Владимир Александрович Кухаришин (kibalchish75) wrote,
Владимир Александрович Кухаришин
kibalchish75

Categories:

Олег Будницкий о русских либералах и «еврейском вопросе»

Из книги Олега Витальевича Будницкого «Российские евреи между красными и белыми (1917—1920)».

Гражданская война стала жестокой проверкой теоретических воззрений и нравственных убеждений русских либералов; возможно, наиболее жестким вызовом, с которым столкнулась Конституционно-демократическая партия, оставшаяся фактически единственной организованной силой, отстаивавшей либеральные ценности на изрядно выкошенном в 1917 г. российском политическом поле, стал «еврейский вопрос».
Среди ее противников справа партия традиционно считалась «еврейской». «Основаниями» служило то, что кадеты выступали за еврейское равноправие; среди видных кадетов было немалое число евреев, М.М. Винавер, один из лидеров партии, одновременно входил в руководство ряда еврейских организаций; деятельность партии, в особенности партийная печать, в значительной степени финансировалась предпринимателями еврейского происхождения.
В то же время в отношении к «еврейскому вопросу» русские либералы далеко не всегда и не во всем были едины; достаточно вспомнить период между Первой русской революцией и мировой войной, когда отчетливо проявилось нарастание интеллигентского антисемитизма...
[Читать далее]В годы Первой мировой войны традиционный «филосемитизм» либералов подвергся новым испытаниям. Если значительная часть видных кадетов выступила в защиту гонимых, то некоторые члены партии отказались подписать даже составленное Л. Андреевым и Ф. Сологубом в весьма осторожных выражениях «Воззвание к русскому обществу», призывавшее прекратить преследование евреев и уравнять их в правах с остальным населением в качестве «одного из условий государственного строительства»…
После большевистского переворота кадеты оказали всемерную поддержку Белому движению. Антибольшевистский Национальный центр, образованный весной 1918 г., фактически был кадетским органом военного времени...
Протоколы заседаний кадетского ЦК в период Гражданской войны сохранились не полностью, а записи носят не всегда внятный характер. Тем не менее они дают представление о сдвиге, происшедшем в умах значительной части русской либеральной интеллигенции относительно «еврейского вопроса». Толчок к обсуждению «еврейского вопроса» дал частный случай — некоего В.Г. Геллера не приняли на работу в Осваг «за еврейство». Член ЦК и единственный еврей в его «южном» составе M.JI. Мандельштам поставил вопрос, кто распорядился не принимать Геллера — Соколов или нет. Вопрос решили отложить, по-видимому, в связи с отсутствием Соколова.
Неделю спустя в протоколе от 19 мая 1919 г. появился специальный раздел «Еврейский вопрос». «Вопрос» вновь поднял Мандельштам...
Мандельштам вновь указал на случай с Геллером, который не был принят в Осваг, потому что, как выяснилось, есть распоряжение в это ведомство евреев не принимать. «Есть ли это взгляд Соколова», — задавал вопрос Мандельштам. Он указал на «линию», которую проводит Осваг по «еврейскому вопросу», систематически распространяя «всякий вздор» о евреях, прибавляя по всякому случаю слово «еврей». Правда, ближайшее объяснение «линии» Освага Мандельштам усмотрел в том, что во главе информационного отдела стоит некий Егоров, бывший сотрудник реакционной газеты «Новое время». В заключение Мандельштам поставил вопрос: «Удобно ли, чтобы во главе Освага стоял член Центрального комитета, если туда не принимают евреев и ведется антисемитская пропаганда?» Обсуждение вопроса вновь было решено отложить до присутствия Соколова. Однако на заседании ЦК Соколов так и не появился.
«Еврейский вопрос» стал предметом обсуждения и на следующем заседании ЦК. «Протеста от партии… [делать] не стоит, — говорил Павел Долгоруков, — необходимо заявление от Национального центра; погромы будут; мы должны противодействовать». Правда, какова должна быть конкретная форма противодействия, Долгоруков не разъяснял.
«Не можем поддерживать антисемитизма, — говорил Новгородцев, один из самых правых на тот момент кадетов, — но вопрос сложный; евреи активны, талантливы против славянской неподвижности; их роль в комиссарах; у евреев не было довольно такта; связь с масонством — 5-конечная звезда — знамени антихриста. Надо понять психологию священника. Искренний Востоков, имеющий влияние, против евреев; у него изменилась вся психология. Отношение Америки, благоприятное большевикам, объясняется влиянием евреев. Всем этим объясняется появление антисемитизма в интеллигентских, кадетских кругах. Нам придется пережить большевизм справа, и тяжко придется к.-д., когда гонение будет на все прогрессивное. У всех партизанских вождей главное оружие антисемитизм. Резолюции недостаточно, надо пойти глубоко».
Мистические представления о силе еврейства, отчетливо проявившиеся в цитированном выше выступлении Новгородцева, все больше распространялись не только среди «темных» масс, но и во вполне интеллигентной и высокообразованной среде. Месяцем раньше, в Киеве, другой крупный деятель партии кадетов, выдающийся ученый-естественник В.И. Вернадский записал разговор со своим коллегой Агатангелом Крымским по поводу революции в Венгрии, в которой видную роль играли революционеры еврейского происхождения (Бела Кун и др.): «Мы оба смотрим на Венгерскую советскую республику как на проявление силы еврейства».
Князь Г.Н. Трубецкой, дипломат и журналист, член партии кадетов и Всероссийского Поместного Собора Русской православной церкви 1917—1918 гг., а с января 1919 года — член Особого совещания при главнокомандующем, в котором возглавлял Управление вероисповеданий, говорил Деникину весной 1919 г. по случаю вызывавшей возмущение генерала пассивности французских войск, находившихся в Крыму и Одессе, что «в Одессе, так же как и в Париже, дает себя чувствовать настойчивая работа масонов и евреев, которые всячески хотят помешать вмешательству союзников в наши дела и помощи для воссоздания единой сильной России». «То, что прежде казалось мне грубым вымыслом, либо фантазией черносотенников, приписывавших всю нашу смуту работе “жидомасонов”, — с некоторых пор начало представляться мне имеющим несомненную действительную почву, — воспроизводил князь в записи, сделанной в июне 1919 г., свои слова. — Вся история нашей революции и большевизма давала достаточно для того оснований, но я имел некоторое представление и о роли масонства во французской армии и об этом счел долгом сообщить Деникину». Трубецкому казалась подозрительной роль начальника французского штаба в Одессе Фрейденберга, которого он ошибочно считал евреем и в деятельности которого усматривал нечто близкое к целям масонства...
Брат Г.Н. Трубецкого, известный философ и публицист кн. Е.Н. Трубецкой, некогда один из основателей партии кадетов, а затем более умеренной Партии мирного обновления, писал летом 1919 г., что «никогда не был иудофобом и не сочувствую современному стремлению изображать евреев, как единственных или даже главных виновников гибели России». Однако же для него была несомненна причастность «жидомасонства» к «деяниям и судьбам» большевизма, который князь сравнивал с апокалиптическим «первым зверем»...
Однако вернемся к заседанию кадетского ЦК.
…Мандельштам выступил с «конкретным предложением»: «Признать роль евреев в революции. Ужас круговой поруки у евреев. Нельзя делать ответственной всю нацию за некоторых. С этим ничего не поделаешь. Речь идет не о защите евреев, лишь бы не натравливать на них». Конкретные предложения Мандельштама были довольно бессвязны; протокольная запись воспроизводит явно сбивчивую и взволнованную речь. Мандельштам, по-видимому, чтобы соблюсти «объективность», говорил о евреях, как о виновных на Украине, не поясняя, правда, в чем. Он говорил также о том, что антисемитизм особенно силен у правых, что, обвиняя во всех бедах евреев, «ищут наименьшего сопротивления». Мандельштам в очередной раз указал на то, что Осваг «создает погромное настроение, с которым надо бороться... во главе Освага член ЦК. Агитация ведется в лучшем случае при его попустительстве».
Завершил прения Астров. Он считал, что «ответ на вопросы ясен». Дело не в Соколове, а «в общем направлении». «Вероятно, о Геллере было общее распоряжение. Может быть, он (Соколов. — О. Б.) скажет, что надо давать выходы антисемитским настроениям. Нам, к.-д., надо остановить свое внимание, надо понять явление и противодействовать ему и вопрос надо ставить широко». «Надо вопрос отложить», — заключил он.
В итоге «гора родила мышь». Постановили просить Долгорукова переговорить с Соколовым и перенести «вопрос в широком обсуждении на другое заседание».
Две недели спустя Долгоруков сообщил о своем посещении Соколова, которому передал высказывавшиеся на заседании ЦК обвинения Освага в антисемитизме. Соколов сказал, что ему «известны попытки ввести это направление», но он против этих попыток борется. Относительно Геллера Соколов объяснил, что есть распоряжение свыше не принимать евреев в Осваг. Антисемитские брошюры, по уверениям Соколова, были изданы до его вступления в должность. ЦК решил принять информацию Долгорукова к сведению. Что же касается предполагавшегося «широкого обсуждения» еврейского вопроса, то оно, по-видимому, так и не состоялось…
Гражданская война, началом которой послужила революция, освободила ее участников, по выражению П.Б. Струве, правда, сделанному еще по поводу революции 1905 г., «от всяких нравственных сдержек». Принципа «на войне, как на войне», по сути, придерживалась и та часть русских либералов, которая входила в политическое окружение генерала Деникина, чьи войска осуществили более 200 погромов на Украине, зверски уничтожив или искалечив тысячи весьма далеких от политики местечковых евреев. На это кадеты фактически закрывали глаза. Каких-либо протестов против еврейских погромов со стороны членов кадетского руководства, пользовавшихся определенным влиянием в «деникии», не последовало.
Кадеты не могли не знать о происходящем. Но дальше констатации фактов в частной переписке дело не шло...
Часть кадетов, активно участвовавших в Белом движении, не только не предприняла каких-либо решительных шагов для того, чтобы остановить разнузданную антисемитскую пропаганду, но фактически солидаризировалась с теми, кто возлагал на евреев коллективную ответственность за происшедшую революцию. Антисемитские настроения распространились и в определенных интеллигентских кругах, ранее традиционно если и не «филосемитских», то по крайней мере никогда не ставивших под сомнение необходимость равноправия евреев и считавших ранее антисемитизм постыдным явлением.
Апогея интеллигентский антисемитизм, во всяком случае выраженный печатно и публично, достиг в статье писателя И.Ф. Наживина «К еврейской интеллигенции», опубликованной 9 октября 1919 г. в кадетской газете «Свободная речь». Это было своеобразное покаяние в интеллигентском интернационализме, «приятие» национализма, причем самого пещерного или, по определению Наживина, иррационального, а также «рациональное» предложение об отлучении евреев от России и объявлении их подданными иностранной державы. По сути, это было плохо замаскированное предложение об изгнании евреев из страны, в которой они провели, правда, не по своей воле, почти полтора столетия. А пока что — об ограничении евреев в правах…
«Революционный угар начинает проходить, — констатировал Наживин, — в русских людях начинает пробуждаться национальное чувство, они начинают чувствовать Россию и себя в ней — русскими, и вот этот пробуждающийся гражданин русский видит везде и всюду в авангарде уже отступающих пугачевских полчищ еврейские имена». Писатель… призывал евреев молчать, спрятаться, пожертвовать собой своему народу и России, в которой они живут, дать России покой.
«Надо помнить, что жизнь прежде всего иррациональна и никакими разумными доводами в ней ничего не сделаешь, — философствовал сын лесоторговца, женатый на крещеной еврейке. — Разгоревшееся национальное чувство в России это стихия — и я, старый интернационалист, скажу теперь даже: святая стихия — и с ней надо считаться. “Россия прежде всего для русских” — вот нарождающийся лозунг, который объединит вокруг себя миллионы в самом скором времени».
Призывая к более «человеческому», нежели погромное, решению «еврейского вопроса», Наживин предложил признать евреев подданными иностранной державы с вытекающими отсюда последствиями: освобождением их от всяких обязанностей по отношению к России, но, с другой стороны, — ограничением «их прав на вмешательство в русскую жизнь».
В ответ на этот своеобразный манифест интеллигентского антисемитизма, появление которого на страницах кадетской газеты еще совсем недавно невозможно было даже представить, через день, 11 октября, была напечатана передовая статья, вяло оспаривавшая страстную публицистику Наживина, но во многом с ним по сути солидаризировавшаяся.
В период Гражданской войны отчетливо наметился отход кадетов, связавших себя с Белым движением, от либеральных и демократических принципов. Наиболее ярко это проявилось на Харьковской (3—6 ноября 1919 г.) конференции партии. Откровеннее всех высказалась Ариадна Тыркова: «Надо поставить армию на первое место, а демократическую программу... на второе. Надо создавать господствующий класс, а не диктатуру большинства. Надо создавать аристократию духа. Господство западных демократий — это обман, который устраивают в тех странах политические деятели. Надо уметь смотреть в глаза дикому зверю, который мы называем народной массой». Вера в демократию кончилась. Говоря о проекте резолюции Петра Рысса, в которой не было слов «национальная диктатура», Тыркова заметила: «Это как возвращение к старой любви, которая нас обманула, которую мы обманули...» Для «народолюбия» места не осталось. Возможно, ключевой фразой, произнесенной на конференции, были слова Тырковой: «Для успокоения нужны пулеметы».
Удивительным (или, напротив, не удивительным) образом высказывание Тырковой совпало с фразой В.В. Шульгина: «Пулеметов — вот чего мне хотелось». Разница была лишь в том, что пулеметов Шульгину хотелось уже в первые дни Февральской революции, а Тырковой — два с половиной года спустя. К тому времени, правда, различие если не во взглядах, то в «практической» политике между правыми кадетами и просто правыми в значительной степени стерлось.
В постановлении по «еврейскому вопросу» Харьковского совещания членов Партии народной свободы ответственность за погромы возлагалась в конечном счете на большевиков. Большевики, конечно, были далеко не агнцами Божиими, и на совести большевистских войск немало, среди прочего, еврейских погромов; однако их число не идет ни в какое сравнение с количеством погромов, учиненных войсками белых и различными украинскими формированиями. Большевистские власти жестоко карали погромщиков и антисемитские настроения пресекали; антисемитизм никоим образом не входил в состав большевистской идеологии и, разумеется, не использовался в качестве средства пропаганды...
Для того чтобы возложить на большевиков ответственность за еврейские погромы, нужно было проявить немалое диалектическое мастерство. Авторам постановления… его было не занимать: «Совещание признает, — говорилось в постановлении, — что растленная атмосфера, созданная большевизмом, возведшим в принцип голое насилие и физическое истребление противников, является одной из основных причин возобладания в массах темных инстинктов. Это растление духа послужило благодарной почвой для отвратительных актов насилия, которые в совокупности своей представляются подлинным всероссийским погромом. Кровавый смерч пронесся по всей стране, поражая русских граждан и вырывая массовые жертвы среди всех слоев населения, среди духовенства, офицерства, интеллигенции, крестьян и рабочих. Порожденное большевизмом моральное одичание вызвало также распространение еврейских погромов».
В резолюции ничего не говорилось о том, кто же все-таки еврейские погромы устраивает и что делать, чтобы остановить неназванных погромщиков. Более того — ответственность за происходящее возлагалась, по сути, на самих евреев; недвусмысленно провозглашался принцип коллективной ответственности и как будто подтверждался тезис многочисленных антисемитских брошюр и листовок о неком едином руководящем центре у евреев:
«Сознательные и руководящие круги еврейства должны объявить беспощадную войну тем элементам еврейства, которые, активно участвуя в большевистском движении, творят преступное и злое дело. <...> Русское еврейство должно понять, что вне безусловного и безоговорочного признания и поддержки национальной диктатуры и Добровольческой Армии, воссоздающих русскую государственность, нет спасения, и что только твердый правопорядок, который стремится установить национальная власть, обеспечит надежную защиту всем гражданам без различия национальностей и веры».
Оставалось, правда, неясным, почему путь к «твердому правопорядку» должен лежать через еврейские погромы. Нельзя не согласиться с У. Розенбергом и Н.Г. Думовой, писавшими, что кадетская резолюция по еврейскому вопросу по существу оправдывала антисемитизм и косвенно возлагала ответственность за него на самих евреев. Не случайно известный идеолог антисемитизма В.В. Шульгин «поздравил» кадетов с Харьковской резолюцией...
Особенно любопытна дискуссия на конференции. Первым затронул «еврейский вопрос» публицист П.Я. Рысс. Он заметил, ссылаясь на статью Наживина и передовую статью в «Свободной речи», что в партии по «еврейскому вопросу» «потеряно былое идеологическое единство». «Здесь уже изменение партийной программы, здесь впервые из рядов партии народной свободы выступает лозунг борьбы с нацией как с таковой. Старая руководящая идея партии уже отсутствует». А. В. Маклецов (Харьков) поддержал Рысса, сочтя выступление «Свободной речи» ошибочным и подрывающим партийную идеологию. Он добавил, что «еврейство расслаивается, и необходимо поддерживать его государственные элементы». Л.Э. Чолганский (Киев) указал на некоторый спад энтузиазма киевлян по отношению к Добровольческой армии; причины этого, среди прочего, он усматривал в участии военных в погромах в Киеве и связи военных властей с носящим, по его мнению, погромный характер «Киевлянином».
Однако же преобладали на конференции другие голоса...
«Наше несчастье в том, что мы никогда не были национальны, — говорил Снегирев. — Наша партия была российская, но она никогда не была русской. Должно быть единство национальности, православной веры и государства». Солидаризировавшись со статьей в «Свободной речи», он возражал против резолюции, предложенной Рыссом, и заявил, что «если указывать на погромы евреев русскими, то надо сказать и о погромах русских евреями». В качестве доказательства случаев погромов второго рода оратор привел рассказ «одного офицера» о том, что «его семью убила еврейская семья».
В том же духе выступал Кояндер, считавший, что «вопрос о погромах выделять не следует, если же ставить его, то с добавлением, с обращением к еврейству». «Отщепенцы еврейского народа стали во главе революции, — говорил он, — и революционный интернационализм затоптал все русское. Погромы направлены не по адресу, но нельзя просто протестовать против погромов, не делая добавления. На еврейском вопросе основывается агитация. В одесском районе уже обвиняли Добр[овольческую] армию, ген. Деникина, Особое совещание в том, что они продались евреям. Резолюция против погромов — это толкуется: за евреев. Добр[овольческая] армия идет с любовью к России, с ненавистью к евреям. Вырвите у нее ненависть к евреям, и вы рискуете вырвать любовь к России».
Член ЦК Л.A. Велихов также поддержал позицию «Свободной речи», заметив, что «нужно найти русло для безболезненной культурной борьбы, и газета нашла его, не расходясь с партией». Для члена руководящего органа партии сама необходимость борьбы с еврейством сомнений не вызывала; его волновали лишь формы этой борьбы. При этом он отрицал уклон партии вправо, указывая, что она борется против погромов и выступает за равноправие евреев. «Но, — подчеркивал Велихов, — еврейская нация не может откреститься от участия еврейства в большевистском насилии над Россией. В большевистском движении идейный вдохновитель — еврей, исполнитель — латыш. Евреи должны отмежеваться от евреев-большевиков; требуя осуждения погромов, евреи должны осудить своих соплеменников, разрушителей России. В этом вопросе русские с евреями разошлись».
Велихов как будто не замечал противоречий в собственных словах: ведь, признавая равноправие, нельзя требовать политических заявлений по «национальным куриям»...
Как бы само собой произошло разделение на «своих» и «чужих», причем не по политическому, а по национальному признаку...
В то же время кадеты, находившиеся за границей, хотели убедить то ли других, то ли себя в том, что в погромах повинны лишь «отдельные части» армии Деникина, что «погромы состоялись помимо вождей, против них», что «Деникин всею силой противился им». «Мы знаем про энергическую репрессию против погромщиков», — выдавал желаемое за действительное Родичев. «Идеологов лозунга “бей жидов” можно найти только в темных низах, откуда вербуются махновцы, григорьевцы и проч.», — писал Набоков. Иллюзии «парижских кадетов» объяснялись не только недостаточной осведомленностью...
Отсюда погромы признавались не виной, а «несчастьем» южной армии...
Поддержку Белого движения считал спасительной для еврейства также член партии кадетов и сионист Д.С. Пасманик...
Он уверял, что деникинская армия «несет с собой идею государственности, идею гармоничного объединения всех классов, народностей и вероисповедных групп в единое целое. Этой идее культурной государственности глубоко противоречат еврейские погромы. Поэтому, несмотря на антисемитское настроение тех или иных офицеров или солдат, армия в своем целом не допустит погромов, которые, в последнем счете, приносят с собою семена государственного разложения»…
Это писалось в те дни, когда сотни ни в чем не повинных местечковых евреев уже были зверски умерщвлены деникинцами, причем нередко первыми жертвами становились члены делегаций, встречавших войска, с приходом которых связывали надежды на восстановление порядка и государственности.
После разгрома Деникина и перехода власти над остатками белых войск, зацепившихся за краешек русской земли — полуостров Крым, к генералу П.Н. Врангелю, кадетам, игравшим столь заметную роль в деникинском окружении, надо было определиться — и со своим недавним прошлым, и с настоящим, — «признавать» ли Врангеля и, самое главное, на что теперь делать ставку — ведь перспективы свержения большевизма вооруженным путем становились все более призрачными. 23 и 24 апреля 1920 г… состоялось совещание видных кадетов...
В дневнике Милюкова довольно подробно воспроизведены речи участников совещания. Затрагивался, естественно, и «еврейский вопрос». В первый день совещания его коснулся лишь П.Я. Рысс, говоря о политике относительно национальностей: «О еврейском вопросе — небывалые речи (Кояндер: если вырвете дух вражды к евреям, Добровольческая армия погибнет). Степанов отрицает»...
«Вчера не докладывали о грозном явлении: ужасных еврейских погромах, — заявил во второй день совещания Пасманик, тот самый Пасманик, который на страницах “Общего дела” еще совсем недавно утверждал, что в районах, контролируемых Добровольческой армией, погромов нет. — Затронута честь партии. Произошло нечто ужасающее. Если Деникинская армия только не превзошла Петлюровскую, то это плохо. К.Н. Соколов — во главе министерства пропаганды. Официальные документы превосходят времена Плеве. Бывший с[оциал] — [демократ] Валериан (проф. Ленский) рассылает погромные прокламации, легенды о собраниях в Киеве, статьи “пытка страха”… Люди, близкие к нам, приехавшие из Киева, давали ужасные показания. Соколов говорил: не знаю, что делать. Меня называли “жидовским батькой”, а вы ругаете антисемитом. — Я верю в будущее наше. Будет вооруженная борьба. Но надо же считаться с мнением Европы. Я говорю не только как еврей, а как хороший к. д. Происшедшее в Харькове — черное пятно на партии. Патриарх мог заставить русских не быть большевиками. Требую, чтобы мы что-то сказали. Я не могу сесть за один стол с Соколовым. — Погромы помогли разложению Добровольческой армии».
Пасманику вторил Эльяшев: «Мы должны были пойти в правительство. Но не должны были оставаться. Послушание? Но это — не съезд. Никакой съезд не может заставить меня творить уголовное. Там ничего не оставалось от к. д. А мы дали санкцию. Нашим штемпелем пользовались. Вы нас вводили в заблуждение. Я ручался, что погромов не будет. Говорили с Вильсоном о признании Деникина. Вы не сдержали обещания. Вы должны были уйти. Вы скомпрометировали к. д.»
Бросается в глаза, что все, поднимавшие «еврейский вопрос», точнее, вопрос о том, что партия кадетов фактически несла моральную ответственность за погромы и разжигание вражды к евреям, были евреями. Ни один из их русских товарищей по партии, провозглашавшей своей целью преобразование России на либерально-демократических основах, не счел необходимым (или возможным) сделать это. А Степанов даже, как можно судить по записи Милюкова, отрицал очевидное — дух антисемитизма, которым была проникнута деникинская армия.
Барон Б.Э. Нольде, говоривший последним, имел все основания констатировать: «Кадеты не признают еврейского равноправия, а большевики — головой выше». В своей речи этот высокопоставленный в недавнем прошлом чиновник Министерства иностранных дел, правый кадет, два года проживший в «Совдепии» и еле вырвавшийся оттуда, фактически отрицал все то, чем занимались в России кадеты — участники Белого движения: «Вооруженная борьба безнравственна и ничего не даст, — говорил он. — Пензенский мужик убивает рязанского. Об этом спокойно говорить нельзя. Я на этом не могу стоять. Вооруженная борьба скомпрометирована по существу. Я два года жил в России и знаю наверное: ждали, что придут их люди и спасут. Вы обслуживали действительную потребность. Вместо этого вы устроили другого цвета Совдепию... Белая совдепия реставрационного типа. Помещик порет крестьян. Мы должны представлять идею порядка, права и т. п. В этом страна нуждается. Практически мы принесли в жертву ряд этих идей, в жертву вооруженной борьбе. Не может быть и тени земельной реставрации... Страна не хочет, чтоб ее грабили по-другому. Практически мы должны считать, что мы стране нужны, как культурные люди, смело отказаться от социал-коммунистического элемента нашей программы, провозгласить буржуазную программу на основе факта земельного захвата».
Совещание было немногочисленным и каких-либо решений не приняло. Ясно было одно — разногласия в партии зашли очень далеко. Раскол был неизбежен.





Tags: Антисемитизм, Белые, Белый террор, Большевики, Гражданская война, Евреи, Интеллигенция, Кадеты, Либерастия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments