Владимир Александрович Кухаришин (kibalchish75) wrote,
Владимир Александрович Кухаришин
kibalchish75

Category:

Георгий Жуков о крахе блицкрига

Из книги Георгия Константиновича Жукова «Воспоминания и размышления».

Прошли первые, крайне тяжелые полтора месяца войны.
Наши потери были очень велики…
И в то же время с самого начала все происходило не так, как было запланировано немецким главным командованием. …последовательно, при всех победах фашистов, срывались намерения гитлеровского руководства. Все это имело далеко идущие последствия…
Обо что же споткнулись фашистские войска, сделав свой первый шаг по территории нашей страны, что прежде всего помешало им продвигаться вперед привычными темпами? Массовый героизм наших войск, их ожесточенное сопротивление, упорство, величайший патриотизм армии и народа.
История и современность дают немало примеров, когда, побросав превосходное оружие, войска быстро теряют сопротивляемость, попросту говоря, обращаются в бегство. Никто не может провести четкую грань между ролью собственно оружия, военной техники и значением морального духа войск. Однако бесспорно, что при прочих равных условиях крупнейшие битвы и целые войны выигрывают те войска, которые отличаются непреоборимой волей к победе, осознанностью цели, стойкостью духа и преданностью знамени, под которым они идут в бой.
[Читать далее]В этой связи мне представляется целесообразным предоставить слово противнику, с которым мы имели дело в Великой Отечественной войне. Большинство приводимых источников относится к тем первым дням, а не к последующим годам, когда над их авторами уже могли довлеть политические, пропагандистские, а также личные интересы. При этом следует иметь в виду, что до нападения на СССР в течение ряда лет терминология фашистских газет, радио, документов, естественно, была пропитана победным тоном. И не так важно, на каком именно фронте, под чьим командованием сражались войска, упоминаемые в этих источниках. Важна общая тенденция в оценке положения и хода дела, поведения солдат и офицеров именно в тот период, когда мы терпели поражения, когда нам было неимоверно трудно.
Конечно, еще многое было впереди, еще предстояли годы борьбы, когда фашистская Германия будет бросать на Восточный фронт всё новые и новые силы, пока не израсходует их все до конца, без остатка. Но пусть увидит читатель, как при всех успехах на Восточном фронте победный тон с первых же сражений начинает затухать, сменяться удивлением, разочарованием.
Интересно и то, как представляется осведомленность противника о Советской стране, вооруженных силах, экономике. Да, мы строили мирную жизнь, не все были достаточно бдительны... Но при всем том каким «крепким орешком» и в этом отношении оказалась для врага наша страна!..
Вот несколько выдержек из книги немецкого генерала Курта Типпельскирха, назначенного Гитлером к началу второй мировой войны начальником главного разведывательного управления генерального штаба сухопутных войск…
Курт Типпельскирх «История второй мировой войны». Издательство иностранной литературы. М., 1956.
«Определить хотя бы приблизительно военную мощь Советского Союза было почти невозможно. Слишком многие факторы, из которых при нормальных условиях можно было бы составить сложную картину мобилизационных возможностей вооруженных сил и их экономических источников, были покрыты непроницаемой тайной... Желаемый результат был достигнут: в таких решающих областях экономики, как, например, транспорт и военная промышленность, возможности русских сильно недооценивались...
Шпионаж, который в других странах велся под видом безобидной частной экономической деятельности, не находил для себя в Советском Союзе в условиях централизованного руководства экономикой никакого поля деятельности...
На основании разведывательных данных, которые, несмотря на строжайшую изоляцию, поступали из Советского Союза, и данных, полученных чисто эмпирическим способом… у германского генерального штаба создалось приблизительное представление о том, на что способен Советский Союз в случае войны. Русско-финская война дала новые отправные данные, которые, однако, в ряде случаев привели к ложным заключениям.
Численность русской армии была довольно точно оценена немцами...
Этими соединениями, конечно, далеко не исчерпывались людские резервы огромной страны, которая при ежегодном призывном контингенте примерно 1,5 миллиона человек располагала по меньшей мере 12 миллионами годных к военной службе молодых людей. Вопрос о том, в какой степени русская военная промышленность могла вооружить эту массу людей, оставался открытым. Уничтожение русской военной промышленности приобретало в связи с этим решающее значение…
Русско-финская война вскрыла недостаточную тактическую подготовку среднего и младшего командного звена. Стало известно, что русский министр обороны Тимошенко, учитывая опыт этой войны, решил улучшить одиночную подготовку бойцов, приучать командиров к большей самостоятельности, отказу от всяких шаблонов и улучшению взаимодействия родов войск.
Казалось невероятным, чтобы эти недостатки, проявлявшиеся еще в первую мировую войну и отчасти вообще свойственные характеру русского народа, могли быть ликвидированы в короткий срок....
В политических кругах Германии сильно надеялись на то, что после крупных военных неудач советское государство рассыплется.
То, что Советский Союз в скором будущем будет сам стремиться к вооруженному конфликту с Германией, представлялось в высшей степени невероятным по политическим и военным соображениям; однако вполне обоснованным могло быть опасение, что впоследствии при более благоприятных условиях Советский Союз может стать весьма неудобным и даже опасным соседом.
Пока же у Советского Союза не было причин отказываться от политики, которая до сих пор позволяла ему добиваться почти без применения силы замечательных успехов. Советский Союз был занят модернизацией своих устаревших танков и самолетов и переводом значительной части своей военной промышленности на Урал. Осторожные и трезвые политики в Кремле не могли замышлять наступления на Германию, которая имела на других фронтах лишь небольшие сухопутные силы, а свою мощную авиацию могла в любое время сконцентрировать на востоке. К тому же русские в 1941 году чувствовали, что они были слабее немцев.
Конечно, от русской разведки не укрылось, что центр тяжести военной мощи Германии все больше перемещался на восток. Русское командование принимало свои контрмеры. 10 апреля Высший Военный Совет под председательством Тимошенко решил привести в боевую готовность все войсковые части на западе. 1 мая были проведены дальнейшие неотложные военные приготовления и приняты меры для защиты советской западной границы...
Советский Союз подготовился к вооруженному конфликту, насколько это было в его силах. На стратегическую внезапность германское командование не могло рассчитывать. Самое большее, чего можно было достигнуть, — это сохранить в тайне срок наступления, чтобы тактическая внезапность облегчила вторжение на территорию противника».
«Главная цель (плана «Барбаросса». — Г. Ж.) заключалась в том, чтобы уничтожить основные силы русской армии, находившиеся в западной части России, посредством смелых операций с глубоким продвижением танковых клиньев и воспрепятствовать отходу боеспособных частей в глубь обширной русской территории. Затем в результате быстрого преследования немецкие войска должны были достигнуть рубежа, с которого русская авиация уже не смогла бы совершать налеты на территорию Германии.
Конечной целью операций являлся выход на рубеж Волга — Архангельск, с тем чтобы последняя остающаяся у России индустриальная область на Урале могла быть в случае необходимости парализована немецкой авиацией...
Директива дышит оптимизмом, который следует объяснять впечатлением от побед над Польшей и Францией. Поэтому она приписывает противнику такую же пассивную роль, к которой Германия уже привыкла в двух прошедших войнах. Опять надеялись навязанной противнику молниеносной войной обойти положение Мольтке о том, что «ни один оперативный план не может оставаться неизменным после первой встречи с главными силами противника».
Если оценка противника и на этот раз была правильной, командование могло с полным основанием вновь применять эту же дважды оправдавшую себя тактику, в противном случае тяжелые разочарования и осложнения были неизбежны».
«Для Гитлера не подлежало ни малейшему сомнению, что для разгрома Советского Союза достаточно одной кампании. Он был в этом так твердо убежден, что еще до начала военных действий против Советского Союза установил сроки операций, которые должны были начаться осенью 1941 года «после «Барбароссы»...».
«22 июня в 3 часа 30 минут немецкая армия начала роковое наступление на Восток по всему фронту от Черного до Балтийского моря...
17-я армия уже после первоначальных успехов у границы западнее рубежа Львов — Рава-Русская встретила сильного противника, оборонявшегося на хорошо укрепленных позициях, и сразу же сумела их захватить. 6-я армия продвинулась через реку Стырь. Но там она, как и 1-я танковая группа, подверглась сначала на юге, а затем на севере интенсивным контратакам русских, в которых приняли участие подтянутые свежие танковые силы.
До 3 июля на всем фронте продолжались упорные бои. Русские отходили на восток очень медленно и часто только после ожесточенных контратак против вырвавшихся вперед немецких танковых частей».
«Немецкие войска вышли на рубеж, проходивший от Днестра через Случь, Днепр в районе Орши до южной оконечности Чудского озера. Это была... не сплошная линия оборонительных сооружений, но все же цепь полевых укреплений, усиленных противотанковыми рвами и проволочными заграждениями, строительство которых было начато еще до 1941 года и в последние недели продолжалось с лихорадочной быстротой...
Командование и войска оказались на высоте требований, которые предъявлял к ним необычный, значительно более трудный, чем все предыдущие, театр военных действий. Убедительным было упорство противника; поражало количество танков, участвовавших в его контратаках.
Это был противник со стальной волей, который безжалостно, но и не без знания оперативного искусства бросал свои войска в бой. Для серьезных опасений не было никаких оснований, однако уже было ясно одно: здесь не могло быть и речи о том, чтобы быстрыми ударами «разрушить карточный домик». Эта кампания не будет проходить так же планомерно, как прежние».
«В июле группы немецких армий еще успешно вели наступление на войска, хотя и с непривычным напряжением, но с чувством уверенности в своем превосходстве сражались с упорным противником.
Гитлер был мало удовлетворен достигнутыми успехами. От танковых клиньев на основании опыта войны в Европе ожидали гораздо больших результатов. Русские держались с неожиданной твердостью и упорством, даже когда их обходили и окружали. Этим они выигрывали время и стягивали для контрударов из глубины страны все новые резервы, которые к тому же были сильнее, чем это предполагалось.
Исходя из этого, Гитлер считал, что применявшаяся до сих пор тактика требует слишком много сил и приносит мало успеха. Огромные котлы, которые образовывались в результате стремительного продвижения вперед танковых соединений, неизбежно имели сильно удлиненную форму, а растянутые силы окружения были очень слабыми.
До подхода армейских корпусов на подвижные соединения возлагалась задача не только удерживать внутренние фронты окружения, но и отражать все попытки деблокировать окруженные войска. В результате фронты окружения не всюду были одинаково прочными, а подвижным соединениям в течение нескольких дней или даже недель приходилось вести крайне тяжелые бои на два фронта, что пагубно отражалось на их боеспособности».
«Противник показал совершенно невероятную способность к сопротивлению. Он понес тяжелые потери не только летом 1941 года, но и во время зимнего наступления, в котором приняли участие крупные массы войск. Но все это не могло сломить стойкость Красной Армии. У нее оставалось еще достаточно кадров, чтобы укомплектовать командным составом новые формирования и обеспечить их боевую подготовку».
Генерал-майор фон Бутлар «Война в России». Из книги «Мировая война 1939—1945 гг.». Издательство иностранной литературы. М., 1957.
«На 6-ю армию возлагалась задача прорвать пограничные укрепления русских в районе южнее Ковеля и тем самым дать возможность 1-й танковой группе выйти на оперативный простор...
После некоторых начальных успехов войска группы армий «Центр» натолкнулись на значительные силы противника, оборонявшегося на подготовленных заранее позициях, которые кое-где имели даже бетонированные огневые точки. В борьбе за эти позиции противник ввел в бой крупные танковые силы и нанес ряд контрударов по наступавшим немецким войскам.
После ожесточенных боев, длившихся несколько дней, немцам удалось прорвать сильно укрепленную оборону противника западнее линии Львов — Рава-Русская и, форсировав реку Стырь, оттеснить оказывавшие упорное сопротивление и постоянно переходившие в контратаки войска противника на восток...
В результате упорного сопротивления русских уже в первые дни боев немецкие войска понесли такие потери в людях и технике, которые были значительно выше потерь, известных им по опыту кампаний в Польше и на Западе. Стало совершенно очевидным, что способ ведения боевых действий и боевой дух противника, равно как и географические условия дайной страны, были совсем непохожими на те, с которыми немцы встретились в предыдущих «молниеносных войнах», приведших к успехам, изумившим весь мир.
Критически оценивая сегодня пограничные сражения в России, можно прийти к выводу, что только группа армий «Центр» смогла добиться таких успехов, которые даже с оперативной точки зрения представляются большими».
Дж. Ф. С. Фуллер «Вторая мировая война 1939—1945 гг.». Издательство иностранной литературы. М., 1956.
«Уже 29 июня в «Фёлькишер беобахтер» появилась статья, в которой указывалось:
«Русский солдат превосходит нашего противника на Западе своим презрением к смерти. Выдержка и фатализм заставляют его держаться до тех пор, пока он не убит в окопе или не падает мертвым в рукопашной схватке».
6 июля в подобной же статье во «Франкфуртер цейтунг» указывалось, что «психологический паралич, который обычно следовал за молниеносными германскими прорывами на Западе, не наблюдается в такой степени на Востоке, что в большинстве случаев противник не только не теряет способности к действию, но, в свою очередь, пытается охватить германские клещи».
Это было до некоторой степени новым в тактике войны, а для немцев — неожиданным сюрпризом.
«Фёлькишер беобахтер» в этой связи писала в начале сентября:
«Во время форсирования германскими войсками Буга первые волны атакующих в некоторых местах могли продвигаться вперед совершенно беспрепятственно, затем неожиданно смертельный огонь открывался по следующим волнам наступавших, а первые волны подвергались обстрелу с тыла. Нельзя не отозваться с похвалой об отличной дисциплине обороняющихся, которая дает возможность удержать уже почти потерянную позицию.
Короче говоря, по словам Арвида Фредборга, «германский солдат встретил противника, который с фанатическим упорством держался за свое политическое кредо и блицнаступлению немцев противопоставил тотальное сопротивление».
Скоро выяснилось, что русские расположили вдоль границ не все свои армии, как думали немцы. Вскоре также выяснилось, что сами немцы совершили грубейший просчет в оценке русских резервов. До начала войны с Россией германская разведывательная служба в значительной степени полагалась на «пятую колонну». Но в России, хотя и были недовольные, «пятая колонна» отсутствовала. Трудности быстро возрастали...».
Выдержки из служебного дневника начальника генерального штаба сухопутных войск Германии генерал-полковника Ф. Гальдера. «Военно-исторический журнал», №№ 7, 10. 1959.
«23.VI.1941 года (2-й день войны).
...Общая обстановка лучше всего охарактеризована в донесении штаба 4-й армии: противник в белостокском мешке борется не за свою жизнь, а за выигрыш времени.
Впрочем, я сомневаюсь в том, что командование противника действительно сохраняет в своих руках единое и планомерное руководство действиями своих войск. Гораздо вероятнее, что местные переброски наземных войск и авиации являются вынужденными и предприняты под влиянием продвижения наших войск, а не представляют собой организованный отход с определенными целями. О таком организованном отходе до сих пор как будто говорить не приходится.
Исключение представляет, возможно, район перед фронтом группы армий «Север». Здесь, видимо, действительно заранее был запланирован и подготовлен отход за реку Западная Двина. Причины такой подготовки пока еще установить невозможно...
24.VI.1941 года (3-й день войны).
...Войска группы армий «Север» почти на всем фронте (за исключением 291-й пехотной дивизии, наступающей на Либаву) отражали сильные танковые контратаки противника, которые, предположительно, вел 3-й механизированный корпус при поддержке нескольких мотомеханизированных бригад (3-й механизированный корпус дислоцировался здесь еще в мирное время). Несмотря на это, усиленному правому крылу группы армий «Север» удалось продвинуться до Вилькомира (Укмерге). На этом участке фронта русские также сражаются упорно и ожесточенно.
24.VI.1941 года (3-й день войны).
...В общем, теперь стало ясно, что русские не думают об отступлении, а, напротив, бросают все, что имеют в своем распоряжении, навстречу вклинившимся немецким войскам. ...Полное отсутствие крупных оперативных резервов совершенно лишает противника возможности ведения эффективной активной обороны. Однако наличие многочисленных запасов в пограничной полосе указывает на то, что русские с самого начала планировали ведение упорной обороны пограничной зоны и для этого создали здесь базы снабжения.
26.VI.1941 года (5-й день войны).
Вечерние итоговые сводки за 25.VI. и утренние сводки 26.VI. сообщают:
Группа армий «Юг» медленно продвигается вперед, к сожалению, неся значительные потери. На стороне противника, действующего против группы армий «Юг», отмечается твердое и энергичное руководство. Противник все время подтягивает из глубины новые свежие силы против нашего танкового клина. Резервы подтягиваются как перед центральным участком фронта, что наблюдалось и прежде, так и против южного фланга группы армий...
29.VI.1941 года (8-й день войны).
Сведения с фронта подтверждают, что русские всюду сражаются до последнего человека; лишь местами сдаются в плен... Бросается в глаза, что при захваченных батареях большей частью взяты в плен лишь отдельные люди. Часть русских сражается, пока их не убьют, другие, переодевшись, пытаются выйти из окружения под видом крестьян.
29.VI.1941 года (8-й день войны).
Генерал пехоты Отт доложил о своих впечатлениях о бое в районе Гродно. Упорное сопротивление русских заставляет нас вести бой по всем правилам наших боевых уставов. В Польше и на Западе мы могли позволять себе известные вольности и отступления от уставных принципов; теперь это недопустимо. Воздействие авиации противника на наши войска, видимо, очень слабое...
Обстановка вечером: ...В районе Львова противник медленно отходит на восток, ведя упорные бои за последний рубеж. Здесь впервые наблюдается массовое разрушение противником мостов...
1.VII.1941 года (10-й день войны).
На фронте группы армий «Юг» 17-я армия успешно продвигается. 14-й моторизованный корпус, действующий на левом фланге 17-й армии, продвигается в восточном направлении. Инцидент в районе Дубно, видимо, исчерпан. 8-й русский механизированный корпус окружен. По-видимому, у него не хватает горючего. Противник закапывает танки в землю и таким образом ведет оборону. На северном крыле группы армий 11-я танковая дивизия, как и следовало ожидать, не может продвинуться.
Продвигается по-прежнему одна лишь 13-я танковая дивизия. 14-я танковая и 25-я моторизованная дивизии следуют за ней. Подтягивание пехотных дивизий, которые необходимы как для наступления на фронте, так и для прикрытия фланга с севера и востока в случае поворота группы армий на юг, идет крайне медленно. Требуется энергичное напоминание командованию группы армий «Юг» о необходимости ускорения этой перегруппировки.
3.VII.1941 года (12-й день войны).
Отход противника перед фронтом группы армий «Юг» происходит наверняка не по желанию русского командования... Поэтому не будет преувеличением, если я скажу, что кампания против России выиграна в течение 14 дней. Конечно, она еще не закончена. Огромная протяженность территории и упорное сопротивление противника, использующего все средства, будут сковывать наши силы еще в течение многих недель.
4.VII.1941 года (13-й день войны).
...В ходе продвижения наших армий все попытки сопротивления противника будут, очевидно, быстро сломлены. Тогда перед нами вплотную встанет вопрос о захвате Ленинграда и Москвы. Посмотрим, будет ли иметь успех выступление Сталина, в котором он призвал к народной войне всех трудящихся против нас. От этого будет зависеть, какими мерами и силами придется очищать обширные промышленные области, которые нам предстоит занять...
7.VII.1941 года (16-й день войны).
Группа армий «Юг». Оптимистическое настроение у командования 11-й армии снова испарилось. Наступление 11-го армейского корпуса опять задерживается. Причины этого неясны. 17-я армия успешно продвигается вперед и сосредоточивает свои авангарды для удара в направлении Проскурова.
8.VII.1941 года (17-й день войны).
Группа армий «Центр» частью сил ведет бои с контратакующим противником и продвигается силами 2-й танковой армии к реке Березине. При этом противник особенно ожесточенно контратакует пехотой с танками с направления Орши против северного фланга 2-й танковой группы. 3-я танковая группа в нескольких местах форсировала своими авангардами Западную Двину и стремится прорваться в направлении Витебска, отражая контратаки противника с севера...
...Противник уже не в состоянии создать сплошной фронт, даже на наиболее важных направлениях. В настоящее время командование Красной Армии, по-видимому, ставит перед собой задачу: с помощью ввода в бой всех имеющихся у него резервов как можно больше измотать контратаками немецкие войска и задержать их наступление, возможно, западнее...
Формирование противником новых соединений (во всяком случае, в крупных масштабах) наверняка потерпит неудачу из-за отсутствия офицерского состава, специалистов и материальной части артиллерии.
В 12.30 доклад у фюрера (в его ставке)…
Непоколебимым решением фюрера является сровнять Москву и Ленинград с землей, чтобы полностью избавиться от населения этих городов, которое в противном случае мы потом вынуждены будем кормить в течение зимы. Задачу уничтожения городов должна выполнить авиация. Для этого не следует использовать танки.
11.VII.1941 года (20-й день войны).
Группа армий «Север». Танковая группа Геппнера отражала атаки противника и продолжала подготовку к дальнейшему наступлению сильным правым флангом в район юго-восточнее Ленинграда...
Полковник Окснер доложил о своей поездке в танковые группы Гудериана и Гота. Следует отметить следующее.
а)    налеты русской авиации на переправы через Западную Двину юго-западнее Витебска;
б)    командование противника действует умело. Противник сражается ожесточенно и фанатически;
в)    танковые соединения понесли значительные потери в личном составе и материальной части. Войска устали».
Июль 1941 года. На гигантском советско-германском фронте с каждым днем увеличиваются размах, напряжение, ожесточенность боев.
Гальдер вынужден признать, что неожиданное по силе сопротивление советских войск не позволило немецко-фашистскому командованию добиться основной цели плана «Барбаросса» — окружить и уничтожить в скоротечной кампании главные силы Красной Армии западнее линии Днепра, не дав им отойти в глубь страны.
26 июля 1941 года Гальдер пишет: «Доклад у фюрера о планах операций групп армий. С 18.00 до 20.15 продолжительные, временами возбужденные прения по вопросу об упущенной возможности окружения противника».
30 июля начальник германского генерального штаба отмечает в своем дневнике, что верховным главнокомандованием издана новая директива № 34. В директиве говорится:
«Развитие событий за последние дни, появление крупных сил противника перед фронтом и на флангах группы армий «Центр», положение со снабжением и необходимость предоставить 2-й и 3-й танковым группам для восстановления и пополнения их соединений около 10 дней вынудили временно отложить выполнение целей и задач, поставленных в директиве № 33 от 19.VII. и в дополнении к ней от 23.VII».
Уже в первый месяц войны под влиянием упорного сопротивления Красной Армии у многих военных руководителей фашистской Германии появились признаки неуверенности, заметная нервозность.
Так, на 29-й день войны Гальдер пишет: «Ожесточенность боев, которые ведут наши подвижные соединения, действующие отдельными группами, затяжка с прибытием на фронт пехотных дивизий, подходящих с Запада, медленность вообще всех передвижений по плохим дорогам и, кроме того, большая усталость войск, с самого начала войны непрерывно совершающих длительные марши и ведущих упорные кровопролитные бои, — все это вызвало известный упадок духа у наших руководящих инстанций. Особенно ярко это выразилось в совершенно подавленном настроении главнокомандующего сухопутными войсками».
К концу июля немецко-фашистская армия не смогла добиться решающих успехов. Уже 18.VII.1941 года Гальдер пишет:
«Операция группы армий «Юг» все больше теряет свою форму. Участок фронта против Коростеня по-прежнему требует значительных сил для его удержания. Прибытие с севера крупных свежих сил противника в район Киева вынуждает нас подтянуть туда пехотные дивизии, чтобы облегчить положение танковых соединений 3-го моторизованного корпуса и в дальнейшем сменить их для использования на направлении главного удара. В результате этого на северном участке фронта группы армий «Юг» оказываются скованными значительно больше сил, чем это было бы желательно».
Еще менее удовлетворяют Гальдера успехи группы армий «Север».
«Снова, — пишет он 22 июля, — наблюдается большая тревога по поводу группы армий «Север», которая не имеет ударной группировки и все время допускает ошибки. Действительно, на фронте группы армий «Север» не все в порядке по сравнению с другими участками Восточного фронта».
В руководящей верхушке вермахта возникли разногласия по поводу целей дальнейших операций и направлений главных ударов. Наблюдается непоследовательность в постановке войскам очередных задач.
Так, 26 июля Гальдер пишет: «...группа фон Бока должна, как только она будет готова, начать медленное продвижение на Москву, тесня противника с фронта». Через три дня, 30 июля, отдается новый приказ: «На центральном участке фронта следует перейти к обороне». 26 июля Гитлер требовал «ликвидировать гомельскую группировку противника путем наступления вновь созданной группы фон Клюге». 30 июля Йодль сообщил Гальдеру другое решение ОКВ: «На южном участке фронта пока не проводить наступления на Гомель». Все это было следствием упорного сопротивления Красной Армии.
Из дневника Гальдера видно, что немецкие войска в первые же недели боев на советско-германском фронте понесли чувствительные потери. Вот несколько примеров:
17.VII.1941 года. «Боевой состав наших соединений, действующих на фронте, резко сократился».
20.VII.1941 года. «Боевой состав танковых соединений: 16-я танковая дивизия имеет менее 40 процентов штатного состава, 11-я танковая дивизия — около 40 процентов, состояние 13-й и 14-й танковых дивизий несколько лучше».
24.VII.1941 года. «Вопрос о 10-дневном отдыхе для пополнения соединений перед началом нового наступления. В случае предоставления такого отдыха можно будет довести боевой состав танковых соединений до 60—70 процентов штатного состава».
Такова была реальность, с которой немецко-фашистскому командованию пришлось столкнуться в первый же месяц боев на советско-германском фронте. Да, это была явно не та действительность, на которую рассчитывало гитлеровское руководство! В приведенных высказываниях эта мысль пробивается достаточно отчетливо. А вот дополнительные факты.
Только за первые два месяца войны в СССР сухопутные войска вермахта потеряли около 400 тысяч человек. Кстати замечу, что с июня по декабрь 1941 года вне советско-германского фронта фашистские захватчики потеряли всего лишь около 9 тысяч человек (!). Потери войск противника к концу летне-осенней кампании составили на советско-германском фронте без малого 800 тысяч человек из отборных, лучших частей и соединений.
И все это при том, что для нас сложились такие неблагоприятные условия. Ведь боевой опыт был на стороне противника, раз он воевал уже длительное время; инициатива на его стороне, поскольку он вероломно напал; количество и качество войск и боевой техники в ряде случаев на его стороне, поскольку он долго готовился — ряд лет ускоренно модернизировал и механизировал армию нападения; экономика, ресурсы для первого удара на его стороне, поскольку в его руках весь военный потенциал Европы.
Необходимо учитывать и то обстоятельство, что, разогнав свою военную машину, гитлеровское руководство израсходовало далеко не все, что было приготовлено для захвата Европы. Мощные резервы высвободились и были брошены на СССР.
Когда мы говорим о крахе молниеносной войны, речь должна идти не только о потерях и сроках.
Конечно — и мы уже об этом говорили, — еще предстояли долгие и тяжелые годы борьбы, и нам нужно будет многократно напрягать свои силы, чтобы отразить натиск врага, перехватить инициативу, ликвидировать его временные преимущества и, взяв верх во всех отношениях, изгнать с территории нашей Родины, помочь народам Европы сбросить иго фашизма.
Однако свою историческую роль в этом великом деле сыграли и первые месяцы войны, когда не только не были реализованы все планы и расчеты, связанные с непосредственным ходом военных событий, но и экономика, идеология, пропаганда и политика фашизма, вся его чудовищная социальная система была поставлена перед такими проблемами, которые гитлеровской Германии так и не удалось решить...





Tags: Великая Отечественная война, Жуков
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments