Владимир Александрович Кухаришин (kibalchish75) wrote,
Владимир Александрович Кухаришин
kibalchish75

Categories:

Рышард Назаревич о Варшавском восстании. Часть II: Операция «Буря» (начало)

Из книги Рышарда Назаревича «Варшавское восстание. 1944 год».

Новая концепция вооруженного выступления Армии Крайовой вырабатывалась в ходе оживленной «радиопереписки» между главнокомандующим генералом Соснковским и командующим АК генералом Коморовским. Соответствующие планы… исходили из того, что Армия Крайова, дабы ускорить крах Германии, при приближении к границам Польши англо-американских войск начнет вооруженное восстание по сигналу эмигрантского правительства и с согласия западных союзников. В случае вступления в Польшу Красной Армии без соответствующего соглашения между польским эмигрантским правительством и правительством СССР — начнет широкую диверсионную операцию под кодовым наименованием «Буря».
[Читать далее]Ни один из вариантов плана сторонников эмигрантского правительства не предусматривал, что восстание будет поднято в поддержку действий Красной Армии. Наоборот, по мере того, как чаша весов на фронте склонялась в ее пользу, эмигрантское правительство все с меньшим энтузиазмом говорило о всеобщем восстании, которое могло бы способствовать нежелательному «преждевременному» поражению Германии.
В докладе… генерал Коморовский подчеркнул, что главной задачей Армии Крайовой является подготовка вооруженного восстания. Выразив уверенность, что «восстание не может не удасться», он сообщил, что оно должно охватить территорию «этнографической Польши». Однако Коморовский признал, что «на некоторых территориях предвоенной Польши мы не смогли найти сил, достаточных для подготовки и осуществления восстания». Это касалось, главным образом, территорий, где польское население было в меньшинстве.
Ключевым пунктом восстания он считал Варшаву…
В зависимости от общей военно-политической ситуации, подчеркнул командующий АК, «появляется целая гамма возможностей, начиная с отказа от ставшего нежелательным восстания против немцев и кончая решительной вооруженной борьбой с Россией». «Мы не можем, — заявил Коморовский, — довести до восстания, когда немцы, битые на западе и юге, еще держат Восточный фронт и прикрывают нас с этой стороны. Поэтому ослабление Германии в данном особенном случае не будет отвечать нашим интересам»...
По мнению Коморовского, «мы должны быть готовы оказать сопротивление советским войскам, входящим в Польшу. Мы не рассчитываем на военный успех, смысл вооруженного отпора России лежит почти исключительно в сфере политики, его следует оценивать прежде всего как вооруженную демонстрацию». Такая демонстрация призвана была спровоцировать столкновение между западными державами и СССР, привести к распаду антигитлеровской коалиции, возможно, даже к военному конфликту.
Возможность этого не исключал в то время и премьер Миколайчик. 28 августа 1943 года на совещании у президента Рузвельта он заявил, что если Красная Армия враждебно отнесется к представителям эмигрантского правительства и АК, то им придется прибегнуть к «самообороне», а правительству — «огласить состояние войны с Россией». 1 октября 1943 года глава польского правительства в эмиграции заявил, что, «в случае предоставления союзниками вооружения для АК и переброски по воздуху хотя бы небольших воинских контингентов, при отходе германской армии к польской границе АК смогла бы оказать сопротивление советскому вторжению, а присутствие частей союзников послужило бы политическим барьером, сдерживающим вторжение»...
Еще большим отсутствием реализма страдал представитель эмигрантского правительства Ян Станислав Янковский. Согласно меморандуму «Польские территориальные цели войны», высланному 10 января 1944 года премьеру Миколайчику, «главным велением польской политической мысли» являлось создание «условий для польской победы в вероятном будущем конфликте с Германией и Россией». В меморандуме говорилось о сравнительно скромных территориальных приращениях Польши за счет Германии — район Ополе, Гданьск, Восточная Пруссия — и значительно более обширных на востоке, в зависимости от степени ослабления СССР. Если бы Советский Союз к концу войны оказался достаточно силен, то «военной целью Польши на востоке должно стать удержание границы 1921 года, при включении в ее состав Литвы». Если бы СССР оказался заметно ослабленным, то целью Польши становилось отторжение от Советского Союза Латвии и Эстонии, а также Украины и Белоруссии, дабы связать их «политически и в военном плане с Польшей». Целесообразность присоединения к Польше Белоруссии Янковский обосновывал военными соображениями, а Украины — необходимостью ослабить СССР.
Стратегическая установка на конфликт с СССР означала, что новое руководство лондонской клики положило тезис о «двух врагах» в основу своей политики. Характерно, что, несмотря на надежды относительно поражения Советского Союза, его распада, обескровливания, неспособности самостоятельно закончить войну с Германией, эти политиканы отдавали себе отчет в том, что не имеют в случае конфронтации шансов. Поэтому в позднейших высказываниях руководства эмигрантских кругов в Лондоне уже не появлялось подобным образом сформулированных планов войны с СССР.
Несомненно, сказалось здесь и влияние западных держав. Несмотря на их живую заинтересованность в том, чтобы в Польше у власти встало буржуазное правительство, они не желали тогда раскола коалиции, поэтому пытались отмежеваться от явно антисоветских акций, склоняя польскую эмиграцию к прекращению враждебных демаршей по отношению к Советскому государству, несущему на себе главную тяжесть войны с Германией.
Помимо этого фактора, отказ деятелей польского правительства в эмиграции от концепции вооруженной борьбы против Красной Армии и согласие ограничиваться только вооруженными демонстрациями были вызваны настроениями основной массы членов Армии Крайовой, ибо их готовность к выступлению против немцев совсем не означала готовности воевать с Красной Армией, несшей полякам освобождение от оккупации.
В январе 1944 года в главном штабе АК был сделан анализ стратегического положения по двум вариантам: «Вариант А: русские, тесня немцев, вступают на территорию Польши. Вариант Б: немцы капитулируют до того, как русские войдут в Польшу». Из этого следует:
1.    Продвижение фронта в глубь Польши является для нее исключительно нежелательным. Поляки не должны помогать такому развитию событий.
2.    В случае захвата страны Россией поляки должны занять такую позицию, чтобы весь мир увидел: происходит насилие...
В письме представителю эмигрантского правительства Янковскому президент Рачкевич, выражая обеспокоенность успехами советской армии, утверждал, что «такое положение представляется временным, поскольку война кончится не так уж скоро и международная обстановка должна бы измениться в нашу пользу». Янковский был с этим согласен. А вот как, например, оценивало ситуацию Бюро иностранных дел Делегатуры: «Зимнее наступление в начале текущего 1944 года грозило, что Сталин закончит войну без военной помощи англо-американских войск... положение спасла немецкая армия, которая остановила советское наступление».
Итак, эти политиканы жили надеждой на продолжение войны. В то время, когда их соотечественники в оккупированной фашистами Польше несли неисчислимые жертвы, они, пренебрегая общенациональными интересами, думали только о захвате власти в Польше любой ценой. Именно об этом свидетельствуют секретные документы лондонского эмигрантского правительства. В подпольной же печати на территории Польши их устремления старательно камуфлировались под патриотические...
Эмигрантское правительство в Лондоне отвергало неоднократно выдвигавшиеся ППР предложения о совместной борьбе с оккупантами. Таким образом, подполье оставалось разрозненным, а раскол в польском обществе углублялся, особенно после спровоцированных правыми весной 1943 года братоубийственных столкновений.
Любой реалистически мыслящий человек ясно увидел бы принципиальное совпадение государственных и национальных интересов Польши и Советского Союза и использовал это совпадение для блага собственной страны. Обе страны были жизненно заинтересованы в победе, причем возможно более скорой, поскольку каждый день войны умножал их потери. Обе страны были глубоко заинтересованы и в установлении такого порядка в послевоенной Европе, который бы навсегда покончил с угрозой фашизма, гарантировал безопасность, создавал бы основы стабильного мирного и дружественного сосуществования двух соседних славянских народов.
Проблема координации повстанческих действий АК с операциями советских войск, а шире — проблема польско-советских отношений, явилась предметом длительных дебатов и споров как среди поляков, так и на международной арене. Свою позицию по этому вопросу эмигрантское правительство изложило в резолюции от 5 октября 1943 года. В ее основу были положены предложения генерала Соснковского, содержащиеся в радиограмме генералу Коморовскому: «В моем понимании, нашим союзником Россия может стать лишь после выполнения условий, перечисленных в первом варианте», то есть после согласия восстановить границу, оговоренную Рижским договором 1921 года, и роспуска «армии Берлинга».
В тот же день Миколайчик заявил английскому министру Антони Идену о готовности Польши к военному сотрудничеству с СССР в виде диверсионных акций в немецких тылах, при условии признания Советским Союзом давней границы с ней. Тем самым вопрос о вооруженном сопротивлении оккупантам, целесообразность которого диктовали прежде всего интересы находившегося под угрозой физического истребления польского народа, превращался в предмет торговли.
В случае отказа Советского правительства уступить этим требованиям правительство Миколайчика намеревалось запретить Красной Армии пересекать границу, установленную Рижским договором 1921  года с угрозой, что установление в Польше власти иного, чем эмигрантское, правительства «может спровоцировать население Польши на стихийную самооборону». Из этого вытекало требование направить в Польшу «британско-американские воинские части и военные комиссии»...
Концепции и планы эмигрантского правительства шли вразрез с решениями Тегеранской конференции... Более того, принятие «большой тройкой», по предложению Черчилля, поддержанному Сталиным, решения, что территория Польши будет лежать между Одрой и «линией Керзона», фактически лишало польские буржуазные группировки возможности играть на противоречиях, существовавших между великими державами.
Однако они надеялись — на это, впрочем, рассчитывал и Черчилль, — что тегеранские соглашения останутся лишь мертвой буквой и что вступившие в Европу крупные англо-американские силы после разгрома Германии обратят оружие против СССР…
Руководству польской эмиграции первоначально не было сообщено, и, следовательно, оно не могло информировать своих представителей в Польше, о решениях, принятых в Тегеране по польскому вопросу. Пропагандистский аппарат эмигрантского правительства старался всячески поддерживать не только в рядах АК, но и среди всех поляков веру в спасительную, «провиденческую» роль Англии и США, а также в их мощь, которая якобы заставит СССР принять требования эмигрантского правительства.
Своеобразную оценку военного положения представил печатный орган главнокомандования АК в передовой статье «На что мы рассчитываем?» и сам же отвечал: «1. Прежде всего на собственные вооруженные силы... 2. На то, что англосаксонско-советский конфликт неизбежен...»
После образования в ночь на 1 января 1944 года руководящего центра левых сил во главе с ППР Крайовой Рады Народовой, которая могла стать зародышем будущего народного правительства, и пересечения Красной Армией на Волыни границы 1939 года эмигрантское руководство активизировало дипломатические и пропагандистские усилия, домогаясь учреждения в освобожденных советскими войсками районах, входивших до 1939 года в состав Польского государства, органов власти, назначенных эмигрантским правительством. Тон, характер этой кампании еще более проблематичной делали возможность договоренности с СССР. Будучи направленной против единства антигитлеровской коалиции, эта кампания вызвала ряд критических выступлений английской печати и заставила британские власти, в числе других демаршей, закрыть издававшуюся в Лондоне эмигрантскую газету «Вядомости польске».
Создание КРН обеспокоило и Черчилля, который опасался, что после продвижения Красной Армии за «линию Керзона» в Польше может быть создано просоветское правительство, и тогда эмигрантскому правительству «нечего будет сказать по этому вопросу». В письме к Сталину 1 февраля 1944 года, то есть после образования в Варшаве Крайовой Рады Народовой, он писал: «Создание в Варшаве иного польского правительства, чем то, которое мы до сих пор признавали, вместе с волнениями в Польше поставило бы Великобританию и Соединенные Штаты перед вопросом, который нанес бы ущерб полному согласию, существующему между тремя великими державами, от которых зависит будущее мира».
Одновременно Черчилль усилил нажим на польское эмигрантское правительство, побуждая его к переговорам с СССР. Когда же эмигрантское правительство не вняло его рекомендациям, Черчилль решился на публичное выступление. 22 февраля 1944 года он заявил в палате общин, что Великобритания никогда не гарантировала Польше довоенной восточной границы и что «линия Керзона» отвечает всем требованиям справедливости и здравого смысла...
Оказывая давление на правительство Миколайчика принять предложение СССР взять за основу будущей польско-советской границы «линию Керзона», Черчилль надеялся, что это приведет к признанию Советским Союзом правительства Миколайчика в Польше и тем самым укрепит в ней позиции не только местной буржуазии, но и Британии. Отказ эмигрантского правительства, по мнению Черчилля, был чреват угрозой признания СССР другого, дружественного Советам польского правительства, в котором видную роль, несомненно, будут играть польские коммунисты и их союзники, что представляло опасность для британского влияния в Польше и для всей капиталистической системы.
Выступление Черчилля вызвало протесты эмигрантского правительства...
Учитывая приближение развязки войны, почти все эмигрантские правительства старались достичь соответствующих договоренностей с теми союзниками, армии которых должны были войти в их страны. Например, правительство Чехословакии 8 мая 1944 года заключило с правительством СССР соглашение, определявшее принципы функционирования администрации после вступления советских войск на ее территорию. Соответствующие соглашения с западными странами заключили эмигрантские правительства Бельгии, Голландии, Норвегии и других государств. Лишь Польша не имела такого соглашения с СССР. Его заключил только Польский комитет национального освобождения 26 июля 1944 года.
Сторонники эмигрантского правительства в самой Польше, подогреваемые приверженцами санации среди эмигрантских кругов в Лондоне, занимая резко антисоветскую позицию, заставили правительство отказаться от поиска компромиссов. В середине февраля 1944 года делегат правительства и правительственные партии в Раде Едности Народовой  выступили против переговоров с СССР, подчеркнув, что они не видят в них смысла. Они рассчитывали, что после высадки в Европе крупных соединений западных держав их влияние получит перевес. «То, что польско-советские разногласия до сих пор не улажены, явление, с польской точки зрения, позитивное», — изрек официальный орган главного штаба АК после высадки 6 июня 1944 года англо-американских войск в Нормандии.
Несмотря на антисоветскую кампанию, развязанную в прессе польским правительством в Лондоне и в самой Польше, Советское правительство выражало готовность к соглашению. …29 мая и 10, 20, 22 и 23 июня в Лондоне состоялись конфиденциальные переговоры между послом СССР при правительствах в эмиграции Виктором Лебедевым и председателем Рады Народовой в Лондоне Владиславом Грабским. Как следует из опубликованных записей Грабского, Лебедев заявил, что «маршал Сталин желает войти в соглашение с польским правительством, несомненно дружественным по отношению к России, строящим сотрудничество с Россией без оглядки на враждебные круги». Миколайчик, однако, отверг предложения по вопросу будущих границ Польши, а также относительно удаления из руководства наиболее антисоветски настроенных политиков...
Таким образом, договоренности о восстановлении дипломатических отношений, о характере будущей администрации на освобождаемых польских землях, а также о взаимодействии Армии Крайовой с советскими войсками достигнуто не было. Была упущена возможность урегулировать важнейший момент, который решал успех восстания в Польше, — заключить соглашение с государством, от громадных усилий которого и жертв зависело и близкое освобождение польского народа.
Как уже упоминалось, принципиальное значение для готовящегося восстания имел вопрос помощи со стороны западных союзников — оружием и военным снаряжением, бомбардировочной и транспортной авиацией для переброски в Польшу отдельных воинских частей с Запада. Делался также расчет на непосредственное присутствие в Польше английских и американских подразделений или военных комиссий. Когда стало ясно, что на территорию Польши войдут советские войска, западные союзники почти утратили интерес к вопросу о вооруженном восстании в Польше...
Вообще англичане считали, что все вооруженные действия поляков должны служить прежде всего их оперативно-стратегическим целям, и толковали в таком духе союзнические соглашения.
…стало очевидным, что западные союзники не поддержат плана восстания в Польше, не согласованного с СССР, и что АК не получит помощи, большей, чем выделялось для нее до сих пор, то есть достаточной только для ведения разведки и ограниченных диверсий. Между тем происходила прямо-таки парадоксальная вещь: по мере того, как уменьшался интерес Англии и США к вопросу о восстании в Польше, надежды буржуазных польских политиков на вмешательство западных союзников в польские дела росли. И вместо поиска решения польских проблем прежде всего внутри Польши они делали ставку на внешние силы, уже явно домогаясь от правительств Великобритании и Соединенных Штатов вмешательства в польские дела, вплоть до военной интервенции...
Таким образом, подготовка всеобщего восстания из практических планов Армии Крайовой была исключена, тем более, что вероятность исполнения наиболее желательного для него условия — быстрого разложения немецкой армии — становилась все более сомнительной. К этому плану — правда, в весьма ограниченном и уменьшенном виде — вернулись только в июле 1944 года, когда не оправдались надежды, возлагавшиеся на операцию «Буря».
Военные и политические цели «Бури» были намечены в «Инструкции правительства для страны» от 27 октября 1943 года и в приказе командующего АК от 20 ноября 1943 года. Перед Армией Крайовой ставилась задача по мере отступления немцев овладевать освобожденными районами так, чтобы вступающие советские и польские войска, а также партизанские отряды Армии Людовой уже заставали там сформированный аппарат власти, поддержанный вооруженными отрядами, подчиненными эмигрантскому правительству.
В военном отношении «Буря» должна была представлять собой комплекс диверсионных и партизанских действий, последовательно охватывающих территории, освобождаемые Красной Армией. Части АК должны были овладевать этими районами в условиях перемещения линии фронта, нанося удары по немецкому арьергарду или тыловому охранению в короткий миг существования «ничьей земли». Такие действия создавали возможность достичь тактических успехов в ходе разгрома противника Красной Армией в оперативно-стратегическом масштабе…
В политическом отношении «Буря» должна была обеспечить взятие власти в Польше сторонниками правительства в эмиграции. Рассчитанная на возможно более шумную огласку, операция являлась, по существу, политической демонстрацией и, независимо от ее конечных результатов, призвана была убедить мировое общественное мнение, что эмигрантское правительство принимало активное участие в войне с Германией. Фактически же в операции участвовала только часть сил, остальные придерживались для будущей борьбы с польскими демократическими силами, а также для подпольной работы после освобождения страны.
Правительственная инструкция для страны предусматривала в случае вступления Красной Армии в Польшу следующий порядок действий: «Польское правительство направляет протест Объединенным Нациям по поводу нарушения польского суверенитета вступлением Советов на территорию Польши без соглашения с польским правительством, одновременно заявляя, что страна не будет сотрудничать с Советами…»





Tags: Вторая мировая война, Польша и поляки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments