Владимир Александрович Кухаришин (kibalchish75) wrote,
Владимир Александрович Кухаришин
kibalchish75

Category:

Рышард Назаревич о Варшавском восстании. Часть VI: Предпосылки решения (окончание)

Из книги Рышарда Назаревича «Варшавское восстание. 1944 год».

В течение многих лет апологеты Соснковского, Миколайчика, Коморовского и других виновников польской трагедии обвиняли друг друга в ответственности за принятие решения о восстании в Варшаве. Не раз, если это могло дискредитировать, унизить противника, приводились факты, близкие к правде. «Отчаянное решение должно было продемонстрировать, что законным хозяином Польши и ее столицы является руководство польского подполья, — писал один из лидеров правого крыла ППС. — Таким сигналом мог послужить и акт самоубийства, включая коллективное самоубийство главного штаба АК и других желающих присоединиться к такому решению. Никто не давал главному штабу АК морального права принимать решение, предопределившее уничтожение столицы... Это самоубийство в совокупности с явным превышением командованием АК моральных полномочий было как бы затерто побочными фактами. Так, Миколайчик фальсифицировал постановление Рады Министров от 25 июля 1944 года в радиограмме в Польшу. От сторонников правительства в стране 9 дней скрывалось, что 29 июля британские военные власти отказали в какой-либо помощи Варшавскому восстанию, если бы таковое вспыхнуло. Это известие дошло до Варшавы только 6 августа 1944 года».
[Читать далее]Люди, принимавшие решение о восстании, знали и то, что в силу договоренности между руководителями стран антигитлеровской коалиции территория Польши входит в оперативную сферу советских войск и что повстанцы не получат реальной помощи с Запада. 27 июля эмигрантское правительство обратилось к британскому с нотой, содержавшей просьбу поддержать восстание с воздуха; на следующий день оно получило отрицательный ответ от «Форин оффис», который мотивировал отказ оперативными и техническими причинами, а также необходимостью согласования таких действий с советским командованием, развивавшим наступление на территории Польши. Заместитель министра в МИД Великобритании О. Саржент утверждал, что «перебросить по воздуху над Германией парашютную бригаду к Варшаве, не рискуя огромными потерями, невозможно. Переброска эскадрилий истребителей на аэродромы в Польше также сложная и длительная операция, организовать которую, впрочем, в любом случае возможно лишь по согласованию с Советским правительством. Определенно не удалось бы это сделать в сроки, которые требует ход событий. Что касается бомбардировки варшавских аэродромов, то Варшава находится вне зоны нормальной досягаемости бомбардировщиков РАФ, и вообще бомбардировка в любом случае была бы наиболее эффективной с баз, контролируемых Советами. Если ваше руководство имело в виду челночные бомбардировки, которые в последнее время получили большую популярность, то их осуществляют американские, а не британские королевские воздушные силы. Боюсь, что в связи с этим правительство Его Королевского Величества помочь ничем не сможет»...
Прилетевший 26 июля в Варшаву из Лондона эмиссар генерала Соснковского Ян Новак лишь на третий день информировал генерала Коморовского, генерала Пелчиньского и других руководителей АК, что они не могут рассчитывать на сбросы оружия и высадку польской парашютной бригады. Это, однако, не повлияло на окончательное решение командования АК.
Через несколько дней и генерал Гастингс Немей, начальник штаба британского министерства обороны, сообщил, что помощь невозможна, будь то бомбардировки или переброска в Польшу польской авиации и парашютной бригады: «Союзники не могут предпринимать такого рода действия, если они не скоординированы с наступлением русских, поскольку их следует считать действиями, проводимыми в зоне тактических интересов русских.
... Начальники (союзных) штабов подчеркивают, что польская Армия Крайова находится в зоне, где невозможно ее взаимодействие с англо-американскими армиями».
В это же самое время англичане строили далеко идущие планы в отношении всех польских вооруженных сил на Западе. Выступая в парламенте 2 августа — то есть по прибытии Миколайчика в Москву, — Черчилль высказался за объединение польских войск, дислоцированных на Востоке и Западе, а на следующий день командующий Средиземноморским фронтом генерал Вильсон предложил находившемуся в Италии генералу Соснковскому перебросить по воздуху 2-й польский корпус из Италии в Польшу, согласовав это с советским руководством, дабы он мог включиться в борьбу за освобождение страны... Соснковский отверг это предложение.
Планы англичан шокировали Соснковского, поскольку его отношение к народному Войску Польскому было резко негативным. Позицию Великобритании можно объяснить стремлением ее руководства создать в Польше более благоприятную для эмигрантского правительства расстановку военно-политических сил и попыткой оказать давление на генералов Соснковского и Андерса, стоявших в оппозиции к поддерживаемому англичанами С. Миколайчику. Весьма красноречива при этом была готовность англичан перебросить самолетами в Польшу многотысячный корпус, особенно на фоне выдвигаемых ими препятствий для посылки самолетов с помощью восставшей Варшаве: технические и атмосферные условия, а также задействование авиации на западных фронтах.
Один из историков-эмигрантов так охарактеризовал позицию Великобритании: «Англичане не отговаривали поляков поднимать восстание в столице, но отказывали им в помощи, подчеркивая, что она невозможна в советской оперативной зоне, и, по существу, старались от него отмежеваться. Вопросы организации восстания они оставляли польским властям, косвенно рекомендуя скоординировать его с действиями Красной Армии».
Зная о задуманном антифашистском восстании в зоне действий Красной Армии, англичане не предложили своего посредничества для установления оперативного контакта и не проинформировали советского союзника об известных им намерениях польских политиков, проявив тем самым союзническую нелояльность, на что советская сторона указала им позднее. Они сделали это только после начала восстания...
Таким образом, командованию Красной Армии, ведущей бои уже на территории Польши за освобождение от фашистского рабства миллионов поляков, не только не дали возможность высказать свое мнение о целесообразности восстания и способах координации действий, но даже не сообщили о замысле восстания. Ни на одном штабном совещании главнокомандования сил АК, которые в конце июля проходили ежедневно при обсуждении возможных сроков восстания, вопрос об информировании советского командования вообще не ставился, поскольку никто из их участников не видел в этом необходимости. «Авторы восстания не сделали ни малейшего усилия к налаживанию хотя бы оперативно-тактической связи с Рокоссовским, чтобы скоординировать с ним планируемое выступление в столице», — пишет Ян Чехановский. Политические лидеры внутри страны не только замалчивали, но даже полностью отбрасывали такую возможность. В радиограмме в Лондон, подписанной президиумом Рады Едности Народовой во главе с Казимежем Пужаком, а также представителем правительства в стране Янковским, говорилось: «Наше дальнейшее военное взаимодействие с Советами было бы равнозначно открытию пути к новому разделу Пльши». Но можно ли говорить о «дальнейшем» взаимодействии, если его вообще не было?
Командование Армии Крайовой «не искало связи с советским командованием, ожидая проявления доброй воли с его стороны», — писал позднее генерал Коморовский.
В чем же крылась причина этого? Эмигрантский историк ясно говорит, что «поскольку битва за Варшаву должна была застать русских врасплох, становится ясным, почему главный штаб АК не сообщил Советской Армии и Армии Людовой о своих планах и не согласовал с ними действий. Первой целью восстания было занять Варшаву, второй — поставить СССР перед этим свершившимся фактом».
Итак, несогласование срока начала восстания с советским командованием имело, таким образом, политическую подоплеку, а отнюдь не объяснялось отсутствием дипломатических отношений, чем позднее пытались объяснить этот факт. Эмигрантское правительство могло передать советскому руководству необходимые сведения через англичан или же непосредственно через посольство СССР в Лондоне. Даже деятели стран-сателлитов «третьего рейха» смогли найти путь к переговорам с государствами антигитлеровской коалиции, а уж для союзников это не представляло никакого труда. Миколайчик готовился отправиться с визитом именно в СССР и имел все возможности передать любое предложение. Он не сделал этого и по прибытии в Москву, во время первой беседы с Молотовым 31 июля. Определяя целью своего визита «согласование дальнейшей совместной борьбы против Германии» и обсуждение спорных вопросов, он ни словом не обмолвился о близком восстании в Варшаве. Только после получения от английского посла сообщения о начале восстания он 3 августа отправился на беседу со Сталиным, о которой уже упоминалось, будучи прежде всего заинтересованным в использовании восстания как козыря в политической игре, а не в том, чтобы согласовать какие бы то ни было военно-оперативные вопросы восстания с советской стороной.
Непосредственные организаторы Варшавского восстания также имели возможность установить контакты с советским командованием — или через посредничество АЛ, или через специально посланных людей, или через некоторых командующих (комендантов) округов АК в освобожденных районах Польши, ведших в то время переговоры с советскими властями. Так, комендант Люблинского округа полковник Казимеж Тумидайский в конце июля 1944 года почти ежедневно информировал по радиосвязи генерала Коморовского о ходе переговоров с советскими генералами, продолжавшихся вплоть до момента, когда по указанию командующего АК он отказался вступить в Войско Польское, после чего был интернирован.
Несомненно, только реальное взаимодействие с Красной Армией против немцев могло обеспечить восстанию успех и тем самым спасти Варшаву и ее жителей.
Министр обороны польского эмигрантского правительства генерал Мариан Кукель, крупный историк, сторонник концепции восстания в Варшаве, спустя много лет после войны признал: «Бесспорно — борьба АК за Варшаву являлась демонстрацией, целью которой было застать врасплох как немцев, так и русских. Если «Бур»-Коморовский имел намерение в Варшаве сражаться с немцами, то ему следовало договориться с русскими, узнать их планы и возможности. Но поскольку «Бур»-Коморовский хотел в Варшаве оказать сопротивление русским, то лучше было восстания не поднимать, ибо оно имело катастрофические последствия».
Серьезные сомнения относительно правильности предпринимаемых руководством проправительственных группировок планов высказывал даже один из его членов — заместитель делегата эмигрантского правительства, деятель Стронництва Людового Адам Бень («Валькович»). В своих записках о восстании он писал: «В Варшаве, наверное, нет ни одного человека, который бы не понимал, что эффективно помочь борющейся Варшаве, разбить немцев и освободить столицу может только Советская Армия. Никто другой. Но поможет ли она? Это уже совершенно другой вопрос. Прежде всего, будет ли она в состоянии помочь? Все указывает на то, что перед началом восстания его сроки не согласовывались с советским командованием, никто не спрашивал, отвечает ли битва за Варшаву ближайшим планам и возможностям Советской Армии, ведущей операции в Польше».





Tags: Вторая мировая война, Польша и поляки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments