Владимир Александрович Кухаришин (kibalchish75) wrote,
Владимир Александрович Кухаришин
kibalchish75

Categories:

Князь Авалов о своей борьбе с большевизмом. Часть VI

Из книги генерал-майора П. Авалова «В борьбе с большевизмом».

Сенатор всего только нисколько дней тому назад приехал из Польши и был еще под свежим впечатлением пережитых там неприятностей. Он с возмущением рассказывал о грубом и враждебном отношении поляков ко всему русскому, и о тех унижениях, которые пришлись на долю всех русских, имевших несчастье попасть на территорию Польши. Особенно, по словам сенатора, было тяжело там положение русских офицеров, которые в большинстве случаев были совершенно без средств и без всякой надежды на помощь. О каких-либо формированиях русских добровольческих отрядов в Польше и думать было нечего, для того, чтобы прийти к такому заключению достаточно указать на следующий факт, который имел место при взятии города Пинска. Этот город был с бою занять русским добровольческим отрядом, перешедшим от большевиков к полякам, после отхода его из пределов Малороссии. Едва город был очищен от большевиков, как в него вошли польские уланы и первым делом начали срывать русские вывески с лавок и с остервенением ломать их на мелкие части...
По всему тому, что он видел и слышал в Польше, сенатор убедился, что на помощь «союзников» рассчитывать нельзя, так как никогда Польша не позволила бы себе такого отношения к русским, если бы не имела бы одобрения на это со стороны Антанты в лице французов.
— Таким образом, — закончил сенатор, — настоящее политическое положение в Европе и отношение к нам англичан и французов заставляет нас русских переменить фронт и обратить свой взор на бывшего врага Германию…

[Читать далее]На предложение образовать под его главенством… партию, сенатор ответил, что и в его планы входило создание подобной группы, которая должна бы была послужить основанием к объединению русского и германского обществ. При этом сенатор добавил, что по его мнению, эта партия должна открыто взять германофильское направление, признав его в настоящий момент наиболее выгодным для России… имея в виду впоследствии, как конечный результат начинаемой работы, союз России с Германией...
Сенатор Бельгард в сопровождении ротмистра фон-Розенберг посетил Главный Штаб восточной охраны границ и там им… было сообщено, что германское Военное Командование согласно на формирование русских отрядов в Курляндии и что расходы по содержанию их берет на себя...
Таким образом все постепенно налаживалось и развертывалось в крупное дело и мы были уверены, что в ближайшее время будут достигнуты значительные успехи; однако в действительности все это было далеко не так... Началось все это с того, что князь Крапоткин заболел воспалением легких и надолго вышел из круга своей деятельности...
Этим положением не преминул воспользоваться сенатор Бельгард, который так ловко сумел обойти больного князя, что тот передал  ему все свои полномочия и имеющиеся в его распоряжении деньги от князя Ливена.
Эта передача полномочий в то время была принята нами, как естественный ход событий, но потом я первый заметил, что сенатор Бельгард пре следует в данном случае свои личные честолюбивые планы и что мы все для него являемся только средством для достижения их. Он, так сказать, бесцеремонно решил принять на себя диктаторские полномочия и совершенно забыл, что все дело организовано нами...
Приезд князя Ливена был для нас неожиданным и потому прежде чем мы об этом узнали, он уже виделся с генералом Потоцким и сенатором Бельгард, которые оба, правда по разным соображениям, восстановили его против меня и ротмистра фон-Розенберг.
Действия генерала Потоцкого в данном случае были для меня понятны: он был против нашей работы, отказывался от принятия в ней участия и надеялся, как было указано выше, на помощь «союзников», которые обещали ему свое содействие при формировании 200000 армии под его Командованием. Теперь ему уже было ясно, что «союзники» надули и он был бы не прочь стать во главе наших формирований, но помехой были мы, перед которыми ему не хотелось сознаваться в своих ошибках, а потому он решил нас устранить. Вот причина его интриги.
Интрига сенатора Бельгард была для нас сперва непонятна и мы не хотели верить в нее, однако, на деле, оказалась горькой правдой и объяснялась очень просто: он все хотел забрать в свои руки и для этого ему надо было расчистить себе путь.
Князь Ливен, обладавший свойством подчиняться мнению даже тех людей, которых он сам невысоко расценивал, и в данном случае временно подпал под влияние сенатора, тем более что последний все сделанное в Берлине выставил, как свое творение.
Меня князь Ливен совершенно не знал, с ротмистром фон-Розенберг служил в одной дивизии и затем встречался с ним в Риге и Либаве, где его против ротмистра восстановлял полковник Родзянко.
Таким образом интрига попала на добрую почву и возымела вначале успех.
Одновременно с этим сенатор Бельгард, чтобы окончательно закрепить за собою полномочия, переданные ему на время болезни князем Крапоткиным, очернил последнего в глазах князя Ливена и добился своего — он был назначен уполномоченным отряда ротмистра князя Ливена в Берлине.
Таким образом был обработан князь Ливен к тому моменту, когда фон-Розенберг, узнав о его приезде, пришел к сенатору и заявил ему, что хотел бы пойти для взаимной ориентировки к Ливену.
Подобное свидание совершенно не устраивало сенатора и он попробовал воспрепятствовать ему, сказав ротмистру, в тоне дружеского совета, что князь Ливен восстановлен против него полковником Родзянко и потому он не рекомендует ему с ним видеться, однако тут же добавил, что все это пустяки и он, сенатор Бельгард, охотно возьмет на себя обязанность рассеять все эти недостойные интриги.
…князь Ливен своими рассказами… создал у всех… такое настроение, которое выразилось в сознании, что теперь не время рассуждать об ориентациях и необходимо пользоваться всеми средствами, чтобы, как можно скорее помочь возрождающейся России стряхнуть ее инородческое иго. В результате генерал Потоцкий… заявил, что он берет на себя все переговоры о формировании с Антантой, а сенатор Бельгард… вел переговоры политического характера с германскими властями...
…было вскоре получено согласие от союзнических миссий в Берлине на формирование и отправку отрядов в Курляндию, а в то же время германцы, в свою очередь, обещали оказать полное содействие и отпустить необходимые денежные средства...
Первый эшелон в 350 человек под командою полковника Анисимова отбыл из Берлина 30-го мая.
Обстоятельства его отправки заслуживают внимания, так как наглядно рисуют картину блестящих результатов, которые были достигнуты нашими усилиями. Точно в назначенный час все люди разместились по вагонам специального воинского поезда. На вокзал приехали проводить: германские офицеры учреждений, принимавших участие в общей работе; английские офицеры Военной Миссии в Берлине, и, наконец, русские офицеры от Военного Отдела.
Англичане роздали всем едущим продовольственные посылки, а также погоны и фуражки русского образца. Германцы озаботились питанием перед дорогой, а также и во время пути: до Тильзита надо было довольствоваться на выданные кормовые деньги, а с Тильзита, откуда начинался район военных действий, было организовано этапное следование русских эшелонов.
При проводах был германский военный оркестр, который в тот момент, когда поезд медленно тронулся в путь, заиграл «Боже Царя Храни»…    
Однако недолго нам пришлось находиться в приятном заблуждении относительно образования единого русского антибольшевистского фронта.
Едва был отправлен первый эшелон, как из Парижа вернулся генерал Монкевиц, который, узнав о начатой работе, определенно, в резкой форме, высказался против и потребовал прекращения ее. Он не задумался пойти в английскую Военную Миссию в Берлине и там выступить с разъяснением, какую глупость делают англичане, разрешая германцам помогать русским формировать добровольческие части. Он доказал, что англичане сами способствуют началу дружеских отношений между германцами и русскими и потому если начатое дело сближения приведет к союзу, то только они одни будут виноваты в этом.
Естественно англичане всполошились и охотно согласились на предложение генерала воспрепятствовать этому вопиющему безобразию, творящемуся на их глазах. Они, по его указанию, потребовали от Германского Военного Министерства прекратить дальнейшую отправку добровольцев в отряд князя Ливена и послать телеграмму о задержании ушедшего эшелона.
С этим приказанием к Н-ку Военного Отдела пришел германский офицер от Военного Министерства и заявил, что они вынуждены исполнить это требование англичан, а потому он просит отдать соответствующие распоряжения о прекращении дальнейшей отправки добровольцев и об остановке ушедшего эшелона.
К счастью ретивый генерал перепутал начальников эшелонов и в бумаге говорилось о задержании эшелона полковника Соболевского, который был предназначен вторым к отправке и в настоящий момент грузился в лагере. Начальник Военного Отдела ответил, что эшелон полковника Соболевского будет задержан и на этом собственно кончился официальный разговор...
Однако работу уже нельзя было направить прежним порядком, так как «союзные» миссии стали относиться недоверчиво, строили всевозможные затруднения и, в конце концов, окончательно запретили отправку.
Пришлось дело вести без ведома «союзников», что сильно затрудняло и замедляло общий ход работы. Достаточно указать, что офицеры из лагерей, где везде заседали в комиссиях союзнические представители, должны были уезжать на фронт под видом временного отпуска, а добровольцы под предлогом ухода на работу, и затем одиночным порядком собираться в Берлине, откуда уже они, распределенные по эшелонам, направлялись прямым путем в Митаву.
Германцы принимали в этой работе самое деятельное участие и ими были созданы особые должности, чтобы помочь делу.
В данном случае необходимо отметить особенно интенсивную деятельность следующих германских учреждений:
1. Главный Штаб охраны восточной границы — подготовил все для формирования русских отрядов на фронте, а также установил от Тильзита, откуда начинался район военных действий, этапное следование русских эшелонов.
2. Балтийское вербовочное бюро.
а) выдавало даровые проездные билеты по железным дорогам и удостоверения личности офицерам вербовщикам по всей Германии и от лагеря до Берлина тем офицерам и добровольцам, которые следовали на фронт;
б) размещало и кормило добровольцев, прибывших в Берлин до дня отправки их эшелоном на фронт;
в) заказывало и отправляло эшелоны.
3. Добровольческий отряд Люцоф — отпускал денежные средства на отправку, получаемые им от Торгово-Промышленного союза, который в то время поддерживал материально все германские добровольческие части и антибольшевистские организации.
Таким образом путем огромных усилий работу снова удалось наладить и если бы было дружное сотрудничество всех русских, то можно бы было достигнуть огромных результатов.
К сожалению и этого не было. Сейчас же после отъезда князя Ливена сенатор Бельгард резко изменил свое отношение к делу и начал преследовать свои личные честолюбивые замыслы.
Добившись от князя Ливена утверждения себя в должности уполномоченного его отряда, он решил сделаться самодержавным руководителем всего дела формирования и связанных с ним политических переговоров.
При таком решении естественно группа из политических, административных и общественных деятелей не могла его устраивать и он на наши вопросы по этому поводу отговаривался разными причинами, но создавать группу совершенно не думал. Он ограничился приглашением, якобы в качестве советчика какого-то своего безличного знакомого или даже родственника, который неизменно соглашался с ним во всем и потому был удобен ему как советник.
Полученными деньгами сенатор предполагал также распоряжаться единолично, но в данном случае это не прошло; ему, по нашему настоянию, пришлось образовать финансовую проверочную комиссию, которая, однако, по составу была подобрана им из таких людей, что также теряла свое значение, так как большинство не проявляло своей инициативы.
В дело формирования отрядов он также внес личные тенденции, выразившиеся в покровительстве своему ставленнику полковнику Вырголичу и препятствованию всем моим начинаниям.
Военная организация в Польше оказалась сплошным вымыслом и полковник Вырголич, не имея ни офицеров, ни добровольцев, принялся при содействия сенатора переманивать из числа записавшихся в мой отряд. При этом применялись самые недостойные способы.
Так например, сенатор до получки денежных средств от германцев (18-го мая) тайно от Начальника Военного Отдела выдал полковнику Вырголичу авансы на отправку в лагеря офицеров вербовщиков из денег, переданных ему князем Крапоткиным...
Против меня среди офицеров сенатором была организована агитация, причем в этом принимала участие даже его престарелая жена.
Все это делалось с целью свести мой отряд на нет и в ущерб ему создать, главным образом, отряд под командою полковника Вырголича, который должен был получить высокое наименование: «имени сенатора А. В. Бельгард».
По-видимому этот отряд имел своей будущей задачей поддержку рождавшегося «Диктатора всея Руси» по профессии из штатских.
Начальник Военного Отдела, погруженный в работу по отправке эшелонов, не входил, казалось, во все подробности этих несправедливостей и вполне доверял сенатору, так как он, возражая мне на мои замечания, всегда говорил, что я просто слишком горячо отношусь к деятельности полковника Вырголича и что сенатор не делает различия. Однако это было далеко не так...
…я решил, вместе со своим штабом, также выехать на фронт, чтобы там, вдали от темных элементов, разъедавших нашу организацию, немедленно приняться за дальнейшую работу по формированию отряда...
Перед отъездом я зашел в Русскую Миссию Красного Креста, где был принят генералами Монкевицем и Потоцким. Оба, хотя наружно и делали вид, что примирились с нашей работой, но за спиной все время продолжали вести гнусную интригу, распространяя про меня всевозможные сплетни.
В данном случае они, желая все-таки разрушить нашу работу, наивно решили соблазнить меня заманчивыми, по их мнению, назначениями.
Я конечно отказался и перешел на тему о распространении кем-то гнусных сплетен про меня, причем между мною и генералом Монкевицем произошел следующий разговор:
— Я считаю, Ваше Превосходительство, своим долгом заявить Вам, что буду бить в морду, как в бубен всем, кто за моей спиной распространяет всевозможные гнусные сплетни.
— Теперь нет времени этим заниматься, — возразил мне обескураженный генерал.
— Никак нет, — ответил я, — время найдется, так как для этого мне надо не более 3-х секунд...
Перед самым моим отъездом я к большому своему удивлению узнал, что полковник Вырголич находится в Митаве, где уже был сосредоточен весь мой отряд. Когда я обратился к сенатору Бельгард с просьбою выдать деньги для проезда моего штаба в Митаву, то получил от него ответ, что денег у него в настоящий момент не имеется и что он сам занять сейчас очень важным совещанием.
Заподозрив сенатора Бельгард в желании задержать меня в Берлине, я обратился непосредственно к германцам (Балтийское вербовочное бюро) и явившись вторично в сопровождении германского офицера, получил требуемую сумму.
Выходя я был предупрежден, что сенатором приняты меры к задержанию меня в Берлине. План, раскрытый мне германским офицером, заключался в том, что сенатор, задержав меня в Берлине, надеялся тем временем окольными путями добиться назначения начальником моего отряда полковника Вырголича, который с этой целью и был отправлен им заблаговременно в Митаву. Однако я, выехав с вокзала «Zoo», где меня не ожидали, легко обманул бдительность предприимчивого сенатора.
Подводя итоги периоду подготовительной работы в Берлине и формированию моего отряда в лагере Зальцведель, я умышленно останавливался на мелочах и подробностях, чтобы этим наглядно показать, сколько препятствий пришлось преодолеть до времени, пока, наконец, не удалось осуществить мою задачу — сформировать отряд...
Покидая Германию, мы увозили с собою чувство глубокой благодарности к германцам, которые, освободив нас в Киеве из рук палачей и дав нам у себя приют в тяжелую годину бедствий, тем самым позволили нам с их помощью снова начать борьбу за освобождение России.




Tags: Белые, Гражданская война, Интервенция, Немцы, Польша и поляки
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments