 9 февраля, Бубнов на «Потемкине» поспешил уехать в Константинополь без разрешения генерала Шиллинга. Очевидно, что главный интриган в этом заговоре испугался возможных дальнейших репрессий.
Между тем общая обстановка на обоих театрах военных действий требовала установления порядка и спокойствия в Крыму и в Черноморье. Необходимо было восстановить дисциплину и во флоте, так как его участие в боевых действиях было вероятно...
Английский генерал Хольман предложил генералу Деникину встретиться с генералом Врангелем и попытаться в дружеской беседе ликвидировать возникшее между ними недоразумение для общего блага. Долготерпимый генерал Деникин и на это согласился. Но Врангель, отказываясь от встречи с Главнокомандующим, послал в Новороссийск к Хольману Шатилова для объяснения причин отказа.
Чаша терпения Деникина была переполнена. Шатилову английский адмирал Сеймур не разрешил высадиться в Новороссийске и вручил ему письмо на имя генерала Врангеля, в котором Хольман сообщил требование Главнокомандующего, чтобы генерал Врангель покинул Крым и выехал за границу.
Врангеля это известие поразило. Он жил на корабле «Александр Михайлович», где держал свой флаг Командующий флотом вице-адмирал Саблин. Врангелю ничего не оставалось, как уехать.
Tags: Белые, Гражданская война, Казаки, Разруха
Subscribe

  • Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments