Владимир Александрович Кухаришин (kibalchish75) wrote,
Владимир Александрович Кухаришин
kibalchish75

Categories:

И. Борисенко о ситуации на Дону

Из вышедшего в 1930 году учебного пособия «Советские республики на Северном Кавказе в 1918 году».

Три исторически обособившиеся группы населения встречаем мы на Дону в начале XX столетия — это казаки, иногородние и туземцы (калмыки). Но это обычное деление основано на сословных и национальных признаках, классовый же переплет, который несколько затушевывался сословно-национальными перегородками, был сложнее и в то же время дробнее. Если в конце концов исход гражданской войны определился классовым расслоением этих групп и твердым пролетарским руководством, то на определенных этапах именно деление на указанные три группировки чрезвычайно усложняло борьбу, являясь орудием, которым подчас ловко пользовались классовые верхи — казачье дворянство, буржуазия и поместно-феодальная знать туземцев.
Так как Дон был деревенской областью — (из 3.826.000 населения к 1914 году на сельское падало 83%, а на городское 17%), — то вопросы сельского хозяйства, аграрная проблема, были основной базой, на которой развертывалась картина социальных отношений отмеченных трех групп между собой и внутри каждой из них. И в этой связи прежде всего нужно будет привести цифры соотношения населения казачьего, иногороднего и туземного и затем распределения земли между ними, чтобы сразу ясен был основной источник всех «сословных зол», которые сыграли такую роль в революции. Если из общего количества населения на казачество падало 49%, на иногородних 48%, на туземцев 3%, то из 100% годной для обработки земли имелось у первых 70%, у вторых 10% и у третьих 3%. Отсюда ясно, почему было такое несоответствие, по данным 1914 г., в средних паевых наделах у казаков — 10 дес., у иногороднего — 1 1/3 дес., у туземцев 22 дес. (это, по сравнению с казаками, не должно нас смущать, так как последние занимались исключительно скотоводством).
[Читать далее]В этом несоответствии в распределении земли и коренились большие экономические преимущества казачества над иногородними, благодаря которым казаки имели возможность, путем аренды как со стороны станиц, так и отдельных хозяев, ставить в большую экономическую зависимость от себя иногородних. Вот цифры о месте аренды в хозяйствах казачьих и иногородних по данным 1912 г., прекрасно иллюстрирующие результаты показанного нами несоответствия. Из 120.000 казачьих хозяйств только 2.600 приарендовывали себе землю, в то время как у иногородних на своей земле работало 3.000 хоз., на арендованной же 57.000 хоз.
Но большое экономическое несоответствие во владении землей усугублялось еще рядом тягот и повинностей, которые должны были нести иногородние по отношению к казачеству как «пришлое» население, не имевшее одинаковых прав в податном отношении и за то, что оно сидело на казачьих землях.
Примером таких повинностей могут служить — «посаженная плата» от величины двора за право иметь усадьбу на станичном юрте, плата за скот с головы до нормы и с головы выше нормы, плата за угодья для скота, плата за обучение детей в школе и т. д.
Нужно заметить, что все эти повинности не избавляли иногороднее население и от общегосударственных повинностей.
Все это вместе взятое ложилось дополнительным тяжелым бременем на иногородних, а тут еще с каждым годом стоимость аренды все повышалась — в 1910-14 г. г. десятина аренды дошла до 40—50 рублей…
Ко всему этому экономическому различию присоединилось еще бесправие иногородних — они даже не пользовались правом голоса на станичных сборах.
К данной характеристике сословно-экономических различий необходимо добавить упоминание о том, что вплоть до 1917 года Донское казачье войско, как и все казачество, было выделено из министерства внутренних дел и подчинено военному, в соответствии с чем все административное управление строилось по типу военной организации — войсковой атаман — высшая власть и ниже окружные атаманы и окружные начальники (в крестьянских округах Таганрогском и Ростовском) и, наконец, проводилось разделение по округам на казачьи земли — юрты и крестьянские — волости.
Все это выделяло казаков и проводило грань между ними, имевшими «привеллегии», и остальным населением. Конечно, при таких условиях иногороднее население в большинстве не имевшее паевой земли (около 27% его имело паевую землю), вынуждено было очень часто не вести своего хозяйства, а наниматься в качестве батраков или уходить в города искать работу, отсюда понятно, что в местную промышленность наибольшее количество рабочих дало иногороднее население области, с которым и был теснее связан, чем с казаками, пролетариат Ростова и других промышленных центров.
Нам остается, в сравнительной характеристике трех групп населения, остановиться на положении туземцев-калмыков, занимавшихся исключительно скотоводством и потому находившихся в особых условиях. Хотя они жили на довольно больших пространствах донских степей, считались коренным населением, не платили никаких особых повинностей казачеству и, как могло показаться из цифр среднего, паевого надела (22 десятины), имели большой земельный простор, но фактически землей пользовались князьки и духовенство, имевшие огромные стада скота, которые выпасывала беднота, не владевшая своим скотом и поэтому не могшая использовать свою землю. Таким образом, чрезвычайная отсталость этого народа, не вышедшего еще из стадии родового строя, делала инородцев слепым орудием в руках своих князей и духовенства, которые в свою очередь были прислужниками донского дворянства и буржуазии...
Мы видели огромное преимущество казаков перед остальным населением... Но было бы полным искажением действительной картины, если бы мы обошли анализ классовой дифференциации внутри его и не учли бы в конечном результате первенствующего значения именно этого факта в развертывании гражданской войны. С точки зрения классовой характеристики казачества мы должны видеть внутри его прежде всего социальные отношения, аналогичные тем, которые имелись между помещиками и крестьянами — мы имеем в виду донское дворянство (так называемая донская войсковая старшина), чиновничество, приравнивавшееся к дворянству с одной стороны, и рядовое казачество, с другой. По сути дела отнесение донского дворянства к казачеству может быть признано только по чисто-формальному моменту, ибо конечно если мы должны рассматривать массу казачества как особую, специфическую часть крестьянства вообще, то войсковое дворянство должно считаться частью класса помещиков полукрепостников, которые определяли социальную сущность самодержавия вплоть до революции 1917 г. Господствующее положение дворянства как класса землевладельцев характеризуется следующими цифрами: из 1.400.000 всего казачьего населения к 1913 г. дворян было 30 тыс., а владели они из 12 1/2 мил. дес. казачьей земли 3 1/2 мил. дес.
Таким образом, в распоряжении дворянства находились огромные, давно ими расхищенные земли, леса, степи, реки и озера, они имели лучшие хозяйства и владели еще большими стадами скота.
Все казачье офицерство поставлялось этой группой, административная власть тоже была в ее руках. Словом, если правильно считать, что в бывшей Российской империи власть находилась в руках помещиков, то в отношении Дона нужно констатировать, что эта специальная сущность дореволюционной власти здесь особенно ярко выступала. Кстати следует отметить, что в XX веке донское дворянство начало обуржуазиваться, стремясь проникнуть и в промышленность (так, например, маслобойная местная промышленность была, главным образом, в руках дворянства, но этот процесс не зашел очень далеко).
Вот почему донскому дворянству, имевшему в своих руках экономическую силу, хотя и удавалось временами тащить за собой массы донцов, используя сословные привилегии всего казачества, но в конце концов оно (дворянство) должно было разделить судьбу всего помещичьего класса бывшей России и его союзника буржуазии.
Под влиянием развивавшегося капитализма в дореформенный период казачество начало разлагаться как «сословие» и если процесс «расказачивания»… не дошел к 1917 г. до полного уничтожения всех «привилегий», то он во всяком случае неуклонно развиваясь достиг такой степени, что к революции социальная дифференциация казачества была уже налицо и сыграла свою роль.
Общеизвестно, что царское правительство было очень обеспокоено этим процессом, так как он грозил подорвать основу, на которой держалось казачество, как военно-полицейская сила. Создавались специальные комиссии, которые должны были разрабатывать мероприятия по поднятию «экономического благосостояния войска донского», но, конечно, остановить объективно неизбежный процесс не могли никакие силы. Следует заметить, что умные представители дворянской России отдавали себе отчет в этом и трезво учитывали действительные причины разложения казачества. Так, один из них, генерал Маслаковец, дал следующее объяснение этих причин — «разлагают хозяйственный быт казаков не тяжести военной службы и уменьшение наделов, а близость торговых пунктов и доступность легкого способа существования, разлагают высокие арендные цены».
Уже к концу XIX века значительная часть донского казачества не занимается обработкой земли, значительный процент их втягивается в промышленность и торговлю и не только в качестве предпринимателей, но и рабочих, что означало наличие процесса пролетаризации.
Снижение экономической мощи массы казачьих хозяйств может иллюстрироваться хотя бы цифрами, показывающими количество скота, падавшего на один двор в середине 70-х гг. и к концу 90-х гг.: если в 1873 г. на каждый двор приходилось 2,2 лошади, 10,9 рогатого скота и 12,2 овец и коз, то в 1898 г. на двор падало 1,6 л., 7,1 рогатого скота и 5,2 овец и коз.
Обеднение казачества видно также из сокращения казачьего земельного пая — в 1835 г. в среднем 30 дес., в 1869 г. — 20 дес. и в 1898 г. —11 дес.
Этот упадок казачьего хозяйства должен быть связан нами с процессом разложения его, с усиливавшейся внутри казачества классовой дифференциацией, в результате которой разорялся бедняцкий слой. Так, по 9 станицам (Кременская, Распопинская, Еланская, Вешенская, Мигулинская, Кашенская, Павловская, Урюпинская, Добринская) Усть-Медведицкого, Донецкого и Хоперского округов 40% общего количества казаков-домохозяев имели хозяйства, которые клонились к упадку, 10% совсем не имели скота, 5% вовсе не занимались земледелием.
Нужно отметить, что разложение казачества шло неодинаково по всей области и если в западных округах, более мощных экономически и связанных с промышленными и торговыми центрами, казачество дифференцировалось на буржуазию и пролетариат, то в северо-восточных, отдаленных от железнодорожных путей, казачество в массе просто беднело и сливалось с крестьянством.
В начале XX века хозяйство рядового казака, особенно в северо-восточных округах, стало заходить в тупик. Ограниченный земельный надел, мельчавший с каждым годом, не давал возможности даже казаку-середняку исправно нести тяготы в отношении государства без еще большего подрыва своего хозяйства. Служить на коне для казака не представляло трудностей прежде, когда в условиях натурального хозяйства в каждом дворе были свои лошади, справлялась одежда «из домашнего сукна», или полотна, словом, когда все, что требовалось для службы, казак брал у себя в хозяйстве.
В XX веке картина изменилась. В условиях товарного хозяйства бедневшие казаки должны были к дням службы купить лошадь, «казачью форму», одежду и проч. Словом «справить на службу» казака означало большое экономическое напряжение и подчас подрыв индивидуального хозяйства, ибо эта военная повинность на деле превращалась прежде всего в денежную повинность. В результате эта служба стала одним из факторов пролетаризации казачества, так как маломощные казаки вынуждены были снаряжаться в долг, за счет станиц, которые за это сдавали в аренду их паи до тех пор, пока не покрывали данной в долг суммы.
…эта дифференциация не могла не сказаться на поведении разных групп казаков в революции. И действительно, именно расслоение казачества дало основу для того политического раскола внутри него, который мы будем наблюдать, который шел по линии более «лояльных»  отношений «левых» к иногородним, особенно в северных округах, по линии «демократизма» и мелкобуржуазной революционности одних и реакционной крепкой связи с дворянскими верхами других.
Рассматриваемый процесс дифференциации выявился, конечно, резче и зашел глубже среди иногороднего населения по сравнению с казачеством к кануну войны, но именно известная сословная замкнутость последнего обусловила образование единого фронта иногородних против казаков в гражданской войне. Только небольшой слой кулачества из так называемого «коренного» крестьянства сразу выступил союзником казачества в борьбе с Октябрем, вообще же иногороднее кулачество активно выступило за Советскую власть, ибо оно вынуждено было до революции платить большие деньги казачеству за аренду войсковых земель...
Необходимо немного остановиться на характеристике донской буржуазии, явившейся крепким союзником донского дворянства в гражданской войне. Ее развитие на Дону тесно связано с проникновением сюда иностранного капитала, который уже к началу XX в. Занял, по существу, все основные экономические позиции в промышленности и торговле. Он, жадно устремившись в Донскую область, монополизировал здесь хлебную торговлю, сделался поставщиком с.-х. орудий и через хлеб и машины вторгся в область земельных отношений и, наконец, через участие в угольной промышленности, прибрал к своим рукам Шахтинский район.  Таким образом, западноевропейская буржуазия с одной стороны и казачье дворянство с другой — вот те две силы, которые сделали местную донскую буржуазию несамостоятельной экономически и политически — она в революции явилась только второстепенным, но преданным участником поместной контрреволюции и иностранной интервенции. Зато в противоположность ей именно ростовский и шахтинский пролетариат сыграл роль гегемона в лагере революционных сил, будучи связанным с иногородним крестьянством и казачьей беднотой, которой он пытался руководить с первых шагов гражданской борьбы.
С наступлением империалистической войны 1914 г., потребовавшей величайшего напряжения всех сил населения страны, хозяйство области начинает рушиться. В первую очередь подвергаются распаду мелкие крестьянские хозяйства, маломощные, лишенные рабочих рук. Крепкие хозяйства, где были рабочие руки, за время войны не только не упали, но и выросли, сбывая свою продукцию по довольно высоким ценам военного времени.
Так же, как и с. х., падала и промышленность. Одна ее часть была переделана и приспособлена к обслуживанию военных нужд, другая за неимением рабочих рук, за трудностью добывания сырья и проч. вынуждена была сокращаться. Сравнительные данные за 1913-16 гг. дают заметную картину падения хозяйств…
Война всей тяжестью придавила в первую очередь беднейшее население области. Поэтому понятно стремление иногородних и бедняцкого казачества поправить свое хозяйство с начала революции.
К дням Февральского переворота соотношение классовых сил на Дону представляло следующую картину.
Победа на фронтах должна была принести укрепление российской буржуазии, а вместе с этим должны были бы сильнее затянуться цепи рабства на шее рабочего класса. С другой стороны, фронты империалистической войны вырывали все большее и большее количество рабочей молодежи. Вот то, что несла империалистическая война рабочему классу. Пролетариат области был против войны, против самодержавия, но он еще недостаточно понимал необходимость решительной борьбы с буржуазией и свержения ее, как необходимого условия для окончания империалистической бойни.
Следующей социальной группой, недовольной войной, необходимо считать иногороднее крестьянское население, которого в области насчитывалось свыше 40%. Ему империалистическая война также ничего не несла, кроме бедствий. Победоносная война ни в малейшей степени не несла основного и главного, в чем нуждалась эта категория населения — земли. Наоборот, победа на империалистических фронтах должна была сделать российскую земельную буржуазию и помещиков еще более «несговорчивыми», и надеяться тогда на земельную реформу было почти невозможно. Поэтому иногороднее крестьянство было недовольно войной и самодержавным строем. Крепкое кулачество, наживавшееся от войны, было вполне удовлетворено существующим положением вещей и являлось поэтому союзником городской буржуазии.
Массы рядового казачества, живя в общем и целом в лучших экономических условиях, чем иногородние, также от войны особых благ не приобретали, но она отражалась отрицательным образом на хозяйстве их. Усталость от трехлетней войны, падение хозяйства — все это создало настроение против войны, против существующего царского строя и у них. К февралю в рядах казачества индифферентное отношение к царизму достигло такой степени, что рассчитывать на него, как защитника, было совершенно нельзя.
Туземцы-калмыки были целиком, как мы уже упоминали, в руках владетельных феодалов, князей и духовных лиц. Порабощенные и духовно, и физически, они умели только страдать от тягот войны и общего положения, в какое попали, очутившись в руках царского строя.
Владетельные калмыцкие феодальные рода пошли за калмыцким князем Тундутовым, связавшим свою судьбу с донским дворянством, и потянули за собой рядовые массы калмыков на фронты гражданской войны. Когда белогвардейская армия, проиграв войну, отступала, направляясь к Черному морю и дальше, вместе с нею отступали и князья Тундутовы, потащив за собою темный калмыцкий народ со всем его скарбом к морю, к Кавказским горам. Там, брошенный своими владыками, уехавшими заграницу, этот темный народ-труженик в непривычных общих тяжелых условиях на 9/10 нашел свою смерть.
Донская буржуазия была одним из активнейших отрядов в рядах Российской буржуазии, ратовавшей за победоносное окончание войны. Русская буржуазия была оппозиционно настроена к монархии Николая II, не сумевшей организовать победу на фронтах, но одновременно она боялась революции снизу, стремясь «дворцовым переворотом» исправить общее положение и предотвратить массовое выступление низов. Так же, как и во всей России, на Дону после Февральского переворота у власти стала она в союзе с помещиком.
На крайнем правом фланге стояло поместно-казачье дворянство — довольно многочисленная, экономически самая сильная группа. Она, не желая никаких изменений, была фактическим хозяином области.
Каждая из этих социальных групп населения области имела и свое политруководство в лице определенных партийных организаций.
Партией, имевшей наибольшее влияние на пролетариат, были социал-демократы меньшевики...
Интересы крестьянства в целом пыталась отражать партия социалистов-революционеров, быстро количественно возраставшая в области.
Буржуазия и дворянство были представлены в основном партией кадетов. Но крупная буржуазия и высшие слои дворянства руководились монархистами, которые, усиливаясь на Дону в период империалистической войны, как бы сигнализировали этим роль Дона в будущей гражданской борьбе.
...
Февраль 1917 года принес падение царизма и крах чиновно-бюрократическо-помещичьего строя. «Шли свободы», и они должны были нести облегчение тяжелого положения и иногороднего населения области и казачьей бедноты. Первой и основной мерой этого облегчения для иногородних должно было быть — земля и равноправие с казачеством.
А между тем декларация Временного Правительства по аграрному вопросу от 17-го марта 1917 года предлагает с разрешением земельного вопроса не спешить, а провести длительную подготовку и «собирание материалов» к Учредительному Собранию…
Под видом «серьезной» подготовки к Учредительному Собранию разрешение земельного вопроса намеренно затягивали.
Но подходила осень, нужно было пахать и население на местах само начинает разрешать земельный вопрос, совсем не по декларации Временного Правительства. Оно захватывает самочинно земли помещиков, казачьего дворянства, войсковые и прочие, и запахивает их. Власть принимает всяческие меры против земельной «анархии». На это население отвечает аграрными беспорядками, разграбляются и сжигаются экономии, разбирается инвентарь, скот, напуганные помещики бегут.
Политика центра приводит к тому, что настроения против Временного Правительства растут все больше и больше, авторитет и влияние эсеров падает и симпатии бедняцкого сельского населения с каждым днем все больше склоняются на сторону большевиков, ибо только они разрешение аграрного вопроса ставят так, как то нужно трудовому крестьянству...
Согласно директивам Временного Правительства, на местах должны были организоваться земельные комитеты для того, чтобы избежать земельной анархии.
Временное Правительство полагало сделать эти земельные комитеты своим орудием торможения земельного вопроса до Учредительного Собрания, на деле же земельные комитеты под напором нужд безземельного крестьянства стали боевым органом этого крестьянства. Земельные комитеты брали на свою ответственность захват помещичьих земель, наделяли землей безземельное иногороднее население, созывали земельные съезды, где разрешались вопросы овладения землей...
Нельзя не отметить особо решительного поведения кулаков иногородних из некоренного населения на этом этапе борьбы. Кулаки - иногородние Taганрогского и Сальского районов проявили необыкновенно большую энергию в борьбе за Советы, которые для них были знаменем борьбы за землю в первую очередь. Эта группа руководилась в борьбе не интересами пролетарской революции, а своими частнособственническими интересами. Вот почему кулак в борьбе за землю был беспощаден. Зачастую, идя во главе движения, в данном месте, кулак был причиной того, что гражданская война в этом селе и районе быстро сбивалась с классовых рельс, принимая формы сословных драк. Иногородние кулаки поднимали знамя войны не только против земельных богатеев дворян-казаков и князей-калмыков, но старались развернуть борьбу вообще против казаков, против калмыков. Лозунгом этих кулацких групп было: «довольно мы им поплатились за землю, долой казаков...» За кулаками шли многочисленные кадры иногородней бедноты. Для кулака иногороднего было совершенно неважно, и даже пожалуй больше, и невыгодно идти рука об руку с бедняком казаком, с бедняком инородцем против земельных богатеев казаков и калмыков, помещиков и вечняков-иногородних, ибо после победы это были лишние претенденты на землю.
Такое положение не только спутывало карты классовой борьбы, но и всю борьбу в данной местности ставило на рельсы сословной бойни. Тут благодаря тому, что во главе восстания шел кулак-иногородний, не желавший больше платить за аренду земли, казацкое беднячество и казак-середняк автоматически отбрасывались на ту сторону баррикады, в стан врагов революции. Это позже привело к большим осложнениям. Вот почему мы иногда встречаемся с оценками гражданской борьбы в крае такой, какую давал в центре один из руководящих донских работников говоря: «У нас гражданская война вылилась в формы борьбы иногородних против казаков...»


Tags: Временное правительство, Казаки, Кулаки, Первая мировая, Рокомпот, Россия
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments