Владимир Александрович Кухаришин (kibalchish75) wrote,
Владимир Александрович Кухаришин
kibalchish75

Category:

Олег Будницкий о евреях и большевиках

Из книги Олега Витальевича Будницкого «Российские евреи между красными и белыми (1917—1920)».

Вскоре после большевистского переворота публицисту «кадетской» «Еврейской недели» довелось наблюдать в Министерстве труда запись желающих занять места забастовавших чиновников. Запись велась для всех правительственных учреждений. Собралось около 300 человек…
Левина удивило, что среди добровольцев, «желавших стать штрейкбрехерами», оказалось довольно много евреев. Он вступил с некоторыми из них в разговор и выяснил, что «они не состоят членами партии большевиков, что они вовсе не интересуются политикой, что они просто ищут занятий и готовы воспользоваться случаем»….
Писатель И. Ф. Наживин вспоминал свой визит к В. Д. Бонч- Бруевичу…
«В условленный час я приехал в Кремль и прошел в управление делами совета народных комиссаров, помещавшееся в здании суда. Всюду латыши и евреи, евреи, евреи. Антисемитом никогда я не был, но тут количество их буквально резало глаза, и все самого зеленого возраста».
[Читать далее]В данном случае можно «поверить алгеброй гармонию», а именно: сравнить впечатления Наживина с ведомостью на получение жалованья. В составе Управления делами Совнаркома числилось 30 чел... Т. е. евреи составляли примерно пятую часть аппарата Управления делами. Приблизительно такую же долю составляли евреи и среди других служащих Совнаркома. Среди 105 лиц, имевших право обедать в столовой Совнаркома, насчитывалось около 20 евреев. Этого было достаточно, чтобы их количество начинало «резать глаза»…
Дело было не только (и не столько) в количестве. Ведь прошло лишь несколько месяцев с тех пор, когда евреев невозможно было представить на службе в высшем правительственном учреждении. Даже на технических должностях. Столь стремительная перемена не могла не поражать. Евреи стали играть совершенно не свойственные им ранее роли.
«Одним из самых поразительных для обывательского воображения фактов, тоже перенесшим в область действительности нечто, раньше принимавшееся за совершенную фантастику, оказалось массовое привлечение еврейской полуинтеллигентной массы к отправлению организационных и распорядительных функций власти», — констатировал задним числом еврей-евразиец Я. А. Бромберг. Бромберг, юнкер Киевского Константиновского училища, принимавший участие в боях с большевиками в Киеве в ноябре 1917 г., вспоминал свое изумление, граничившее с потрясением, «при виде солдата-еврея в составе комиссарского синклита»… «Еврейский смирный и безответный тихоня, который ранее, сталкиваясь с инородной и иноплеменной стихией, рад был как-нибудь уйти от резкого шока в первую попавшуюся лазейку, воды не замутя, никого не трогая, чтобы самого никто не тронул, — оказался в составе, а то и во главе самых отъявленных хулиганских банд».
А. А. Борман, сын известной деятельницы партии кадетов А. В. Тырковой-Вильямс, поступил на советскую службу (в Народный комиссариат торговли) ранней весной 1918 г. как будто по заданию контрразведки Добровольческой армии... По его воспоминаниям, в «Метрополе», где после переезда в Москву жили многие советские чиновники, рядом с руководителями новой власти «ютились людишки, прилипшие к этой власти только из-за материальных благ»…
«Метрополь», ставший местом жительства советской элиты, был переименован во 2-й Дом Советов. Другая знаменитая московская гостиница, «Националь», стала 1-м Домом Советов. На 2 июля 1918 г. в бывшем «Национале» проживало 148 (не считая членов семей) советских и партийных деятелей. Около 30 из них были евреями. Правда, не все из них были большевиками, часть обитателей 1-го Дома Советов принадлежала к Партии левых эсеров, в том числе один из лидеров партии Б. Д. Камков (Кац), чекист Г. Д. Закс, члены ВЦИК Я. М. Фишман, Л. М. Брагинский (член коллегии НКВД), В. М. Левин и др...
По утверждению Бормана, большая часть советских служащих относилась к большевикам отрицательно. «Но, попав на службу и «устроившись», обыватель довольно быстро менялся и начинал опасаться как бы не было хуже в случае новых перемен... Офицеры Генерального штаба старались выслужиться в погоне за прибавками. Хорошие старые судейские чиновники убеждали себя, что они должны служить честно новой власти. Рассуждение было самое примитивное: лучше пусть остается то, что есть, а то и этого не будет. Продовольственные пайки действовали далеко не только на одних рабочих»...
Но служить советской власти шли не только ради пайков. При большевиках произошла невиданная демократизация власти, демократизация в буквальном значении этого слова, когда во властные структуры пришел демос, пришли люди, для которых раньше это было совершенно немыслимо по сословным, вероисповедным, образовательным причинам. «Сколько людей, особенно среди евреев, в старое время девственных для власти, видал я за свою жизнь, людей влюбленных в дело, которое им досталось», — писал эсер Виктор Шкловский...
Притоку евреев на советскую службу удивляться не приходилось. Во-первых, они, в отличие от подавляющего большинства населения, не могли уехать в деревню и переждать лихие времена... Как было добывать средства к существованию в условиях ликвидации частного предпринимательства? Государственная служба являлась единственным выходом. Еще в большей степени, чем к «коренным» жителям столиц, это относилось к беженцам, жившим нередко лишь за счет благотворительности и, наконец, получившим свой шанс. Во-вторых, «революция — это тысячи новых вакансий». Перспектива сделать карьеру на государственной службе кружила головы многим. Шансы евреев сделать такую карьеру были существенно выше, чем у других, в силу более высокой грамотности и отсутствия в большинстве случаев какой-либо связи с предыдущим режимом…
В партии большевиков к началу 1917 г. насчитывалось около одной тысячи евреев — 4,3% общей численности партии, составлявшей в январе 1917 г. 23 600 чел. К началу 1921 г., т. е. ко времени окончания основных сражений Гражданской войны, число евреев среди большевиков выросло почти в семнадцать с половиной раз (17,4 тыс.), однако относительно общей численности партии «еврейское присутствие» снизилось до 2,5%. Несмотря на феерический рост численности партии большевиков в 1917 г. — в апреле она насчитывала около 40 тыс. членов, в августе — около 200 тыс., к началу 1918 г. — 115 тыс., рост числа евреев в партийных рядах не был пропорциональным. В 1922 г. среди евреев-коммунистов, по разным данным, насчитывалось от 1175 до 2182 чел. вступивших в партию в 1917 г. Учитывая высокую политическую активность евреев, очевидно, что они в 1917 г. по большей части предпочитали вступать в другие партии.
По данным партийной переписи 1922 г. до 1917 г. в партию большевиков вступили 964 еврея, в 1917 г. — 2182, 1918-м — 2712, 1919-м - 5673, 1920-м - 5804, 1921-м – 1966... К началу 1922 г. в РКП(б) насчитывалось 19 562 еврея; по результатам переписи оказалось 19 564 (5,2% общей численности партии). Очевидно, такая «стагнация» в приросте объяснялась результатами чистки. Еврейское население в 1920 г. насчитывало 2 728 300 чел., составляя 2,11% всего населения страны. Евреи были третьей по численности национальной группой в РКП(б), уступая русским — 270409 чел. (71,90%) и украинцам — 22 078 чел. (5,80%).
Большевизм не пользовался популярностью среди еврейских рабочих, не говоря уже о «мелкой буржуазии». В 1917 г. численность только одного Бунда превышала число всех евреев — членов партии большевиков более чем в 10 раз. Еврейские социалистические партии с большей или меньшей степенью резкости осудили октябрьский переворот...
Большевики до захвата ими власти не проводили никакой серьезной политической работы среди «еврейского пролетариата», хотя бы потому, что не было достаточного количества пропагандистов, владевших идишем...
Летом 1919 г. руководство Сионистской организации в России попыталось добиться от советской власти подтверждения ее легального статуса...
1 сентября 1919 г. чекистами были проведены обыски в помещении ЦК Сионистской организации в Петрограде и в редакции газеты «Хроника еврейской жизни». Был арестован ряд членов и секретарей ЦК... Арестованных освободили, продержав в заключении от нескольких дней до полутора месяцев, газету закрыли, а печать с квартиры ЦК сняли только через 5 месяцев...
В Одессе лидеры сионистской организации… арестовывались ЧК по подозрению в связях с Добровольческой армией и Антантой; сионисты М. Д. Елик, Е. А. Богоров и М. Л. Маносзон были расстреляны Чрезвычайкой…
Новый удар по сионистам был нанесен весной 1920 г. 20 апреля 1920 г. в Москве в Политехническом музее собралась конференция сионистов — первый всероссийский сбор после съезда, состоявшегося в мае 1917 г. 23 апреля 75 делегатов и гостей конференции были арестованы (двоих — немолодого раввина Я. Мазе и больного Э. Чериковера сразу отпустили)… Сионистов отправили в Бутырки, причем чекисты, на всякий случай, подкрепили обвинения Сионистской организации в контрреволюционности информацией о том, что у сионистов были изъяты пироксилиновые шашки. Впоследствии «Известия» опубликовали опровержение этой информации Сионистской организацией...
29 июня 1920 г. шестеро сионистских лидеров были приговорены к 5 годам… один… к 6 месяцам принудительных работ без лишения свободы. Все они были сразу же амнистированы. Остальных освободили еще раньше. Однако, несмотря на сравнительно мягкие приговоры, было ясно, что советская власть твердо держит курс на ликвидацию сионистского движения...
После разгона Учредительного собрания и заключения Брестского мира бундовцы решили было бороться за свержение советской власти, но уже в мае 1918 г. в партии возобладали сторонники «борьбы с большевизмом в Советах и путем Советов». Однако большевики им такой возможности не дали, не только исключив бундовцев, так же как меньшевиков и правых эсеров, в июне 1918 г. из Советов, но и вообще запретив легальную деятельность партии...
Другая проблема, с которой столкнулись большевики после захвата власти, — антисемитизм среди их сторонников. …масса, в особенности солдатская… была проникнута антисемитскими, погромными настроениями.
Весной 1918 г. первые «полномасштабные» погромы эпохи разгоравшейся Гражданской войны были осуществлены частями Красной армии в период их отступления с Украины под натиском германских войск…
Командир одного из отрядов красных крестьянин Зорин, услышав от своих бойцов, что они «жидов резали», застрелил на месте двоих из них, после чего был вынужден спасаться бегством от собственных подчиненных...
Когда Мельгунова допрашивал сам Дзержинский, он воспользовался случаем напомнить председателю ВЧК о заключенных красноармейцах, о которых власть, по-видимому, забыла. Дзержинский ответил, что им «полезно немного посидеть в тюрьме», так как они пытались организовать еврейский погром во Владимире...
Разумеется, «установки» на преследование именно евреев не было. «Президент» Донской республики вахмистр Ф. Г. Подтелков на вопрос, заданный ему из толпы в Новочеркасске: «А с евреями как?» — разъяснил на доступном ему и слушателям языке: «При советской власти приказано и жида считать человеком»...
Надо отметить, однако, что описанные выше антисемитские эксцессы и даже погромы произошли на ранней стадии существования Красной армии, как и советской власти вообще, когда, по словам И. М. Чериковера, «красные войска еще не подверглись дисциплине и взнузданию, и против довольно сильных антисемитских настроений в рядах этих войск еще не велась систематическая борьба, как это стало позже»...
Антисемитская пропаганда, не говоря уже о насильственных действиях против евреев, приравнивалась вождями большевиков к контрреволюции с первых же дней их пребывания у власти. В «Постановлении о борьбе с контрреволюцией», принятом II Всероссийским съездом Советов в ночь с 26 на 27 октября 1917 г. по настоянию большевиков, местным советам предписывалось «принять немедленно самые энергичные меры к недопущению контрреволюционных выступлений, “антиеврейских” и каких бы то ни было погромов»...
27 апреля 1918 г. Совнарком Московской области по докладу Комиссии по выработке предупредительных мер борьбы с еврейскими погромами постановил «признать необходимым вести систематическую культурно-просветительную и политическую работу среди красноармейцев для поднятия их культурно-просветительского уровня», а также «усиленно» привлекать «членов политических партий, стоящих на советской платформе, в ряды Красной армии». Совершенно очевидно, что Совнарком главную погромную опасность усматривал в недостаточно «культурно просветившихся» красноармейцах. Совнарком постановил, среди прочего, «предложить Областному Еврейскому комиссариату и редакции “Известий” позаботиться о немедленном выпуске листков по еврейскому вопросу, а также поместить в “Известиях” ряд статей, посвященных еврейскому вопросу». Информационному отделу Областного Военного комиссариата предлагалось «обратить серь-езное внимание на развивающуюся антисемитскую агитацию и на учет вооруженных сил, способных противостоять погромам на местах»...
27 июля 1918 г. Совнарком, теперь уже РСФСР, принял декрет «О пресечении в корне антисемитского движения»... Трудящимся разъяснялось, что «еврейские буржуа враги нам не как евреи, а как буржуа. Еврейский рабочий нам брат».
Совнарком объявлял «антисемитское движение опасностью для дела рабочей и крестьянской революции» и призывал «трудовой народ Социалистической России всеми средствами бороться с этим злом», а также предписывал всем Совдепам «принять решительные меры к пресечению в корне антисемитского движения». По свидетельству Диманштейна, который готовил декрет, его проект был отредактирован Лениным. Он же вписал последнюю фразу о «пресечении в корне». Ведущих погромную агитацию предлагалось ставить вне закона.
…советская пресса была далека от «замалчивания» погромов, так же как от игнорирования роста антисемитизма не только в России, но и в Европе.
В одном из номеров «Известий» по поводу антисемитизма и разыгрывания этой козырной карты белыми высказался сам Л. Д. Троцкий. Поводом послужило то, что в руки советских военных властей на Восточном фронте попал доклад, подготовленный бывшим командиром одной из бригад Красной армии полковником Котоминым, перешедшим к белым. Доклад, посвященный анализу состояния Красной армии, был представлен Котоминым колчаковскому командованию, но по иронии судьбы и воле переменчивого военного счастья оказался также на столе у Троцкого. Анализируя доклад Котомина, Троцкий озаглавил один из разделов своей статьи «антисемитизм».
Любопытно, что наркомвоенмор, объясняя, вполне рационалистически, заметную роль евреев в революционном движении, посвятил едва ли не большую часть указанного раздела опровержению утверждения Котомина об «особой талантливости» евреев. Обрушился он также на евреев-коммунистов «последнего призыва», усматривая в их «коммунизме» не столько классовые, сколько национальные мотивы.
Троцкий, отрицая, что «евреи-комиссары» составляли такой «крупный процент», как это изображала белогвардейская пропаганда, в то же время признавал, что «процент этот достаточно значителен». Однако утверждения Котомина, который, «подобно многим другим антисемитам, причины значительного числа евреев комиссаров видит в особенных способностях и дарованиях евреев», Троцкий решительно отвергал. «На самом деле такая оценка еврейства решительно ничем не вызывается. Факт таков, что евреи являются населением преимущественно городским и в составе городского населения представляют собой весьма крупную часть. Режим царизма, создавший для еврейства тягчайшие условия существования, толкал не только еврейских рабочих наряду с русскими рабочими, но интеллигентски-мещанские элементы еврейства на путь революции. Среди немалочисленных евреев-коммунистов последнего призыва есть немало таких, коммунизм которых исходит не столько из социального, сколько из национального источника. Конечно, это не лучшие коммунисты, и организация Советской власти опирается не на них, а на закаленных в старом подполье питерских и московских пролетариев.
Антисемитизм есть не только ненависть к еврейству, но и трусость перед еврейством. У трусости глаза велики, и она наделяет врага совершенно не присущими ему чрезвычайными качествами. Общественно-правовые условия жизни еврейства достаточно объясняют его роль в революционном движении. Решительно однако ничем не доказано и не может быть доказано, что еврейство даровитее великороссов или украинцев».
…«слишком большой процент евреев» был лишь одной, и не самой главной причиной недовольства советской властью...
Впрочем, не меньше — если не больше — возмущались обыватели, побывавшие под властью А. В. Колчака и А. И. Деникина, режимом белых. Те же конфискации, зверства по отношению к пленным и семьям красноармейцев, публичные казни и публичные порки. Разочарование было тем горше, чем больше ожидали от белых восстановления законности и порядка («Никогда не представляла себе, чтобы армия Деникина занималась грабежами. Грабили не только солдаты, но и офицеры. Если бы я могла себе представить, как ведут себя белые победители, то несомненно спрятала бы белье и одежду, а то ничего не осталось» [Орел, 17 ноября 1919 г.]). Опуская многочисленные описания грабежей и насилий, приведу выдержку из одного письма, может быть, лучше всего объясняющую, почему в конечном счете большинство населения поддержало красных, а не белых: «Все было у белых, но под нагайкой. Будь она проклята эта белая армия. Теперь мы дождались своих товарищей и живем все-таки на свободе» (Вятская губерния, Верещагино, 8 августа 1919 г.).
Немало евреев служили в наводящей ужас Всероссийской чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией и саботажем (ВЧК). Мнение о непропорционально большом представительстве и особой роли евреев в карательных органах революции является общепринятым...
Между тем и мемуаристы, и историки опирались в основном на мнения, а не на документальные данные... Согласно переписи работников советских учреждений Москвы, проведенной в сентябре 1918 г., в центральном аппарате ВЧК числился 781 сотрудник и служащий. На 25 сентября 1918 г. среди сотрудников-инородцев значилось 278 латышей, 49 поляков и 29 евреев. Евреи составляли 3,7% общего числа сотрудников. Среди 220 ответственных работников ВЧК было 116 латышей, 19 поляков и 19 евреев (8,6%). Семьдесят комиссаров ВЧК по национальному признаку распределялись следующим образом: 38 латышей, 22 русских, семеро поляков и трое евреев (4,3% общего числа комиссаров). Наконец, среди 42 следователей и заместителей следователей евреев насчитывалось восемь (19,1%) при 14 латышах, 13 русских и семерых поляках...
В июне — июле 1920 г. национальный состав секретных отделов ВЧК, ранее именовавшихся отделами по борьбе с контрреволюцией, выглядел следующим образом: в тридцати двух губернских ЧК насчитывалось 1805 сотрудников, из них 1357 русских (75,2% общего числа сотрудников секретных отделов), 137 латышей (7,6%), 102 еврея (5,6%), 34 поляка (1,9%), доля чекистов остальных 19 национальностей была существенно ниже. В конце 1920 г., т. е. на исходе Гражданской войны, среди приблизительно 50 тыс. сотрудников всех губернских ЧК русские составляли 77,3%, евреи — 9,1%, латыши — 3,5, украинцы — 3,1, поляки — 1,7, немцы — 0,6 и белорусы — 0,5%...
Несомненно, что в пределах бывшей Черты оседлости евреев среди чекистов было существенно больше, нежели в центральных или северных губерниях...
Протоколы киевской ЧК за май — август 1919 г. сохранили имена выносивших приговоры... Председателем киевской ЧК в это время был некий Дегтяренко, секретарские обязанности выполняли Шуб и Иванов, с решающим голосом в расстрельных заседаниях участвовали Гринштейн, Савчук, Шварцман, Угаров, Лацис, Яковлев, Шишков, Апетер, Витлицкий, с совещательным — Заколупин, Рубинштейн, Лившиц, Давид, Балицкий. «Карающий меч» киевской ЧК разил отнюдь не только «бывших» и не только за социальное происхождение или политическую деятельность. Не было отбора и по национальному признаку. Так, среди пятидесяти девяти дел, рассмотренных за один день, 5 августа 1919 г., киевской ЧК в составе Дегтяренко (председатель), Шуб (секретарь), членов — Гринштейна, Савчука, Шварцмана и Угарова, были и уголовные дела, по которым обвинялись евреи. Чекистский интернационал был к ним столь же немилосерден, как и к православным. Моисей и Арон Мееровичи Сойферманы, Исаак Иосифович Линецкий, Шая и Михель Аврумовичи Бух были приговорены к расстрелу за сбыт фальшивых керенок, Аба Афроим Фельдман и Мейлах Яковлев Вайнер — за бандитизм. Писон Исаакович Колтун был приговорен к заключению в лагере по второй категории...
Если посмотреть на состав высшего руководства ВЧК, то он выглядел в 1917—1920 гг. следующим образом. 7 (20) декабря 1917 г., в «день рождения» Всероссийской чрезвычайной комиссии при СНК по борьбе с контрреволюцией и саботажем, Совнарком включил в её состав Ф. Э. Дзержинского (председатель), Г. К. Орджоникидзе, Я. Х. Петерса, И. К. Ксенофонтова, Д. Г. Евсеева, К. А. Петерсона, В. К. Аверина, Н. А. Жиделева, В. А. Трифонова и В. Н. Васильевского. Однако в таком составе комиссия просуществовала один день. Из первоначального состава в ней остались Дзержинский, Петерс, Ксенофонтов и Евсеев, а вместо получивших новые назначения в коллегию ВЧК были включены B.   В. Фомин, С. Е. Щукин, Н. И. Ильин и С. Чернов. 7 января 1918 г. Совнарком утвердил коллегию ВЧК в составе Дзержинского, Петерса, Ксенофонтова, Фомина, Щукина и В. Р. Менжинского. От левых эсеров в коллегию вошли В. А. Александрович в качестве заместителя председателя (позднее его сменил Г. Д. Закс, уже в ноябре 1918 г. вступивший в партию большевиков), В. Д. Волков, М. Ф. Емельянов и П. Ф. Сидоров. После ликвидации выступления левых эсеров 6 июля 1918 г. и удаления представителей этой партии из всех руководящих органов Советского государства в коллегию ВЧК вошли: Петерс…, Дзержинский, Фомин, И. Н. Полукаров, В. В. Каменщиков, Ксенофонтов, М. И. Лацис, А. Пузырев, И. Ю. Пульяновкий, В. П. Янушевский и Варвара Яковлева, единственная женщина в коллегии ВЧК в период Гражданской войны. Позднее коллегию пополнили Н. А. Скрыпник и начальник особого отдела М. С. Кедров. В марте 1919 г. Совнарком утвердил новый состав коллегии: Ф. Э. Дзержинский, Я. Х. Петерс, В. В. Фомин, И. К. Ксенофонтов, М. И. Лацис, М. С. Кедров, В. А. Аванесов, C. Г. Уралов, А. В. Эйдук, Ф. Д. Медведь, Н. А. Жуков, Г. С. Мороз, К. М. Валобуев, И. Д. Чугурин. В 1920 г. коллегию составляли: Дзержинский, Ксенофонтов, Лацис, Н. Н. Зимин, B. C. Корнев, Менжинский, Кедров, Аванесов, С. А. Мессинг, Петерс, Медведь, В. Н. Манцев и Г. Г. Ягода. Таким образом, в высший орган ВЧК в 1918—1920 гг. входило четверо евреев — Закс, Мессинг, Мороз, начальник Инструкторского, а затем Следственного отдела ВЧК, и Ягода, с 1920 г. управляющий делами ВЧК...
Исходя из приведенных данных, можно заключить, что доля евреев среди сотрудников ВЧК не превышала их доли в советском, партийном и военно-политическом аппарате. Поэтому вряд ли имеет смысл искать некие особенные мотивы, приводившие евреев на службу в ВЧК. Они в целом мало чем отличались от причин, обусловивших поддержку значительной частью еврейства советской власти. Среди евреев-чекистов, так же как и среди их товарищей-неевреев, были, очевидно, и фанатики, мерившие свою деятельность по аршину Великой французской революции, и люди, польстившиеся на материальные блага, и любители поиграть чужими жизнями. Были, несомненно, и палачи-садисты, то ли пришедшие такими в ВЧК, то ли приобретшие такие качества в процессе освоения новой профессии.




Tags: Антисемитизм, Белые, Белый террор, Большевики, Гражданская война, Евреи, Красные, Ужасы тоталитаризма, ЧК
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments